18
5 февраля 2015 г., 16:19
So give them blood, blood, Gallons of this stuff. Give them all that they can drink, And it will never be enough.
— Не регенерирует! — снова повторила Светлана, красивая блондинка с очень выразительными янтарными глазами. — Так вколи ему что-нибудь! — Кассиан сильно нервничал. Поправлял серебряные запонки едва ли не каждую секунду. — У меня ничего нет! — жалобно заломила брови Света, наскоро накладывая на разорванное плечо Юлиана тугую повязку. Ткань сразу же пропиталась красным. — Тогда его надо добудиться, — темноволосый юноша сжал кулаки. — Любым способом. — Он потерял слишком много крови, Касс! Ты только посмотри на это. Посмотри! — Да я вижу! — Нужно действовать немедленно, иначе он… Иначе он… — Возьми себя в руки! — От звука пощечины Милена вздрогнула всем телом. — Ты врач, или кто? Мужчина позволил себе ударить женщину. «Это все из-за меня» — обхватив руками плечи, Мила принялась раскачиваться вперед-назад на шатком стуле в углу комнаты. — Если он потерял кровь, значит, ему необходима новая, — Кассиан, морщась, потряс кистью руки. Видимо, удар вышел сильнее, чем он хотел. Светлана все еще смотрела в сторону, куда ее голова дернулась из-за пощечины. — Где нам ее взять? Парень мельком глянул на Милу, словно прикидывая в голове варианты, но девушку это мотивировало на глупость: — Я, — Милена резко вскочила со стула, и тот с жутким грохотом свалился на кафельную плитку. Художница испуганно сгорбилась, зажмурившись, а когда открыла глаза, увидела, что Кассиан уже поднял табуретку и теперь выжидающе на нее смотрел. — У меня есть. Около четырех литров. — Больничная не подойдет? — обратился юноша к Свете. — Вряд ли. Давай руку, быстро, — Светлана протянула Миле ладонь. — Касс, зажми плечо Юлиана. Да, вот так. Крепко. Врач, не тратя время на поиски ваты, ополоснула спиртом внутренний сгиб локтя Милены прямо из бутылки. Достала из ящика стола упаковку с одноразовым шприцом, открыла зубами; приготовилась ввести иглу. — Может, запястье прокусить? — неуверенно предложила Милена, подозрительно осматривая огромный, не меньше трех кубов, шприц. — Так разве не быстрее? — Время на исходе, — напомнил сбоку Кассиан. Сквозь его пальцы просачивались алые ручейки. — Вот так держи! — рявкнула на девушку блондинка. В левой руке она уже сжимала скальпель. Никаких «прокусить» не случилось. Светлана сделала точный надрез вдоль вены и из него тут же потекла кровь. У Милы на глазах появились слезы — она почему-то теперь точно убедилась, что укус был бы менее болезненным. — Наклони ему голову. Открой рот, — скомандовала Света, передавив ранку художницы. — Нет! Так он захлебнется. Да, вот так правильно. Едва Милена приложила к побелевшим губам Юлиана свое запястье, как вампир ожил — он судорожно вдохнул через нос и распахнул медово-зеленые глаза. И тут же вонзил в девичью кожу острые клыки. Мила вскрикнула, рефлекторно отдергивая руку. Но у нее не получилось — Юлиан, глаза которого налились кровью, перехватил ее ладонь, больно сдавив кость цепкими пальцами. — Терпи, — шикнул на нее Кассиан, уже не придерживающий вампира. — В следующий раз будешь думать дважды. И Милена терпела. Плакала, жалобно скулила, но терпела. Она виновата во всем, что случилось. Так что эта боль — заслуженная. И она — ничто по сравнению с тем, что пережил Юлиан. Момент, когда острые зубы проткнули запястье, оказался самым болезненным — руку словно одновременно хлестнули крапивой, облили кипятком и расцарапали ногтями. Потом уже Юлиан просто цедил кровь, стараясь не делать лишних телодвижений — сдвиг челюстей хоть на миллиметр влек за собой вспышку неприятнейшей боли, по открытой ране будто царапали колючей проволокой. Светлана осторожно сняла повязку с плеча длинноволосого вампира. Кости больше видно не было, а края раны буквально на глазах покрывались нежно-розовой новой кожей. — Касс, процесс пошел. Кассиан кивнул и взял Юлиана за подбородок: — Отпускай. Вампир не слышал. Или не хотел слышать. — Отпусти ее, или она сляжет, — повторил юноша, постепенно оттягивая нижнюю челюсть Юлиана вниз. Наконец, блондин с причмоком оторвался от Милены и закрыл глаза, откинувшись на спину. — Уснул, — констатировала Светлана. Мила слабо улыбнулась, отходя на шаг. Оступилась — Кассиан подхватил ее под локоть. — С ним все будет в порядке? — Да, Кассиан, все будет хорошо, — ответила улыбкой Света. — И князю передай, что он поправится. А девицу лучше увести в номер. С ног валится. Страдалица нашлась. Милена хотела было возмутиться, но язык не слушался. Как и все тело. Не упрямясь и не отнекиваясь, она позволила Светлане перевязать ей изувеченную конечность. Пластырь, поверх, зачем-то, бинт... Пора было убираться отсюда, подальше от внимательно наблюдающих за ней кровососов. Худо-бедно, но довольно самостоятельно, Милене удалось добраться до двери. Замок оказался слишком коварен для девушки, в пару минут лишившейся двух с лишним литров крови, поэтому с ним ей помог молчаливый Кассиан. — Пожалуйста, — уверенно кивнула Мила, посчитав, что именно это слово нужно произносить в благодарность. Вампиры за ее спинами переглянулись. — Пойдем-пойдем, — услышала художница над ухом. Ее взяли под локоть и повели… куда-то. По серым стенам расплывались черные пятна, двери утекали в пол или вовсе пропадали из виду, освещение то меркло, то резало глаза ярким светом. Так сильно у Милены кружилась голова впервые. — Сюда. Осторожно. Несмотря на предупреждение, Мила все равно умудрилась врезаться плечом в дверной косяк. Боли она не почувствовала — сознание улетело далеко-далеко, и рефлексы отказывались работать, как надо. — Садитесь. Художницу усадили за стол. Он стоял посреди комнаты, напротив софы, на которой яркими кляксами пестрели подушки. Разложены они были на удивление ровно — перпендикулярно поверхности дивана. Левее располагался высокий, под потолок, деревянный шкаф. Книги в нем были расставлены по цветам. Одежда на кресле лежала идеальной стопкой, а одеяло на кровати будто отгладили утюгом. Милена заметила, что картина над постелью чуть накренилась, но не смогла вспомнить слов, чтобы акцентировать на этом внимание хозяина квартиры. — Выпейте. Красный на белом. Стеклянный стакан с темной жидкостью. Пить?.. — Это… высококонцентрированный гранатовый сок, — не совсем уверенно пояснил Кассиан. Если бы Мила могла его видеть, то ни за что бы даже не притронулась к напитку — до того не умел приспешник врать. Пах гранатовый сок неприятно, а на вкус отдавал ржавчиной. — Очень опрометчиво с вашей стороны, — заметило бледно-зеленое говорящее пятно справа. Оно село на стул и сложило руки-ленты на столе. — Помогать едва знакомым людям. «А что в этом плохого?» — хотела спросить Милена, но гранатовый сок был против. «Выпейте», настойчиво повторил он голосом Кассиана, и девушка послушно сделала небольшой глоток. — Вы же сделали это дважды, — пятно замолчало ненадолго, задумалось. — Хотя, знаете, мне не интересны мотивы подобных поступков. Главное, что ваше поведение доставляет мне неудобства. Из-за вас страдают кланники, понимаете? А я ведь говорил вам насчет вашего отправления домой. Вероятность благополучного конца для вас снижается. Пятно говорило обидные слова. У художницы защипало в глазах. Гранатового сока в стакане осталось совсем немного, и Милена пила его потихоньку, потому что ей казалось, что стоит ему закончиться, то ее выставят за дверь. В никуда. — Я вам… намекаю на все это не потому, что беспокоюсь о вас, нет. Беспокоиться о вас должны ваши родители. А я просто констатирую факты. Беспристрастно. — Без пространства, — вырвалось у Милы. На месте пятна вдруг появился Кассиан. Лицо у него было странное, будто бы он пребывал в шоке. Но потом оно снова стало нейтральным. — Заговорили, и то хорошо, — кивнул приспешник князя. — Урок усвоили? — А что мы проходили? На лицо вампира легла тень. — Вам необходимо вздремнуть. Будете спать на кровати или на софе? — На сове? Зачем? — удивилась девушка, внимательно глядя на донышко стакана. — Хорошо, — шумно вздохнул Кассиан. — Посидите здесь, я принесу одеяло. Милена сидела на месте с час. Потом прошел день, месяц, год. После минувшего десятилетия, художница все же решилась поискать темноволосого вампира. Запропастился куда-то. Надо искать. — Я же просил, — по-змеиному прошипел мужчина, ловя девушку в миллиметре от пола. Одной рукой он ухватил ее за пояс джинсов, а другой продолжал держать объемный сверток одеяла. — Так сложно пару минут не двигаться? — Вот вы где! — радостно воскликнула та, ухватившись за Кассиана обеими руками. На ощупь он оказался совсем не такой, как она думала. Пятна должны быть мягкими и теплыми. — Боже, — как ругательство выплюнул вампир и грубо, но по-прежнему деликатно, отцепил от себя укушенную. — С меня хватит. Сядьте сюда. Софа лишилась подушек, как дерево листьев — они прямо-таки полетели в разные стороны, подгоняемые осенним ветром. Милена медленно опустилась на диван, уперлась руками в мягкую поверхность сиденья и уставилась на картину над кроватью. Отсюда было особенно заметно, что она висела криво. — Вот, — на девушку опустилось что-то большое и мягкое. — Ложитесь уже. — Мне надо снять… — Давайте, помогу. Сквозь затуманенный рассудок вдруг и не очень кстати просочилась трезвая мысль — Мила даже вскочила с места от внезапного прозрения: — Я сама, — прижав руки к груди, покачала головой художница. Выглядела она до абсурда глупо — глаза на выкате, волосы взъерошены, но права качала увереннее самой Панкхерст. Кассиан всплеснул руками — Нашли время стесняться! Дева невинная, черт вас дери! Сядьте уже на софу, пока я вас не выпорол, — разразился потоком возмущений вампир. — «Я сама». Да вы убьетесь, если попробуете снять штаны самостоятельно! — Но вы ведь взрослый мужчина, — продолжала гнуть свое Мила. — И вообще. — Какая к черту разница? Вы меня не интересуете, Милена, и снять с вас штаны для меня — ни горе, ни радость, ясно? — Мало ли, не интересую. Я все равно женщина. Это некультурно… Ни о чем не подозревая, Мила чисто случайно подтвердила негласное пророчество князя на этот вечер — Кассиан сорвался на крик. — Не интересуете вы меня! — трагично заломив руки, взорвался вампир. — Все, поголовно, абсолютно все женщины! Абсолютно все, вам понятно, или нет? — отдышавшись, он добавил резкое: — И идите к черту со своими штанами! Окончив разъяренную тираду, приспешник стремительно направился к открытой двери в ванную. Хлопнул он ей знатно, у Милы даже заложило уши. Зато дурь из головы художницы вылетела быстрее, чем комнату покинул Кассиан — то есть, молниеносно. Покраснев до корней волос, Милена быстро сняла джинсы, кардиган и, оставшись в майке, скользнула под тяжелое одеяло. Думать о том, какой пол привлекает мужчину, который холоден к женщинам, она себе не позволяла. Размышлять, какого типа отношения у Кассиана с князем — тоже. Мила просто лежала на софе, свернувшись комочком и дрожала. Отчего-то внутри стало холодно и пусто. Воспоминания накатили волной в девять валов. Из океана произошедшего до берега донеслись события, начиная с избиения Юлиана и заканчивая очередным «уроком» приспешника. Милена снова по уши влипла во все эти вампирские заморочки. Стала жертвой в глазах одного, другом в глазах другого и неразумным ребенком в глазах третьего. И это всего лишь за один день пребывания в «Сиянии». А сколько еще ей здесь торчать? Неделю, месяц? Сколько еще ее родителям предаваться горю, не зная всей правды? Сколько еще Миле терпеть, бояться и слушаться тех, кто многим сильнее ее, слабой, трусливой и ранимой?.. Кассиан вышел из ванной комнаты полчаса спустя. Из одежды на нем были только трусы и… густое облако пара, пахнущее грейпфрутом. Милена, едва высунувшись из-под покрывала, тут же спряталась обратно. Кого-то тут, может, кто-то там и не интересует, а у нее со вкусами все в порядке. Поэтому вид жилистого, стройного мужского тела привел ее в высшую степень смущения. Недолго еще вампир возился на постели, а потом в комнате стало тихо — перестали скрипеть пружины и шуршать ткань. Прислушиваясь к едва различимому дыханию Кассиана, художница легла на софе по-человечески. Вытянула ноги, укрылась по грудь и сложила руки поверх одеяла. «Как они спят, интересно? Мертвецким сном?» — сонно подумала Милена, прежде чем Морфей обнял ее крепче, чем князь сегодня сжимал шею задыхающегося Северина. Проснувшись поздней ночью, — часам к трем дня по людским меркам — темноволосый вампир поднялся с постели, чтобы проверить состояние смертной, которая снова сжалась под одеялом в беззащитный комок. Совсем как котенок. Старейшина говорил ему, что первый сон после укуса — это самое жуткое, что только может перенести человек, поэтому Кассиан несколько часов не мог спокойно уйти в небытие. Переживал, прислушивался, думал. Милена спала на удивление беззаботно — не морщила лоб, не кусала губы, не плакала и не билась в судорогах. На бледных девичьих губах, казалось, застыла безмятежная улыбка. — До чего же глупый ребенок, — осуждающе вздохнул вампир, поправляя одеяло на смертной. По пути к своей постели, приспешник князя заметил, что картина с изображенной на ней улицей туманного Лондона чуть накренилась, но не нашел в себе сил поправить ее. Упал поверх покрывала и уснул.
