44
10 мая 2016 г., 02:10
Well, I have nothing I have no one I've been so quickly set free
Кассиан продолжал сидеть рядом с курящим Яношем и гадать, отчего же он так сильно радовался победе князя на выборах. Может, если бы он восторженно не вломился в номер старейшины, а поздравил бы его как культурный помощник, позже, здесь, в зале для отдыха, то он бы не застал одевающегося в его прихожей Максимилиана?.. Ситуация сложилась тогда просто ужасная. Юноша до сих пор не осознавал всей трагичности случившегося, он лишь молча вдыхал дым от кальяна и удивлялся, скорее, собственной нелепости, нежели поведению князя. Как только можно было рассчитывать на что-то полноценное с вампиром, который жил в это мире в несколько раз дольше него самого? Как можно было мечтать о светлом будущем, главной составляющей которого являлся как раз-таки старейшина, зная, что от его души осталась одна только пыль? Наскоро организованная вечеринка пустовала. Большая часть вампиров предпочла носиться за несчастными заложниками, чья судьба откровенно расстраивала приспешника. Зачем еще сильнее портить жизнь тем, кто и так пережил слишком многое? Ян мог хотя бы приказать сородичам пустить выживших по рукам, но предпочел насладиться чувством погони. Кассиан не злился на него. Он не презирал Максимилиана, не думал о нем, как о подлом предателе, как об укусившей его змее. Брюнет винил во всем себя самого. Он изначально знал, на что идет, он понимал все риски и рассчитал едва ли не каждое вытекающее из связи со старейшиной последствие. Измена была одним из них. Но поскольку юноша решил также, что если хоть один пункт из составленного в уме списка будет нарушен, то на этом закончатся и сами выстроенные в таблицу отношения между ним и Дамьяном. Вампир не видел смысла в закрытии глаз на ночь, проведенную князем с другим. Он не видел смысла ни в чем — ни даже в обычном обсуждении. Кассиан не хотел начинать разговор, не хотел выяснять отношения, от которых по щелчку пальцев ничего не осталось. Как истинный перфекционист, приспешник изучал лицо сидящего в стороне князя и размышлял, сколько времени у него займет сбор вещей и по каким именно сумкам он их разложит. Полчаса? Всего через полчаса он вновь вернется к полюбившемуся за годы одиночеству? И правда — служба окончена, контракт завершен. В «Сиянии» брюнета больше ничего не удерживало. Осталось только аккуратно сложить чистые рубашки в небольшой чемодан, распределить пиджаки по чехлам и погрузить ношу в багажник черного пассата, верно ждущего хозяина на гостиничной парковке. Когда зал отдыха опустел, — оставшегося во главе стола князя Кассиан считать не стал — приспешник поднялся, поставил осушенный Северином стакан на небольшую тумбочку и молча направился к двери. Затылком юноша ощущал, как пристально на него смотрит Дамьян, но оборачиваться он не стал. Обернуться значило дать волю голодающим на душе приспешника сомнениям и переживаниям. Подавать корм столь незначительным эмоциям вампир не собирался. — Где эта мразь? — толчок в грудь вернул гордого Кассиана в наполненный музыкой зал. Вампир оступился от неожиданности и чуть не повалился на усыпанный золотистыми конфетти пол. — Я спрашиваю, где он? Непонимающе оглядев разъяренного Северина, приспешник все же обернулся на князя. Тот усмехнулся и встал с кресла. — Не меня ищешь, Серебрянка? Шокированный видом пепельноволосого, — удлиненные клыки, красная склера с ярко выделяющейся зеленой радужкой — Кассиан настороженно наблюдал за происходящим. Северин направился напрямую к спокойному князю. Проходя вдоль стола, он взял с него тарелку из-под закусок и швырнул ее в стоявший на тумбе проигрыватель. Чужой мобильный, вставленный в панель с колонками, разрубило пополам. Музыка прекратилась. Следом с праздничного столика исчез небольшой нож для десерта. Его наемник метнул уже в ухмыляющееся лицо князя. Старейшина поймал сервиз в миллиметре от глаза и бросил его на пол. — Северин, — потянулся за вампиром напуганный приспешник. — Что бы ты ни собирался делать, лучше подумай еще раз, — спешно проговорил он, ухватив наемника за рукав кожаной куртки. — Да пошел ты, Кассиан, — Северин злобно дернул плечом. — Нашел время его защищать. Дамьян смотрел на них с улыбкой. Жуткой, самодовольной, такой у него Кассиан еще не видел. — Покушение на князя карается смертью. Ты помнишь об этом? — Отпусти. Меня. — Не трогай его, Миодушевски, — велел старейшина. Нехотя, не желая подчиняться приказу, приспешник все же отцепился от кожанки взбешенного пепельноволосого. — Пусть расскажет нам, что так его разозлило. — И ты еще смеешь требовать с меня объяснений? — наемник бросился вперед. Не оправдывая ожиданий Кассиана, князь позволил Северину прижать себя к стене. Вампир сдавливал противнику горло, поднимая выше, насколько позволял рост. Старейшина едва касался ступнями пола, но особых неудобств ему это не приносило. Он повел темной бровью, спрашивая: — Посмотри, твой друг весь сгорает от любопытства. Неужели ты не поделишься с ним? Кассиан не знал, что ему делать. Ситуация с каждой секундой становилась более напряженной — Дамьяну вскоре надоест играть в поддавки и тогда Северину достанется сполна. — Северин, — юноша решил занять сторону князя. Быть может, если пепельноволосый наконец расскажет, что произошло, то хоть останется жив. Другом его вампир назвать не мог, но приятелем — вполне. — Выкладывай. — Не собираюсь я ничего говорить, — зарычал наемник, отбрасывая князя в сторону. Повалив смеющегося князя на пол, он продолжал пытаться задушить его. — Дай лучше что-нибудь острое, — Северин выжидающе посмотрел на хмурого приспешника. — Подкинь мне нож, Касс. Или ты оглох? — Миодушевски, одолжи ему сервиз. Снова он назвал его по фамилии. Издевается? После слов князя Кассиан охотно бросил наемнику валявшийся рядом ножик. Ухватившись за небольшую рукоять, Северин принялся водить лезвием по лицу старейшины. Царапины не успевали появляться, но вампир продолжал свое занятие. — Легче не становится, правда? — Заткнись, — пепельноволосый полоснул лезвием вдоль губ Дамьяна. Князь облизнулся и кивнул наблюдающему брюнету: — Приятно смотреть? — Я сказал заткнуться! — старейшину ударили по лицу. Северин был очень зол. Зол настолько, что абсолютно не понимал, что творит. Будь Кассиан сильнее, он всенепременно попытался бы оттащить его от валявшего дурака князя, но сейчас любая попытка была заранее обречена на провал. — Ты ведь знал, что это они, да? Ты знал. И не сказал мне. Ты сделал это специально. Зачем? — Зачем? — Дамьян усмехнулся. Приспешник не понимал, о чем они говорят. — Я предупреждал. Я не могу позволить кому-то, вроде тебя, причинять вред моему клану. — Ты в своем уме? Когда такое было? — Вспомни Юлиана, Серебрянка. Этого было достаточно. — Хочешь сказать, это все из-за твоего долбанного птенца? — вкрадчиво прошептал Северин, приблизившись к исполосованному тонкими белыми царапинами лицу князя. — Не совсем. Мне было интересно, как ты отреагируешь. — То есть сейчас я утоляю твой интерес? — Можно сказать и так. Наотмашь ударив старейшину в челюсть, пепельноволосый поднялся с его торса и попятился к замершему в недоумении Кассиана. Когда Северин встал на ноги, приспешник тронул его плечо. Молча положил ладонь поверх холодной на ощупь куртки, надеясь, что вампир хоть немного успокоится. — Ты уже сказал ей? — Нет. И не собираюсь. — Она возненавидит тебя в обоих случаях, — старейшина сел на ковре. — О ком вы? — подал голос приспешник. Северин дернул рукой. Поднял колено, чтобы пнуть князя, но не стал. — Он дал мне заказ на родителей Милены. — И ты выполнил его? — просипел Кассиан, не веря своим ушам. — Выполнил. — Ты совсем… ты совсем ненормальный? — Не истери, принцесса. Я не знал, что это были они. — И ты хочешь назвать это оправданием? — юноша отпрянул от брата. — Мне не нужны оправдания, — пепельноволосый посмотрел на Кассиана прямо, взгляд не помутненный, светлый. — Как не нужна месть и прочая ерунда. Твой многоуважаемый князь попортил мне жизнь. — Причем здесь ты, Северин? Как ты смеешь продолжать думать о себе? — Да мне нужна эта девчонка, ты не понимаешь? — выпалил Северин, отворачиваясь. — А ты, тварь такая, сделал все, чтобы мне помешать. А все из-за чего? Из-за твоего птенца. — Даже не думай трогать Юлиана, — предупреждающе начал Кассиан, но наемник его перебил. — Дался мне этот дохляк. Жизнь рядом с князем похуже смерти, ты так не считаешь? Приспешник отвел глаза. Как же ему хотелось уехать. Оставить эти разборки и отправиться так далеко, где его никто не будет искать. Даже если разыскивать его было некому, Кассиан бы уехал в другую страну. Хотелось только, чтобы Бранка была рядом. Но раз она до сих пор не объявилась в гостинице, то и не объявится — Закари так и сказал. Юноше уже стало все равно на то, что произойдет с Северином. Изгнание из клана ему было обеспечено — по крайней мере, Кассиан так думал. Когда наемник все-таки выпустил пар на удивительно покорном князе, приспешник наконец уединился в своем номере, оставив мужчин разбираться в более стабильной обстановке. На душе было пусто. Точно так же, как в собираемом чемодане. Кассиан не думал о старейшине. Дамьян покинул его голову так быстро, словно его там никогда не было. И именно сегодня, даже, наверное, именно в этот момент сероглазый юноша вычеркнул из списка своих недочетов еще один. «Наивность». Собрав дорожную сумку, приспешник решил навестить кое-кого перед отъездом. Кассиан спустился вниз на один этаж, провожая взглядом следы безумной охоты, и добрался до номера «413». Радостная Милена открыла ему дверь и тут же переменилась в лице, но только чтобы улыбнуться еще шире. Она ожидала увидеть на пороге наемника, а здесь такой сюрприз. — Кассиан! — девушка оглядела его чемодан. — Вы уже уезжаете? — Да, — приспешник опустил глаза. Он не мог на нее смотреть. Мила выглядела такой счастливой, такой воодушевленной. Еще бы — она наконец ехала домой! Но что с ней станет, когда она увидит, что стало с ее квартирой, когда поймет, что вызванный Кассианом отряд чистки избавился от ее родителей, словно это был скопившейся за неделю мусор? Что случится с ее разумом, с ее душой? Брюнет не знал и не хотел загадывать. Боялся даже, что его пресловутая человечность даст слабину и он начнет чувствовать ответственность за нее, как за свою сестру. — Хотел попрощаться, — юноша замялся. Это действительно звучит так глупо, как ему кажется? — И попросить вас записать мой номер. Милена удивленно на него посмотрела: — У меня нет мобильного. — Ах, да, — достав из кармана брюк тонкий смартфон, вампир проворно вытащил из него сим-карту и протянул оторопевшей девушке. — Я все равно собирался ехать в город. По дороге куплю новый. Нужные контакты я знаю наизусть. А вы записывайте. — Я не могу это принять, — художница покачала головой. Что за вздор, зачем она отнекивается? — Еще как можете. Это меньшее, что я могу вам дать. — Давайте я лучше запишу ваш телефон на бумаге, — спохватилась Милена. Полезла в папку, принялась перебирать многочисленные рисунки и тетради. Ну почему она упрямится? Вдруг Северин выставит ее у сожженной квартиры и уедет восвояси? С него станется. Что она тогда будет делать? Может, лучше отвезти ее самостоятельно? Возможно, рядом с ним ей будет легче перенести случившееся. По крайней мере, он не был безалаберным наемником, не потрудившимся выяснить у князя все детали поручаемого дела. Он не был убийцей ее родителей, который, к слову, сейчас усердно пытался расстаться с жизнью от рук старейшины. — Вы уже собрались? — коротко спросил приспешник, но ответил ему подошедший со спины Северин. — Уже давно. Правда, цветочек? Милена обрадованно кивнула. Когда она вернулась вглубь номера, чтобы надеть куртку, Кассиан вытеснил наемника в коридор и угрожающе сказал: — С этого дня ты берешь на себя ее жизнь. Ты лишил ее будущего. Сделай все возможное, чтобы оно все-таки у нее было. — Я сам разберусь, что мне делать, — огрызнулся пепельноволосый. Но что-то в его голосе выдало тревогу. Возможно, он переживал не только за себя, хоть в это и верилось с трудом. На парковку они вышли вместе. Кассиан катил за собой чемодан, который он брал в Германию, Северин бренчал ключами с брелоком от автомобиля и нес под согнутым локтем художественную папку, Милена же шла налегке. Казалось, она вот-вот запоет, до того ярко радость читалась на ее лице. Проверяя карманы в поисках ключей, приспешник обнаружил в нагрудном тонкую стопку партийных визиток. Спрятав одну в рукаве, он вместе с молчаливой парой подошел к машине пепельноволосого. Темно-синяя «бмв» мигнула хищными фарами, отзываясь хозяину пиликнувшей сигнализацией. — Ну что, принцесса, — наемник подмигнул Кассиану. — Еще увидимся? Тот нехотя кивнул, внимательно наблюдая за растерянной художницей. Милена постояла немного у противоположной водительской двери, а затем неуверенно подошла к переминающемуся с ноги на ногу юноше. Окинув его внимательным взглядом больших и очень красивых в люминесцентном освещении синих глаз, он бросилась ему на шею. Столь чувственному и порывистому объятию Кассиан не удивился — он лишь широко улыбнулся, как не улыбался давно, и, улучив момент, сунул визитку со своим номером в боковой кармашек теплой парки художницы. Осторожно погладив впечатлительную девушку по спине, вампир отстранился. — Вы обязательно найдете ее, — прошептала ему Мила. — Вашу сестру. — Она уже нашлась, — брюнет сам не знал, соврал он или сказал правду. Но улыбнувшаяся ему художница перевела его мысли в иное русло. Кассиан откровенно переживал за ее судьбу, но не мог ничего сделать, чтобы помочь. По крайней мере, сейчас. Проводив взглядом шуршащий шинами авто, приспешник сел в свой пассат, перед этим уложив вещи в багажник. В салоне было чисто, пусто. И очень одиноко. В это мгновение юноше в голову пришла ненавязчивая мысль — завести кота. Быть может, с пушистым и теплым существом в трехкомнатном апартаменте будет не так уныло и скучно. Кассиан решил, что вскоре он начнет делить квартиру с черношерстным котом по имени Черныш. Оригинальностью вампир не блеснул, но решение все же принял. Он не знал, бывают ли у кошек синие глаза, но у Черныша они точно будут именно такими. Жемчужные волосы слой за слоем покрывал легкий снег. Колючими снежинками оседая на ресницах, он скатывался вниз каплями, сливаясь с горячими слезами, идущими синхронным ручейком к подбородку. Отражавшееся в голубой радужке зимнее небо проявило в ее цвете наследственную серость. Пухлые губы дрожали. Проехавшая рядом синяя «бмв» заставила ее вздрогнуть. Нет, не он. Бранка не знала, почему она плакала, но была уверена, что скоро от ее страданий не останется ничего, кроме невесомого серого праха, пылью разлетающегося по бескрайним просторам счастья.
