Грани зла

      Милена проснулась от тоненького лучика света, который весьма настойчиво пытался ее разбудить. Девушка хотела перевернуться на другой бок и продолжить дремать, но ей померещилось, будто свет этот был естественным.       Мила приоткрыла глаза, глянув на «солнце» — спросонья художница приняла свет из ванной, где старался не шуметь Кассиан, за пробивающиеся из-за штор лучики холодного зимнего светила. Вздох, сорвавшийся с губ, прозвучал в помещении глухо, непривычно и незаметно слился с фоновым шумом кондиционера.       Встать с дивана получилось сразу — слабости в теле не наблюдалось, голова не звенела, перед глазами ничего не плыло и не растворялось друг в дружке. Но есть хотелось безумно.       Босые ноги ступали по ковру с длинным ворсом бесшумно, словно шла кошка. На стене возле столика мерно тикали часы, их стрелка, скорее, не отсчитывала секунды, а плавно летела по циферблату. Милене никогда не нравились такие часы. Глядя на них яснее понимаешь, насколько время быстротечно.       Ровно час. Непонятно только, дня или ночи.       — Доброе утро.       С достоинством, которое могло присутствовать у девушки, стоящей посреди комнаты довольно привлекательного вампира в одних трусах и майке, Мила шепотом отозвалась:       — И вам.       Заливаясь краской, девушка потянулась было к одеялу, но на него вдруг хлопнулся пакет. Непрозрачный, герметично упакованный, унылого серого цвета, как и все вокруг в этом серозвездочном отеле.       — Достал кое-что вам и еще паре десятков заложников, -- пояснил Кассиан. Он, в отличие от Милы, уже был одет. Как всегда очень опрятно и неброско, но не в костюм, что удивило художницу. Темно-синий джемпер с маленьким прошитым нитками треугольником под круглым вырезом и светлые бежевые брюки смотрелись на вампире отлично. — Это смена белья.       — Давно пора, — проворчала Милена, все же укутываясь в одеяло и садясь обратно на диван. Пальцы с обломанными ногтями жадно искали шов упаковки.       — Тяжело заботиться о смертных, когда сам в подобном не нуждаешься, — пожал плечами приспешник.       — Вам не нужна одежда?       — Нужна, конечно, не голышом ведь нам щеголять, — вампир едва заметно улыбнулся. Смотрел он в сторону, но Мила все равно увидела в его холодных глазах что-то, характеризующееся у людей как блеск. — Нам практически не нужно следить за гигиеной. Чтобы, например, вспотеть, вампирам потребуется немало усилий. Ну а остальных выделений у нас попросту нет.       Милене начало казаться, что у темноволосого хорошее настроение. Он не хмурился, не язвил официозом, да и в целом казался гораздо более приветливым, чем обычно.       — Одевайтесь, — повел он подбородком. — Можете уйти в ванную, если по-прежнему стесняетесь. Я пока намешаю вам кое-чего…       Плотно закрыв дверь в ванную комнату, художница подозрительно глянула на замок и решила его не поворачивать — Кассиан совсем ее не поймет.       Оглядев здоровенную белую, кокетливо поблескивающую своими гладкими изгибами, ванну, Мила все же клацнула дверной защелкой и едва ли не до упора вывернула краны смесителя. Загудели трубы, и сквозь этот шум до художницы донесся стук и окрик вампира: «Ненадолго!».       Пока ванна наполнялась, Милена рассматривала себя в зеркале. Освещение позволяло разглядеть все недостатки кожи — от серости ее цвета, до небольшого прыщика на левой щеке. Брови держали форму, но казались уже чуть более неопрятными, чем обычно, пусть даже девушка не так часто ими и занималась. К своему стыду, уже плескаясь в самодельной пене, взбитой при помощи шампуня, она обнаружила также, что неплохо было бы заняться и эпиляцией… Но условия, увы, не позволяли заботиться о себе и своей внешности на том уровне, к которому художница привыкла.       Раскинув руки по краям ванны, Мила прикрыла глаза.       Вспомнилось лето прошлого года. Они тогда с мамой ездили в Египет, в отель, роскошь и уют которого сейчас всплыли в памяти. Художница как-то раз тоже так отмокала в горячей воде после сытного ужина на свежем воздухе. Ванная комната была выполнена в светлых тонах, плитка на полу то ли была закошена под мрамор, то ли и правда сделана из настоящего материала; стопки белых накрахмаленных и девственно чистых полотенец возвышались на полках…       Закутавшись в свежий халат, Милена нос к носу встретилась с суровой реальностью — никакой это не Египет, а вместо мамы, красящей на кровати ногти, за столом у стены сидел Кассиан, лениво качая ногой, закинутой на другую.       — У вас какие-то проблемы с просьбами? — скучающе поинтересовался вампир, мельком оглядев заложницу. — Вы их не воспринимаете?       — Я не думала, что сильно задержалась, — промямлила Мила. Минутная стрелка на часах сместилась ровно на половину циферблата. Не так-то и долго она купалась.       — Присядьте.       Художница скромно опустилась на стул напротив. Тот слегка покачнулся, скрипнув, отчего девушка смутилась еще сильнее.       — Как ваше самочувствие? — приспешник деликатно придвинул к Милене стакан с багровой жидкостью.       — Я в порядке, — остановив стакан кончиками пальцев, художница вопросительно уставилась на вампира: — Что это такое?       — Ваш тонус на день.       Настроение Кассиана, очевидно, бесследно скрылось в сливе ванны вместе с остывшей грязной водой. Мужчина с отсутствующим видом рассматривал картину, ту самую, с дождливой улицей, которая уже висела ровно.       — По-моему, вчера я уже пила что-то подобное. И мне, знаете ли, хватило.       — Выпейте. Желательно, молча. А то поперхнетесь еще, — хмуро огрызнулся приспешник.       Напиток был весьма странным. Преобладала сводящая зубы горечь, но послевкусие было сладким, фруктовым, из-за которого следующий глоток делать не так страшно.       — И что тут намешано? Ваша кровь? — спросила художница, мучительно морщась.       Кассиан только бровью повел, возвращаясь к созерцанию настенного украшения.       Побоявшись спровоцировать вампира на что-либо недоброе, Милена тихонько, но мужественно допила содержимое стакана и, захватив с собой чистые вещи, вновь удалилась в ванную комнату.       Содержимое пакета ее очень порадовало, несмотря на скучность и безвкусность упакованной одежды — черные джинсы-слим, серая майка-алкоголичка и плотное худи с капюшоном — все размера «S», который Миле шел в пору. В отдельном пакетике лежала пара тряпичных тапок, которые, как помнила художница, называются эспадрильями. Обувь девушке тоже подошла, хоть и в идеальном варианте она бы взяла на размер больше.       Штаны, пусть и черные, художницу откровенно полнили — чтобы хоть как-то сгладить обманчивое впечатление, она закатала их чуть выше щиколотки, выставляя на всеобщее обозрения голубые носки с мелким узором из якорей. Как бы смешно они не смотрелись с серым тапками, все было лучше, чем чуть мешковатые джинсы.       — Так вы решитесь уже наконец?       Милена потупилась и уставилась на свои тапочки. Носки с якорями все-таки смотрелись слишком глупо, девушка поклялась себе как можно скорее опустить подвороты джинс, чтобы скрыть подобный позор. В руках художница мяла пакет с грязной одеждой, которую Кассиан наказал ей отнести в прачечную, которая на неопределенный период времени работала в гостинице.       — Я хотела бы пойти с вами, но, — девушка осеклась. — Мне очень сильно хочется есть.       Приспешник едва заметно дернулся, а затем плавно перевел взгляд на художницу. Его вечно грустные голубые глаза в освещении гостиничного коридора выглядели сероватыми, блеклыми.       — По какой причине вы вообще колеблетесь, идти со мной к Юлиану или нет? Не выучили еще, где столовая находится? — Кассиан говорил медленно, будто прокручивал в голове посторонние мысли.       — Как я могла выучить, где она, если ни разу там не была? — опешила Милена одновременно с очередным спазмом боли в животе. Уже с вечера предыдущего дня на девушку порой накатывало голодное головокружение, но пожаловаться на подобное у нее не было ни времени, ни смелости.       Кассиан сердито нахмурился, но заложница поняла, что зол он не на нее.       — Вас должны были проинформировать. Напомните, кто дежурит у вашего номера?       — Северин, — произнеся это имя, Милена судорожно сглотнула, — и еще один вампир, имени которого я не знаю. Он… светловолосый такой и высокий.       — Северин? — удивленно вопросил приспешник. — Я точно поручил ему не вас. Надо разобраться с этим, но позже. Вам следует немедленно поесть, пока не случился обморок. Мой напиток мог обмануть ваш организм на некоторое время, но все же ненадолго, — вампир направился вдоль по коридору, в сторону лифтов. — Столовая находится на втором этаже. Идемте.       И Кассиан свернул к лестницам.       Направились они вверх, что повергло Милену в ступор — заложники, судя по табличке на стене у двери, находились на четвертом этаже.       — А почему мы не спускаемся? — недоумевающе пробормотала художница.       — Потому что гостиница находится под землей, Милена, а уровни здесь пронумерованы сверху вниз. Мы находились на предпоследнем этаже, а теперь нам нужно выше.       — Кстати говоря, — девушка чуть помялась, свободной рукой заправила прядь каштановых волос за ухо и продолжила: — Можно поинтересоваться, по какой причине здание находится под землей?       — Чтобы не привлекать внимания, что вполне логично, — вполне дружелюбно отозвался Кассиан, хоть заложница и ожидала совсем другой интонации, а то и вовсе холодного молчания. Все же настроение у этого вампира — странная вещь. Мужчина вдруг протянул бледную кисть к художнице: — Разрешите, я возьму ваш пакет.       Девушка послушно передала свои пожитки Кассиану и пошла за ним чуточку быстрее, будто вещи были очень тяжелыми и мешали ей набрать скорость.       Стеклянные двери столовой были открыты. Вкусной едой оттуда не пахло, но слюноотделение у Милы заработало в несколько раз активнее, чем обычно. Ей четко представлялся пресловутый гостиничный «шведский стол», длинный, заполненный всякими вкуснейшими гарнирами и основными блюдами, но, к сожалению, ожидания не оправдались.       — Присаживайтесь, я принесу ваш обед, — бросил художнице Кассиан, мельком указав на один из бескрайней вереницы одинаковых столов.       В помещении было холодно. Высокие потолки сплошь увешаны белыми прямоугольными лампами, плоскими и длинными. В углах шумели кондиционеры. Людей не было совсем. Только уборщица в белой форме протирала полы шваброй в противоположной стороне столовой. Маленькая и тонкая фигура Кассиана суетилась у длинного стола, на котором поблескивали пластиковые коробки, упакованные серебристой фольгой. Перекинувшись словом с персоналом, вампир поставил потенциальную еду в микроволновку и, ожидая, окинул быстрым взглядом взволнованную и в то же время чуть возмущенную Милену.       Подошел приспешник минуты через две — поставил тару перед художницей, положил рядом пакетик с одноразовыми столовыми приборами и присел напротив.       Милена осторожно, косясь на вампира, принялась распаковывать готовый полуфабрикат.       — Сладкая морковь, рис, вареная курица и стручковая фасоль, — монотонно озвучил Кассиан, внимательно наблюдавший за реакцией девушки.       Мила кивнула и похвалила свой обед, словно мужчина приготовил его сам:       — Выглядит довольно аппетитно.       — Ешьте на здоровье, — Кассиан разом как-то расслабился. Откинулся на спинку стула и сложил руки груди. Милена еле сдержалась, чтобы не сделать приспешнику комплимент — так славно на нем сидел этот синий джемпер.       Некоторое время девушка упивалась незатейливым блюдом, но, приглушив чувство голода, она принялась задавать вопросы.       — А почему здесь так пусто?       — Вероятно, большинство братьев пропустили мою просьбу мимо ушей. А я просил их предупреждать заложников, когда начинаются приемы пищи, — вампир щурился. Темные пряди челки свисали ниже бровей, частично прикрывая небольшой лоб. Глаза сейчас светились ярко-голубым живым цветом, а в силу того, что зрачки были сужены, радужка стала больше, придавая взгляду некоторую невинность.       Мила поймала себя на том, что бессовестно пялится на мужчину, размышляя, какой же он все-таки привлекательный, и мигом перевела взгляд обратно к тарелке. Оттуда на нее уныло глядели остатки курицы и нетронутая горстка зеленой фасоли, которую художница терпеть не могла еще с самого детства.       — Придется приписать эту обязанность к персоналу, им-то за работу платят деньги, — задумчиво сказал приспешник, разглядывая поверхность стола. После небольшой паузы он добавил: — Так вы пойдете со мной или нет?       — Не думаю, что я там буду к месту, но мне бы очень хотелось увидеться с Юлианом. Я чувствую себя немного… виноватой? — жалобно приподняв бровь, Мила поискала понимания в глазах брюнета, но ничего подобного в них не отразилось. — И мне хотелось бы извиниться.       — Вы можете не мямлить, а четко сказать «да» или «нет»? Поймите, дел у меня много, и вы будете меня тормозить, если станете тянуть время, как делаете это сейчас.       — Хорошо, — девушка растерянно кивнула. — Да, я пойду с вами.       Кассиан кивнул.       — Доешьте фасоль, вам понадобятся силы в течение дня. До ужина еще часа четыре, а то и больше. Я принесу воды, — мужчина стремительно поднялся из-за стола.       Милена осталась один на один с кучкой зеленых стручков. Доесть? Придется, наверное.       Благо, фасоль по вкусу не так сильно отличалась от сладкой кукурузы, например. Поэтому, залив сытный полуфабрикат стаканом апельсинового сока, Мила впервые за долгое время почувствовала себя человеком — одетой, сытой и вполне чистой.