3
2 августа 2014 г., 13:50
— Держи, — буркнул мужчина, бросив портфолио на колени Милены.
— Спасибо, — запоздало поблагодарила она, когда дверь автомобиля уже захлопнулась.
Сидеть было неуютно — с папки на джинсы девушки стекал растаявший снег, вывести руки из неудобного положения не представлялось возможным, поэтому художница корячилась с портфолио в обнимку и усердно думала, как и кого ей позвать на помощь. Шок отступил, и его место заняла паника. Через несколько секунд машина тронулась, и сердце Милены трусливо ускорило ритм. В кармане парки у нее по-прежнему лежал мобильный, его не отняли и не выкинули, что дало девушке надежду. Быть может, позвонить родителям все же получится. Главное, поставить их на уши, а с обращением в полицию они разберутся сами.
Автомобиль плавно и быстро ехал по трассе. На стекло падали и мгновенно таяли снежинки, превращаясь в капли, слезами бегущие по тонированной поверхности из угла в другой. Направлялись похитители в область, дальше от центра города. Скорее всего, в какой-нибудь глухой лес. Помимо всего прочего, Милену беспокоил человек, которого уложили в багажник. Кто он? Такая же глупая и беспомощная девушка, неспособная справиться хотя бы с одним из трех проворных мужчин?
— Слушай, — обратился к ней соучастник насильника. От звука его голоса девушка вздрогнула. — Тебя как зовут-то?
— Настя, — заикнувшись на первой букве, ответила художница.
— Врешь, — хмыкнул мужчина, перекидывая длинные русые волосы через плечо.
— Ты, цветочек, лучше нас не дури, — зыркнул в зеркало главарь банды насильников. — Особенно Юленьку. Он тебя раскусит, как фисташку. Любишь фисташки?
Мила покусала губы. Может, назвать имя — не смертельно? Что оно им даст? По сути дела, им должно быть откровенно плевать на ее личность. Не за этим ведь они ее украли? Злить похитителей ей не хотелось, поэтому девушка все же отважилась представиться, пусть и очень тихо:
— Милена.
— А я — Юлиан, — чуть улыбнулся мужчина, сидящий рядом. Девушка мельком посмотрела на него. Выглядел он довольно мирно и даже походил на парня ее лет. И что он забыл в такой компании? — Это — Владислав, — на Милу оглянулся мужчина с ухоженной бородой и кудрявой темной шевелюрой. Он был похож на лесника в ее представлении — такой же хмурый, неприветливый и бородатый. Блондин раскрыл было рот, чтобы назвать имя главного, но его перебили.
— Гамлет, принц датский, — представился мужчина с пепельно-белыми волосами. Через зеркало встретившись с ним взглядом, Мила увидела, что его хитрые глаза смеются.
«Очень оригинально» — вредно фыркнула девушка в мыслях.
— Северин. Меня зовут Северин. Не думаю, правда, что это имеет какое-то значение, — он теперь смотрел на дорогу. Его слова заставили Милу втянуть голову в плечи, до того жутко они прозвучали. "Зачем знакомиться, если через полчасика ты уже будешь мертвой?".
В этот момент сзади, по всей видимости, в багажнике, раздался грохот.
— Merdre, — прорычал Северин. — Очнулся ваш кабан.
Машину затрясло — мужчина свернул на обочину и заглушил двигатель. Выскочил на улицу он очень быстро, Милена едва успела моргнуть, как он уже проходил мимо ее двери снаружи.
— Он ведь убьет нас, если этот громила оставит на тачке вмятину, — вздохнул Влад, отстегивая ремень безопасности.
— Надо было брать того, который попытался убежать, — сказал Юлиан. — Он не такой громоздкий и борзый.
— Тот, что намочил в штаны? — повел бровью бородач. — Северин бы нам глотки вырвал.
— А парня выкинул на дорогу, — согласился Юлиан. — И переехал.
— Да сожрал бы он его, чего тут думать, — Владислав открыл дверь, запустив в салон холодный воздух.
Мила осталась в салоне одна. У автомобиля была хорошая звукоизоляция, поэтому разговоров снаружи, если те были, она не слышала.
«Сожрал, — эхом раздалось в голове Милены. — Что он имел в виду?». Едва возникшие в голове мысли о каннибализме прервались грубым толчком между лопаток. Недолго еще в багажнике что-то происходило, а потом наступила тишина. Мила глянула в окно — на улице, чуть вдали от проспекта, на обочине которого остановилась машина, темнота сделалась очень плотной. Девушка не имела ни малейшего представления, где они находились.
В кармане тихо пиликнул мобильник. Тысячу раз осыпав себя проклятиями, поскольку не вспомнила о нем раньше, художница изловчилась и взяла смартфон в правую ладонь. Судорожно пролистав список контактов, Мила тыкнула в номер матери, согнулась и прижала телефон к уху.
— Да? — послышалось из динамика.
— Мама! — отчаянно шепнула Милена. Слезы горячими ручейками потекли из глаз девушки.
— Мила, дорогая, что-то случилось? — обеспокоенно спросила мать девушки, моментально распознав в голосе дочери плаксивые нотки.
— Мам, послушай меня, — едва успев начать, художница осеклась, больно прикусив язык. За тонированным стеклом стоял мужчина, чьи серебряные волосы в свете желтого фонаря отливали позолотой. Северин.
Страх острыми иглами входил через кожу в попытке добраться до бешено-стучащего сердца. Северин потянулся к ручке ее двери с внешней стороны, всматриваясь в тонированное окно. Мила судорожно пыталась сбросить звонок, но смартфон не реагировал на вспотевшие от волнения пальцы. Телефон взбунтовался и включил громкую связь именно в тот момент, когда дверца машины открылась.
— Мила, что произошло?
Северин уставился на телефон, как на гранату с оторванной чекой.
— Маленькая сучка, — прошипел он, хватая художницу за волосы. Боль в затылке пронзила голову, девушка вскрикнула. — Думаешь, мамочка сможет тебя спасти?.. Не от меня.
Четким ударом по голени Северин свалил заложницу на колени. Продолжая одной рукой держать ее за волосы, свободную он протянул к жертве:
— Дай сюда, тварь ты такая.
Мила сильно закусила губу, — по всей видимости, до крови — продолжая беззвучно рыдать. Руками она держала запястье мужчины, пытаясь хоть как-то ослабить страдания. Мобильник выскользнул из ладони и теперь валялся на льду, разрываясь мамиными репликами.
— Милена! Что происходит, ты можешь ответить? Алло!
Северин наотмашь ударил художницу по лицу, и из прокушенной губы у нее потекла кровь. Телефон он поднял сам.
— Что бы вы там ни собирались делать, уже поздно, — глядя на девушку, на ее слезы, смешивающиеся с кровью, он улыбнулся. — Я знаю довольно много верных способов, которыми можно убить человека. Не стану гадать, какой именно предпочтет ваша дочь, но лично я хотел бы задушить ее.
— Не смейте ее трогать! — сорвалась на крик мама.
Северин бросил смартфон на землю и дважды наступил ногой на дисплей — тот разбился, пиксели резко исказили изображение, а мгновение спустя экран погас. Милена тихо всхлипнула. Вены девушки изнутри вспыхнули огнем — неужели все? Неужели ее жизнь оборвется таким образом? Так грязно, стыдно и глупо. Она бы никогда не подумала, что умрет от рук какого-то психопата, питающегося человеческой плотью. Он ведь полакомится ей потом, сразу, как убьет. Или съест живьем, прямо сейчас.
— Цветочек, что же ты так? — каннибал сел перед Милой на корточки. Погладил по волосам, которые сам секундой ранее пытался вырвать с корнями, провел пальцами под синими глазами, вытирая горячие слезы.
Девушке очень захотелось плюнуть ему в лицо. Мила бы так и сделала, будь чуть храбрее. Но она была трусихой. Она боялась грозы, пауков и гусениц — что тут говорить насчет насильников и каннибалов?
— Опять плачешь, — констатировал убийца. — А зачем? Ты ведь сама виновата.
Северин придвинулся к ней, к самому лицу — они столкнулись носами — и слизнул капельку крови с губ девушки. Девушка едва сдержала подступившую рвоту.
— Вкусная, — пропел он, отстранившись. Не улыбка — оскал появился на лице у пепельноволосого мужчины. Хищный, голодный. Звериный. — Слушай, Юленька, не сядешь за руль? — Северин поднялся с колен. — А ты, цветочек, чего расселась? Поднимайся, — он глянул на Милену сверху вниз.
Не веря своим ушам, девушка внимательно посмотрела в глаза Северина. Зеленые, они светились каким-то диким, безумным сиянием. Он ведь сказал, что убьет ее.
— Давай-давай, вставай с земли, а то простудишься. Или застудишь себе что-нибудь, — мужчина взял ее за локоть и поставил на ноги. Открыв дверь авто, он приказал: — Залезай.
— Давайте живее, что ли, — пробормотал бородатый Влад, косясь назад. — До восьми часов хорошо бы успеть.
— Успеем, — сказал Юлиан, настраивая зеркало заднего вида под себя.
Художница испуганно прижалась к подлокотнику двери, когда рядом на сиденье опустился Северин. Приложив свое портфолио к плечу, она создала между собой и мужчиной перегородку и отвернулась. Чуть пробуксовав, автомобиль съехал с обочины и вновь помчался по проспекту.
— Влад, включи печку. Цветочек вянет.
Милена и правда замерзла. Но тряслась все же не от холода, как, наверное, посчитал пепельноволосый. Горячий воздух окутал сначала продрогшие ноги девушки, а потом поднялся выше. Минут через семь девушку разморило от тепла — слезы высохли, кровь запеклась, а голова стала тяжелой-тяжелой. Миле казалось, что за эти короткие минуты она успела выплакать всю душу — так пусто сделалось внутри.
— Ну, цветочек, ты отчего вся такая безжизненная? — весело обратился к ней Северин. — Иди-ка сюда, — убрав папку в сторону, он протянул руку к художнице, попытавшись обнять. Та дернулась. — Да не шугайся ты, что я, зверь какой?
Несчастная слишком ослабла за прошедшие полчаса, и способностей сопротивляться сильному мужчине у нее не осталось вовсе. Северин, пахнущий сигаретным дымом, алкоголем и чем-то травянистым, напомнившим девушке запах мирты, притянул девушку к себе.
— Видишь, что бывает, если пренебрегать доверием? — он усмехнулся ей в макушку. — Но мы ведь поладим с тобой? Поверь, это будет выгодно для нас обоих. Ты, главное, веди себя хорошо. Не будь дрянью.
«Ты сказал моим родителям, что убьешь меня» — слабо подумала Милена, чувствуя, как ей стало холоднее, чем было. Прежде чем провалиться в подло подкравшийся сон, она решила, что будет ненавидеть человека, который гладил ее рукой по встрепанным волосам, до своего последнего вздоха.
