Грани зла

      В воздухе клубилась отвратная смесь запахов крови, чистящего средства и сырого мяса. Рядом что-то противно хлюпало, а одежда липла к коже, насквозь пропитавшись кровью.       Северин приподнялся на локтях. Головная боль и сильнейший голод слились воедино и стукнули по эмоциональной подпитке вампира с такой силой, что та расщепилась на атомы. Он был зверски голоден.       Вновь распластавшись на полу, пепельноволосый мужчина глянул влево. У двери в полной растерянности застыли люди, которых сюда вызвали на уборку.       Состроив жалобную гримасу, он шепнул им умирающим голосом:       — Помогите… подняться.       Не собираясь разбираться в ситуации, к нему бросилась пухленькая русоволосая женщина — мужчины же остались стоять на месте. И не мудрено. Сразу понятно, кто здесь из разряда «добреньких» — тех, кто спешит помочь необдуманно, от чистого сердца и какой-либо задней мысли, иногда даже зная, что после его доброту забудут или еще и дерьмом польют напоследок.       Женщина протянула вампиру руку — тот вскочил, повалив тело несчастной на пол, и впился удлинившимися клыками в широкое запястье.       Кровь брызнула в рот, смачивая пересохшее горло. Пускай, первая отрицательная. Зато она была здоровой. Чистой и теплой.       Относительно насытившись и задав фору регенерации, Северин оттолкнул от себя тяжелую тушу и осторожно поднялся на ноги. Голова гудела. Закусив эмоциями эгоистичной жалости своей жертвы, он слегка виновато кивнул группе уборки и, пошатываясь, вывалился из номера.       У дверей после его ухода кто-то свалился в обморок. Остальные, видимо, уже были проверены временем и видели в «Сиянии» вещи похуже.       Подволакивая под себя левую ногу, вампир плелся к лифту. Рана на животе не зажила толком и довольно сильно кровоточила — Северину пришлось прижать ее ладонями. В коридоре на этаже заложников ему встретились Ким и Алекса.       Русоволосый сделал вид, что вокруг нет никаких умирающих вампиров, а запах гниющей плоти — лишь плод его воображения.       Вампирша лишь охнула, отшатнувшись с дороги.       Говорить ничего Северин не стал. Он просто с достоинством прошел мимо, повторяя про себя их имена, словно пытаясь не забыть. Потом им аукнется подобное безразличие.       — Твари, — все же вырвалось у вампира, когда он трижды не смог нажать в лифте на нужную кнопку. — Чтоб вас всех.       Запачкав кровью красную панель с цифрами, мужчина не видел, под какой круглой панелькой какой этаж. Наконец, дверцы кабины закрылись, и Северин медленно сполз на пол.       Все-таки он смог уехать с этого треклятого этажа, не сожрав ни одного заложника.       Но да ничего, скоро он перекусит. У него в холодильнике, вроде как, еще были запасы больничной крови. Они лежали за пакетами со льдом в морозилке, на третьей полке. Четыре пакета, один открытый. Надо только добраться.       Секунды растянулись в часы, и вампиру причудилось, будто до нужного этажа он ехал целую вечность. И будто крови он потерял литров двадцать, если не сорок — слишком уж много ее стало на дне кабины.       До номера ему помогли добраться. Северин не увидел, не понял, кто — этот вампир хотел поехать на лифте, а оттуда из него вывалился почти что труп. И как тут не поможешь?       Происходящее вокруг пепельноволосый игнорировал, он видел перед собой только плотные пакеты с кровью, которые ставят в капельницы. «АВ + », «АВ - »… Надо лишь только добраться.       Нарисовав на белом холодильнике кровавые узоры, Северин открыл морозильный отдел.       Там лежал пакет. Один-единственный, покрытый ледяной корочкой, но он все же лежал на полке в глубине холодильника.       — Да какого хрена, — расстроенно просипел вампир, заваливаясь назад.       На пол он грохнулся все же с драгоценной кровью в руках. Разорвав зубами уголок пакета, мужчина, правой ладонью зажимая рану на животе, левой принялся выдавливать из него красную жидкость.       Такой невкусной ему кровь еще никогда не казалась. Холодная, будто мертвая, как сейчас почти мертв он сам, она была и живительно сладкой одновременно. Отдавала даже вкусом победы над собой, над своими инстинктами и жаждой.       Пакет иссяк очень скоро. Осушив его до последней капли, пепельноволосый устало закрыл глаза.       «Вздремнуть надо часика полтора. И все наладится. Заживет, как на собаке, — подло усыпляло, успокаивало вампира его больное сознание, окутывая истощенное тело теплым туманом уюта, спокойствия — Всегда ведь заживало. И в условиях похуже. А тут… тепло, тихо, комфортно»       — Но помирать как-то не хочется, — все же умудрившись рационально взвесить всю тяжесть своего состояния, решил вампир.       Стараясь хоть как-то приободрить себя, он принялся бормотать под нос всякую несуразицу.       — Вот, встаем. Раз нога, — судорожный вздох. — Два-а-а нога. Отлично. Спину выпрямляем, и… — из горла вырвался хрип, настолько похожий на предсмертный, что Северин даже немного испугался. — И идем к двери. Раз, два, левой… правой.       Приговаривая глупое «сено, солома» осипшим голосом, мужчина шагал к выходу. Дверь была распахнута, — Северин как-то не позаботился прикрыть ее — и яркий свет из коридора лился во мрак номера, выделяя проход едва ли не святым свечением. «Приехали — мысленно усмехнулся вампир. — Уже и свет в конце тоннеля мерещится».       Окруженная ярким ореолом, его сгорбленная фигура в дверном проеме выглядела едва ли не геройской.       — Боже мой!       — Да ладно, это всего лишь я, — вспомнил старую шутку Северин, криво ухмыляясь Свете, которая уставилась на него с ужасом, подобным животному.       — Господи, почему мне не сказали… — обронив со стола какие-то папки, кинулась к нему блондинка.       Вновь проводить параллель с собой и Богом вампир не стал. Говорить было неприятно — горло резало, как наждачной бумагой при каждой попытке издать хоть звук.       — А я тут все с ним, боги милостивые, что же ты не пришел раньше?..       Откуда у тряпощницы взялась теплая, свежая человеческая кровь, где она купила такой мягкий диван, и чем так вкусно от нее пахнет, Северин не спросил.       Уснул.       В спасительном забытьи, полном смутных примесей из реальности, вампир решил, что это был последний раз, когда он доверился кому-то вот так, без оглядки. Хватит уже с него повторения ошибок. И причина всего произошедшего не в том, что он не сдержал себя и, не разобравшись в якобы мирной ситуации, набросился на птенца, а в том, что он снова ошибся. Доверился не тому. Не той.       Ну, а за все в этом мире приходится платить, не так ли?..