22
15 ноября 2015 г., 21:14
Кассиан заскочил в номер всего на пару минут — захватил с собой забытый в суматохе мобильник и убрал за Миленой белье с дивана. Далее по плану шел визит в тренировочный зал, так как сейчас там находилась большая часть вампиров «Сияния». Приспешнику предстоял занимательный разговор с кланниками с целью выяснить, по какой причине они так безответственно отнеслись к его просьбе проинструктировать заложников о временных изменениях в работе гостиницы. Юноша уже собрался покинуть комнату, но взгляд его зацепился за отражение в зеркале, висящем в небольшом коридоре прямо возле двери. Вампир приблизился к холодной поверхности отражающего стекла и внимательно оглядел себя.
Иногда Кассиан олицетворял собой одновременно усталость и ответственность — неразлучных спутников, тенью шагающих в следы друг друга. До сих пор он не мог найти какой-то способ скрыть это состояние: заменить его другим чувством не получалось, обмануть вечной маской безразличия — тоже. Неспособность при необходимости спрятать что-то, что отражало бы собственное душевное состояние, Кассиан считал явным недостатком, требующим скорейшего искоренения.
Глаза вампира при скудном освещении насыщались серым бездушным цветом и из-под темных бровей они смотрели довольно грозно, но юноша считал, что этого мало. В купе с остальными чертами лица он смотрелся слишком наивно, а взгляд в отдельности никто никогда не воспринимал. Больше всего образ сурового княжьего помощника портила его пухлая нижняя губа. В трудные времена она еще и бывает искусанной — что тут говорить о серьезности?
— Ребенок, — сердито выдохнул мужчина и смущенно отвел взгляд от чистого зеркала.
Кассиан вновь осмотрел идеальный порядок в номере и дернул за ручку двери.
Спускаясь в лифте на нижний этаж, юноша вдруг вспомнил слова старейшины, произнесенные столь эмоционально и воодушевляюще, что забыть их напрочь засчиталось бы как неуважение к князю.
— … ты не должен прятаться за той стеной, что сам воздвиг. Ты пытаешься казаться сдержанным и холодным, ты побеждаешь любую свою эмоцию. А люди ждут искренности. Ты еще пока слишком человечен, но на встрече это сыграет нам на руку. Не прячь глаз, не скупись на выражения, Кассиан. Раскройся.
«Слишком человечен».
В своих мыслях юноша определил бы подобное словосочетание как укор, но в речи Дамьяна ничего аналогичного даже не проскальзывало. Это была чистая, искренняя похвала — по крайней мере, Кассиан так считал — подразумевающая собой отведение внимания от любых недочетов приспешника. Решить, действительно ли вампирская человечность достойна исключения из упорно пополняющегося списка изъянов, оставалось только за сероглазым мальчиком с пухлой нижней губой.
В тренировочном зале действительно было много народу, а вот битых стекол на удивление мало. Как вскоре понял Кассиан, вампиры еще не занимались и даже не начинали — большая часть братьев собралась у телевизора, где по задумке дизайнера интерьера должны были просматриваться спортивные программы. Вампиры же притащили туда игровую приставку Луки — замкнутого паренька-геймера, гордо приписывающего себя к хакерам — и сейчас уделяли время «Mortal Combat». На экране ручьями пестрил алый союзник жестокости и смерти. Мелькали удары, перекаты, прыжки. Слышался редкий смех, тихие переговоры и щелчки клавиш на геймпаде.
Кассиан поморщился, вспомнив, как тащил раненого птенца до номера Светы. Как застал последние моменты глупой драки, затеянной Северином. Как Юлиан смотрел на пепельноволосого ночь спустя, лежа на кровати рядом.
К птенцу Дамьяна у юноши были весьма смешанные чувства. Иногда он понимал их связь, а иногда додумывал что-то странное, что потом стыдно воспроизводить в памяти. Единение обращенного и обратившего — явление чудное, с толикой некоторого безумства.
Каждый новоиспеченный после обращения претерпевает разного рода изменения — физическая часть этих преобразований, несомненно, существенна и крайне сложна, но по своей сути она и рядом не стоит с моральной. Взрослый снова становится ребенком. Ребенком, потерянным в новом мире, не понимающим, как и зачем он здесь оказался. Во время его воспитания, его адаптации и восстановления адекватного восприятия вещей ему могут протянуть руку, а могут бросить одного. Князь нашел Юлиана как раз в этот период и подобрал несчастного с улицы, утрируя — одел, умыл, и приютил под свое широкое княжеское крыло. А вот судьбе Яноша можно только посочувствовать. Потеряв обратившего через пару недель после его расставания с человеческим образом жизни, он был обречен испытать все ужасы привыкания к вампирской среде в одиночестве.
Прежнего себя сохранить не получается ни у кого и не получится никогда.
— Касс, ты чего завис?
Юноша дернулся.
«Mortal Combat» был приостановлен, несколько пар глаз выжидательно уставились на приспешника. Даже Кристина — истинный Северин в женском обличье — уделила ему свое внимание.
— Зашел сказать, что недоволен вами, — прочистив горло, сказал Кассиан. — Вы поставили жизни заложников под угрозу, а это было самым первым запретом, на котором я акцентировал внимание.
— Ну, признавайтесь, кто кого сожрал? — вяло поинтересовалась Алекса. Пышногрудая лениво перелистывала глянцевый журнал с конца, периодически поглядывая в сторону Олега, уютно расположившегося на полу. Обычно приспешник ни к кому в штаны не лез, но эти двое, порой, столь явно демонстрировали себя партнерами, что в их присутствии ему казалось, будто его насильно просят подглядывать за кем-то в душевой.
— Дело не в этом. Людям нужно питаться. Со вчерашнего дня в отеле работает столовая, но только вот заложница там побывала всего одна, — слова вампира чем-то развеселили Яноша и тот, предупреждающе глянув на Влада, продолжил игру.
Кланники молчали.
Кристина заправила за ухо прядь обесцвеченных волос, выставляя напоказ прозрачную растяжку для тоннеля. Серьги с наполнителем из алых цветков выглядели красиво, но сами проколы в мочках казались Кассиану уродливыми. Сам стиль девушки отталкивал его, заставлял еще сильнее стараться скрывать неприязнь к противоположному полу. Короткая стрижка, — длинные пряди падали только возле висков, затылок дерзил коротким «ежиком» — большой вырез у майки, демонстрирующий холмики маленькой груди, короткие джинсовые шорты с завышенной талией — все это смотрелось слишком по-бунтарски, чересчур броско и напоказ. С Северином в женском обличии приспешник все же перегнул — пепельноволосый так не кичился, не показывал лишний раз всю гадость своего характера.
— Сыграешь с нами? — предложила она вдруг. Браслеты на ее татуированной руке мягко зазвенели, когда она опустилась вниз.
Кассиан склонил голову на бок, как это делал князь, и сузил глаза.
— У меня много дел. И у вас тоже скоро будет. Через полчаса у смертных обед. Попрошу всех, кто здесь находится, сейчас пройтись по номерам, выпроводив оттуда всех заложников. Попутно объясните, что им не всегда нужно дожидаться ваших визитов. Также напомните им, что они вольны перемещаться хоть по всей гостинице.
— По-моему, гораздо проще, чтобы они сидели по своим норам и не высовывались, — вставил Олег, потянувшись. — И еду пусть к ним в комнаты возят, чего уж там.
— Касс, а ты сам не можешь? — Алекса закрыла журнал и откинулась на спинку кресла. Из высокой прически на ее смуглую кожу лица падали несколько тонких прядей, сухих и ломких.
— Слишком уж вы расслабились, — покачал головой приспешник. — Мы совершили всего один шаг, а большинство из вас решило, что это все. Давайте, поднимайтесь и шагайте наверх. Владислав, — бородатый вампир хмуро глянул на Кассиана. — Проконтролируешь остальных, ответственность на тебе.
— Тогда сыграем вечером, да?
Кристина явно говорила не о «Mortal Combat». По какой-то причине ей захотелось увидеть, на что Кассиан способен в бою.
Теряют уверенность? Это плохо.
— Сыграем, — приспешник чуть наклонился вперед, опустив голову — этот жест был заложен в нем наравне с вежливостью — и направился к выходу.
Походка у юноши была легкой, а не скованной, как обычно, словно он был воодушевлен чем-то. Вероятно, предстоящей разборкой на кулаках с очередной самоуверенной девицей. Приспешнику тоже иногда нужно выпускать пар.
Хлопнув дверью свежевымытого фольксвагена, Кассиан положил сумку с ноутбуком на соседнее сиденье. Настроив на бортовом компьютере маршрут, юноша завел мотор и плавно выехал со стоянки.
Вечерние городские дороги вселяли в приспешника спокойствие. Ехать по ним в одиночестве, бесшумно и быстро, приносило Кассиану несказанное удовольствие, будто он после длительного пребывания в пустыне наконец очутился в оазисе. Ездил мужчина аккуратно, по всем правилам — безопасно и законно. Спутников в пути у него, правда, было мало. Да и вообще круг общения у него постоянно менялся, проверенных временем друзей у вампира не было. По какой-то смутной причине он боялся, что скоро потеряет и тех, с кем сошелся в «Сиянии». Весь этот процесс с узурпацией города, а затем и страны скоро окончится, и при завершении дела Кассиан вряд ли понадобится где-то еще. Сейчас он рядом с князем только потому, что тот выбирал себе лишь уставших от ежедневной рутины, от бесконечных пряток в человеческом обществе и всех тех глупых людских устоев, которые имеют огромное количество недостатков и противоречий.
Вампиры придут к власти, а Кассиан снова останется один. Один по-настоящему, не как сейчас в черном пассате, а совсем — в нем никто не будет нуждаться, его помощь перестанет быть востребованной, к нему не привяжутся, за его судьбу не станут переживать и беспокоиться.
Приспешник часто удивлялся, как люди умеют находить в жизни свою вторую половину. Даже несмотря на то, что мужчине интересен был не столько возлюбленный, сколько понимающий друг, этот вопрос все равно сильно его тревожил. Каким образом люди сходятся? Почему это происходит? Что Кассиан делает не так, и по какой причине он все еще один?..
Вампир закусил губу.
Про Дамьяна думать он не хотел, но мысли все равно медленно перетекли к ногам старейшины. Юноша не хотел признавать, что привязался к князю, что рядом с ним ему хотелось совершать что-то геройское, неординарное, непохожее на него. Их мимолетная тактильная близость, спешный поцелуй — все это беспокоило и путало приспешника. Он чувствовал себя маленьким котенком, с которым игрались палкой с пушистым наконечником. Котята милые, но спустя короткое время надоедают. Кассиан боялся этого. Боялся стать скучным. Он и так не причислял себя к интересным людям, а по сравнению с Дамьяном приспешник был едва видимым слоем пыли.
Кассиан и не думал тогда, в номере у разожженного камина, открываться старейшине, не собирался показывать, что тот ему небезразличен, поскольку сам не понимал, что конкретно им движет. А когда в действиях нет явных мотивов, вампиру всегда проще отступить, загладить произошедшее и закрыть на это глаза. Ситуация с князем лишь усугублялась — с каждым новым днем, с каждой встречей Кассиану начинало казаться, что в его жизни нет более ничего, хоть как-то сопоставимого со значением в ней Дамьяна.
Из сумки тихо заиграла приветливая мелодия мобильника.
Держа руль одной рукой, вампир убрал волосы со лба другой и, наклонившись вправо, глянул в зеркало заднего вида. Ребенок, ребенок, ребенок. Наивный и глупый.
Номер на панели бортового компьютера не высвечивался — лишь горел зеленый значок входящего вызова. Приняв звонок, приспешник тысячу раз пожалел, что не остановился у обочины или не съехал на парковку.
— Кассиан?
— Да, мой князь?
— Ты не в «Сиянии»? Я тебя потерял.
— Я поехал по делам, — Кассиан внимательно уставился на дорогу. На перекрестке загорелся красный. — Вы просили подобрать вам фотографа на фотосессию для рекламы вашей кандидатуры. Хотел познакомиться с достойным, на мой взгляд, вариантом, посмотреть его работы...
— Возвращайся, — перебил его старейшина. — Ты нужен мне здесь.
Пару секунд шли гудки, потом автомобиль самостоятельно сбросил вызов.
Сердце ускорило ритм, на щеках выступил румянец, длинные, нервные пальцы отчаянно сжимали холодную поверхность руля.
Брюнет ненавидел себя в этот момент. Он раз за разом позволял князю выбивать его из зоны комфорта. Дамьян разбил все его маски, проломил все стены, он разрушил все то, над чем приспешник работал столь долгое время. Вопрос оставался только один — как Кассиан мог ему все это позволить?
Отложив мобильный в сторону, князь откинулся на спинку кресла и самодовольно ухмыльнулся. Он готов был поспорить, что уже чувствует влюбленный трепет Кассиана, с которым тот возвращался обратно, наплевав на свои планы.
