Грани зла

      — Вставай.       Пепельноволосый вампир приоткрыл один глаз и сонно поинтересовался:       — Что тебе нужно, Ким?       — Моя смена.       — Уже? — удивился Северин, нехотя поднимаясь. Мужчина потянулся, гибко, плавно — грациозности ему было не занимать — и лениво спросил: — Сколько времени прошло?       — Три часа. Кассиан говорил, еще тогда, в зале, кому кого надо будет сменить.       Вампир оглядел брата. Русоволосый Ким никогда не внушал ему доверия. И его дружба с приспешником князя отнюдь не прибавляла ему положительных очков.       — Ну, развлекайся, — Северин пожал плечами, собираясь уйти.       — Постой, — позвал Ким. — Кто здесь? В этих номерах.       Вспомнив о цветочке, вампир застыл.       — Сюда даже не заглядывай, — он показал себе за спину, ровно на номер, где находилась Милена. — А соседку ее, вроде как, привез именно ты. Русая такая девица. Ее я бы тоже трогать не советовал, она из-за укуса с ума сходит. Сказал бы хоть, что она не обратится и не умрет.       — Да какая разница, — Ким устало махнул рукой. — Так хоть бояться будет.       — Всего должно быть в меру, — пепельноволосый выпятил нижнюю губу. — Страха особенно, так как он за собой влечет гораздо больше негативных последствий, чем можно представить.       Кланник только молча передернул плечами. Очевидно, ситуацию исправлять он не собирался.       В нескольких метрах от своего номера Северин настороженно сбавил ход. Вокруг подозрительно клубилась тишина. Обычно вампиры сновали туда-сюда, кто в гости, кто собирался пойти на охоту — сейчас же все сидели у себя. Эмоции вампиров читались тяжелее человеческих, но Северин напрягся, истощая запас накопленной энергии, и увидел только стыд, смущение и смесь непонимания с тревогой. «С чего бы это? — удивился вампир, еще сильнее замедлившись. — Может, еле терпят сидящих под боком смертных? Слюни пускают». Наперекор его словам, голода не чувствовалось ни у кого.       Дверь его комнаты была открыта — ручка сильно опущена вниз, электронный замок шипел, как не до конца вкрученная лампочка — искрили провода. Табличка «641» накренилась, повиснув на одном гвозде.       Лицо Северина перекосилось от едва скрываемой злости. Ему не было жаль дверь, разумеется, нет. Вампира выбесило, что кто-то вторгся в его личное пространство. Кто-то увидел бардак в номере, прочитал названия книг, которыми он забил небольшой шкаф у кресла, и, самое главное, смотрел на картины. Смотрел на то, чем Северин не привык делиться.       Пепельноволосый ладонью толкнул дверь, — петли жалобно скрипнули — перешагнул порог. Желая учуять личный запах гостя, втянул воздух носом — алкоголем несло так, что даже Северин, настолько привыкший к спиртному, с отвращением поморщился. Этот кто-то еще и посетил его бар.        «Ублюдок» — клацнув зубами, мужчина остановился в небольшом холле, где он обычно снимал верхнюю одежду. Деревянная вешалка валялась на полу вдоль прохода, сломанная пополам.       Северин наклонился, поднял обрубок без крючочков, поиграл-поперекидывал из руки в другую острым колом, и представил, как приколет им к стене незваного гостя. Снова принюхался. Запаха тела не было. Ни вампирского, ни человеческого. Только спиртовая вонь, от которой Северина вывернуло бы наизнанку, не будь он закален в еще молодости на ночных клубах, рейвах и других тусовках, на которых, бывало, выпивки находилось чересчур.       Осторожно ступая по мягкому ковру, вампир подошел к арке, ведущей в гостиную — там-то и стояла барная стойка, напитками которой пепельноволосый так гордился. Отсюда он видел диван, стоящий у камина, который был зажжен, мокрые пятна на стенах и осколки от бутылок на полу. «Швырял в стену мою выпивку, значит, — заключил Северин, крепче сжимая кол. — Да я ему эту деревяшку в зад засуну по самые гланды».       Бесшумной тенью проскользнув к спинке дивана, вампир услышал бессвязное бормотание. Что-то про камин и кровь. Северин набрал воздуха в легкие, готовясь наброситься на вломившегося в его номер придурка, перегнулся через высокую спинку сиденья и замер.       На диване в расстегнутой рубашке и чуть спущенных штанах валялся Кассиан. Черная челка прилипла ко лбу, серые глаза бездумно смотрели в потолок, рот шептал какую-то пьяную несуразицу. Тонкими пальцами он сжимал горлышко бутылки самого вкусного и так горячо любимого Северином виски, чтобы та не свалилась с плоского живота на пол.       — Надо было уйти. А я потерял контроль. Напился, как школьник, — едва шевелил губами приспешник князя. — И раскрылся. Рассказал, идиот.       Сколько Северин себя помнил, дара речи он не лишался еще ни разу. Этот был первым.       — Вино. Кто сказал пить? Он сказал. А я послушался. Бесхребетное дерьмо, — Кассиан приложился к бутылке снова, и Северин очнулся. Отобрал виски, поставил на пол рядом. Схватил Кассиана за шкирку, встряхнул — хрустнула ткань белой рубашки — поставил на ноги. Тот не удержался — упал на подушки дивана.       — Не трогай, — проскулил приспешник, закрывая голову руками.       — Кассиан, — процедил вампир. — Ты меня узнаешь? Ты вообще хоть понимаешь где ты, кто ты?       — Я — ничтожество, жалкое, беспозвоночное, — вновь принялся бормотать парень.       Не зная, что предпринять, Северин легонько похлопал парня по щекам. Брюнету было все равно, он продолжал:       — Пришел, чтобы похвалили. Но ведь без надежды на большее. А потом напился. Как можно было?       Пепельноволосый решил ударить чуть сильнее — на левой щеке вампира осталась розовая отметина. Но даже после знатной оплеухи, что разбила ему губу, Кассиан не перестал ворчать под нос всякую белиберду.       — Да мать твою, Кассиан! — рассерженный Северин сдавил пальцами плечи юнца, с силой тряхнул и прокричал брату в самое ухо: — Приди в себя!       — Что ты здесь делаешь? — сморгнув туман в глазах приглушенно спросил приспешник князя. Вновь сгорбившись, он сцепил руки на шее, замком переплетя пальцы.       — Я тут живу, дорогой.       — Я забрел к тебе? — Кассиан вопросительно поднял глаза. Огляделся по сторонам.       — За лучшей выпивкой «Сияния», полагаю, — кивнул Северин.       Он поднялся с корточек, сложил руки на груди:       — Ты сейчас сможешь убраться к себе? Или мне сначала волосы твои подержать, пока ты у унитаза корчиться будешь?       Кассиан вздрогнул. Выпрямился, поднялся с дивана. Пошатнулся, но устоял на месте.       — Я закажу уборку в номер. Список выпивки напишешь — я лично съезжу, куплю все, — дрожащими пальцами он застегивал рубашку. У воротника понял, что ошибся на одну пуговицу. Расстегнул снова. — И еще. Что мне сделать, чтобы ты не распространялся об увиденном?       Северин оглядел брата. Брюки помяты, рубашка грязная — вся залитая алкоголем, волосы висят сосульками. «Где тот шизик-перфекционист? — удивленно подумал вампир. — Где собранный, холодный, лишенный эмоций паренек? Что могло настолько выбить его из колеи, чтобы он приполз в номер бесящего его вампира и надрался в лежку?»       — Прими душ, переоденься. Прямо тут, у меня. Шмотки я дам хоть навсегда. Закажи свою уборку, а после — честно расскажи, что произошло, — Северин неловко похлопал брата по костлявому плечу.       Кассиан кивнул. Кажется, благодарно.