Betrayer

Улькиорра Шифер, он же Кватро Эспада, наблюдал. Наблюдал в своей извечной манере: безэмоционально, даже слегка отчужденно, расслабленно заложив руки в карманы, держа ровную осанку… Пустой никуда не торопился. Он занял превосходную позицию для выполнения поставленной задачи, умело скрыл свою духовную энергию даже от самых чутких наблюдателей. Над Каракурой сгущались тучи. Серые, грязные, словно кусочки ваты, измазанные сажей. Несмотря на то, что время было еще далеко не позднее, освещение на улицах оставляло желать лучшего: фонари делали видимыми лишь небольшие участки вокруг столбов, на которых висели. Робко выглянувшая из-за туч луна почти мгновенно спряталась обратно, словно маленький ребенок, которому хочется посмотреть страшный фильм. Ребенок хочет посмотреть хоть одним глазком, однако страх внутри поднимается неконтролируемой волной, заставляя поджимать колени, закрывать ладонями лицо и вжиматься в мягкую спинку дивана… Так и луна, показавшись на несколько секунд, тотчас же спряталась, не желая наблюдать за разворачивающимся действом. Тревожно взвыл ветер, чуть приподнимая полы одеяния Улькиорры. Увлекая вверх мелкий мусор, поток воздуха промчался по улице, горестно жалуясь на какие-то ему одному известные и понятные обиды. Яркая вспышка озарила небо: ветвистая молния вдалеке сверкнула и почти тотчас же пропала, осветив зловещим бледным светом запертые окна домов. Спустя несколько мгновений до чуткого слуха Кватро донесся нарастающий гул… Одинокие капельки начали срываться с туч, с огромной скоростью падая вниз, разбиваясь на еще более мелкие части, оставляя после себя едва заметный след на асфальте, крышах, стекле… Позволив себе чуть прикрыть глаза, Улькиорра задумался о том, что и человеческая жизнь представляет собой что-то вроде дождевой капли, напоминая скоротечный полет и быстрый конец, после которого останется одно лишь едва различимое напоминание о том, что жизнь вообще существовала. Однако даже воспоминание о человеке легко и быстро сотрется подобно тому, как испаряется влага… Зеленоглазый не верил, что любое живое существо, обладающее разумом, может измениться. Человек, шинигами, пустой, квинси… время для них течет по-разному, однако каждый из них лишь начинает глубже глядеть внутрь себя с прошедшими годами. То же, во что превратилась личность в дальнейшем, есть исключительно следствие того, насколько она была верна своим принципам. Молния сверкнула вновь, на сей раз сопровождая открытие врат Сенкаймона прямо в ночном небе над городом. Створки разошлись, пропуская вперед четыре фигуры. Всего четыре… однако взгляд Шифера уловил еще несколько размытых теней, на высокой скорости метнувшихся в разные стороны прежде, чем четверка прибывших сделала хотя бы шаг. Омницукидо. Соблюдая распоряжение своего Владыки, Улькиорра вот уже четвертый день наблюдал за обстановкой в Мире Живых, а точнее – за домом семьи Куросаки. Айзен-сама был уверен, что один из отпрысков этой фамилии рано или поздно прибудет в Лас Ночес, окончательно став экс-капитану либо полноценным союзником, либо врагом. В то же время Кватро настораживали интонации, с которыми повелитель говорил о возможном союзе с Куросаки: в них чувствовалось странное облегчение, словно бы человек наконец увидел возможность передать другому тяжелый груз ответственности со своих плеч. Шифер не рискнул задавать Владыке вопросы подобного толка, решив собрать больше информации, в том числе и о том, на кого Айзен-сама возлагал свои надежды. Глазам Улькиорры не мешали такие вещи, как огромное расстояние или банальные стены. Обращая свой взор к дому Куросаки, Кватро мог рассказать о том, что происходит там так же легко, как находись он непосредственно в двух шагах от объектов своего наблюдения. На первом этаже за широким столом сидит сгорбившийся мужчина. На него не давит тяжесть прожитых десятилетий, однако выражение его лица куда как подошло бы старику: глубокие борозды пересекали его лоб, жесткая даже на вид щетина прочно заняла свое место на щеках и подбородке, взгляд потускнел… а возле волос у висков уже поблескивала седина. Мужчина подпер голову левой рукой, правой облокотившись на стол и сжимая рюмку из прозрачного стекла, наполненную саке. Перед ним в аккуратных рамках стояли две фотографии: на первой была изображена смеющаяся рыжеволосая женщина, а на второй хмурился подросток, почти так же, как и сам Улькиорра, держащий руки в карманах. Взгляд оторвался от мужчины и проскользил в гостиную, а затем поднялся вдоль тонких перилл, останавливаясь на втором этаже. Там, за чуть приоткрытой дверью, в одной комнате находились дочери Куросаки-старшего. Младшая, удивительно похожая лицом и цветом волос на женщину из фотографии, лежала на кровати, свернувшись клубком и уткнувшись носом в подушку, периодически вздрагивая. Ее сестра сидела чуть поодаль, иногда поглаживая девчонку по плечу и, судя по шевелению губ, что-то ей рассказывала. А тем временем четверка из врат достигла дома. Зеленые глаза останавливались на каждом пришельце по очереди, подмечая самые незаметные и малозначимые детали. Феноменальная память пустого услужливо предоставляла все данные, полученные от Владыки еще несколько месяцев назад*. Крайним справа в воздухе стоял седоволосый мужчина, облаченный в просторное белое хаори с эмблемой тринадцатого отряда Готея. Вокруг глаз мужчины виднелись темные круги – он явно не спал несколько дней. Плечи обессилено повисли, а кисти рук чуть ли не болтались на ветру. Укитаке-тайчо явно знавал лучшие дни… Левее седовласого расположился его извечный спутник и напарник: капитан восьмого отряда в фирменной розовой накидочке и соломенной шляпе. Впрочем, даже этот шинигами выглядел неважно. Волосы, обычно собранные в некоторое подобие хвоста, на сей раз растрепались в разные стороны, по накидке расплывались странные пятна, как будто на нее пролили какую-то жидкость… шляпа, надвинутая чуть ли не ниже носа, не давала тщательно рассмотреть выражение лица, однако, как и в предыдущем случае, не требовалось быть гениальным психологом, чтобы понять, в каком состоянии находятся оба капитана. Чуть впереди Кьераку Шунсуя стояла глава Омницукидо – Сой Фон. Обманчивая хрупкость миниатюрной фигуры, пожалуй, любого незнакомого с силой и нравом капитана второго отряда, действительно могла бы ввести в заблуждение. В отличие от своих коллег, девушка потерянной или расстроенной отнюдь не выглядела… Разве что недовольно сведенные вместе брови и чуть прикушенная губа выдавали ее настроение. Последним, на кого обратил свое внимание Улькиорра, был тот, к кому пустой мог сразу же применить одно из своих излюбленных определений: мусор. Омаэда мог делать сразу несколько вещей: натужно зевать, чесать за ухом, отправлять в рот сразу несколько крекеров, бросать глубокомысленные взгляды на капитана и поправлять перевязь с занпакто. Как этот суетливый и рассеянный шинигами занял в свое время место лейтенанта? Впрочем, с каких это пор Кватро начал интересовать мусор? Улькиорра видел, как мужчина, сидящий в доме за столом, оторвался от созерцания фотографий, тревожно оглянулся и стремглав выбежал на улицу. Нашарив взглядом зависшую в воздухе четверку он вздрогнул, однако залез в карман и, взяв оттуда небольшой предмет, чем-то напоминающий Генсеевские пилюли, закинул его себе в рот. В тот же миг тело мужчины безвольно свалилось на порог здания, а его духовная сущность разом отделилась от плоти. Несмотря на то, что Айзен-сама упоминал о подобном, бровь пустого непроизвольно приподнялась вверх: старший Куросаки и впрямь оказался шинигами. Обнаженное лезвие занпакто, по которому стекали капельки дождя, обрывки капитанского хаори… мозаика постепенно складывалась в полноценную картину, приобретая все новые и новые фрагменты, наконец-то встающие на свои места. Старший Куросаки поднялся в воздух на один уровень с четырьмя посланцами Готея. Отзвуки грома заглушили крики мужчины, однако судя по реакции двух старших капитанов, это едва ли было пожелание доброго вечера: седоволосый сокрушенно покачал головой и отвернулся, закрывая глаза, а его напарник лишь сильнее закутался в накидку, одновременно почти что закрывая шляпой лицо. Вновь сверкнула молния… Куросаки-старший пораженно замер, глядя на то, как по его груди расползается странный рисунок. Сой Фон, применившая за мгновение до этого поступь, второй раз отвела руку назад и вновь ударила в центр груди экс-капитана своим активированным шикаем. Мужчина отшатнулся, непонимающе глядя на шинигами, успел развернуться в сторону дома, раскрывая рот в беззвучном крике, и рассыпался мельчайшими частицами реяцу, на миг осветив пространство вокруг не хуже, чем самая заправская молния. Спустя несколько секунд в комнате с двумя сестрами материализовались несколько бойцов Омницукидо во главе с лейтенантом второго отряда. Старшая девочка, видимо все-таки почувствовав чужое присутствие, приподнялась было с кровати, ловя удивленный взгляд младшей, однако рукояти занпакто шинигами обрушились на них, «освобождая» тела от душ. Улькиорра видел, как пораженно уставилась на свои полупрозрачные руки черноволосая, как в панике забилась в угол ее сестра… Как разом оказавшись за спиной светловолосой, Омаэда приподнял ее за воротник пижамы, словно маленького котенка. Как встретившись с ней глазами, хмыкнул, развернул к себе спиной, прижал и резким отработанным движением свернул шею. Кватро видел, как бездумно бросилась на здоровяка последняя Куросаки. Как падала лицом в пол, не успев увернуться от ловкой подножки одного из бойцов Омницукидо. Как по короткому вакидзаши пробегает небольшой блик, после чего лезвие обрушивается на основание шеи девчонки… Досматривая до конца этот жуткий спектакль, Улькиорра наблюдал за тем, как что-то деловито докладывает своему капитану Омаэда, как шатаясь, словно пьяный, бесцельно бредет прочь от дома седоволосый. Как, уже никого не стесняясь, достает из-за пояса флягу с саке Кьераку… как ярким пламенем вспыхивает дом, как разрывается газовая труба, вылетают множественными осколками стекла окон, обрушиваются перекрытия, стены и крыша, погребая под собой тела всех троих Куросаки. Шел дождь. Молнии больше не сверкали, перестал грохотать гром, ветер становился все слабее и слабее, постепенно затихая. Из-за туч наконец показалась луна, озарив бледным мертвенным светом пожарные машины, снующих в разные стороны людей, собравшуюся, несмотря на непогоду и позднее время толпу зевак, пепелище, над которым вился дым вперемешку с паром… Человека в полосатой панамке, опершегося на странную трость. Стройную женщину с удивительными кошачьими глазами, замершую за его спиной. Улькиорра неспешно развернулся, небрежным движением пальца раскрывая проход между мирами. Его миссия выполнена. Следовало как можно быстрее вернуться в Лас Ночес и передать сведения повелителю.

***

А тем временем в мире пустых посреди дворца нового владыки Хуэко Мундо пересеклись пути двух существ, определить природу которых затруднился бы и самый продвинутый ученый-исследователь. Юноша, в чьей крови странным образом смешались начала шинигами, пустого и квинси, а также капитан-отступник, чья духовная сущность за последние десятилетия претерпела самые необычайные метаморфозы. Сейчас их взгляды остановились в одной и той же точке, привлеченные мягким сиянием небольшого шарика, ради которого вот-вот была готова разразиться крупномасштабная война. - Как ты считаешь, Ичиго, на что способен Хоугиоку? – наблюдая за игрой света внутри шарика, мягко дотронулся пальцами до своего подбородка Айзен. - Урахара-сан говорил, что он дает владельцу огромную силу и… и может исполнять желания? – целиком поглощенный созерцанием удивительного шарика, негромко прошептал рыжеволосый. Тихий голос, впрочем, разнесся гулким эхом по тронному залу, замирая возле высокого потолка. - Фактически это так, однако формулировка не совсем верная, - покачал головой Соуске с видом учителя, которого не удовлетворил ответ подающего большие надежды ученика-отличника. – На деле все куда проще и запутаннее одновременно. Видишь ли, Хоугиоку в чем-то подобен симбионту. А хороший симбионт должен сделать все, чтобы защитить своего хозяина-носителя. Огромная духовная сила обладателя этого маленького камушка есть ничто иное, как отражение этой нехитрой данности. Сам по себе он не может служить щитом или мечом. Но это никак не мешает ему косвенно влиять на безопасность хозяина… Аккуратно перекладывая шарик из одной ладони в другую, Айзен с улыбкой взглянул на своего собеседника: Ичиго не спешил оказывать экс-капитану доверие, но в его взгляде уже не было той враждебности и озлобленности, что и на холме Соукиоку. В глазах Куросаки застыли недоверие и сомнение, однако он слушал самопровозглашенного короля Уэко и не перебивал его… Поднявшись со своего трона, Соуске выпрямился и в одно мгновение оказался перед своим визави, держа указательным и большим пальцами Хоугиоку. Против воли, Ичиго вздрогнул, однако подавил в себе желание отступить на шаг назад. - Правильнее будет сказать, что Хоугиоку не исполняет желание, а производит своего рода сканирование нашего разума и уровня реяцу, воспроизводя в жизнь процессы, которые осуществимы в нашем измерении. Поэтому, разумеется, с его помощью нельзя поворачивать время вспять или воскрешать мертвых, - продолжил свои разъяснения Айзен. – Как ты знаешь, у каждого существа присутствует определенный запас духовной энергии, который во многом определяет его место в мире духов. Чем выше уровень реяцу – тем больше возможности. В то же время, существует такое явление, как давление духовной энергии. Я уверен, ты уже сталкивался с этим и не раз. Приведу просто пример: если капитан Готей 13 не будет держать свою силу под контролем, стоять рядом с ним на ногах не сможет никто, кроме равных ему по силе или же превосходящих. Это объясняется наличием так называемых нитей реяцу*. Разумеется, это лишь условное обозначение, но главной сути это не меняет. От плотности нитей зависит духовное давление, производимое от источника. Соответственно, его величина уменьшается пропорционально с расстоянием: скажем, если сейчас ты выпустишь свою духовную энергию на свободу, весь Лас Ночес упадет носом в землю, в то время как в Генсее или в Сейретее ничего не почувствуют. Думаю, это ясно? Ичиго согласно кивнул: куда уж тут непонятней… впрочем, оставался главный вопрос, который его интересовал куда больше, чем все эти замечательные изыскания: что нужно Айзену? Зачем он сейчас распинается перед ним, размахивая Хоугиоку? Какие цели преследует этот изгнанный капитан? - У шинигами, коими мы с тобой оба отчасти являемся, - продолжил тем времнем Соуске. – Есть три места, в которых концентрация духовных нитей достигает максимума: Сон Души, Звено Цепи и занпакто. Повреждение первых двух грозит шинигами полным развоплощением или, в самом лучшем случае, невозможностью контролировать реяцу. Что касается занпакто… с ними все сложнее. Недостаточно повредить или уничтожить только материальную форму – необходимо разорвать ментальную связь между пользователем и его мечом. Впрочем, я отвлекся… Мы остановимся на Звене. С точки зрения возможности внешнего вмешательства – это самое уязвимое для различных духовных техник место. На самом деле, все дело в простоте! - …? – непонимающе взглянул на наставительно поднявшего указательный палец Айзена рыжеволосый. Последнего совершенно сбил с толку неожиданный переход в их разговоре. - Даже гении могут ошибаться в самых простых вещах, - «скромно» начал объяснять ничего не понимающему Ичиго экс-капитан. – Меня изначально насторожили те простота и легкость, с которыми мне удалось заполучить Хоугиоку. Легкие победы куда опаснее поражений, запомни это. Они создают ложную уверенность в собственном всемогуществе, напрочь отсекают чувство опасности, заставляют забыть про осторожность и осмотрительность. Урахара поступил очень мудро: если хочешь что-то спрятать хорошо, положи на самое видное место. Я несколько десятилетий занимался поисками Хоугиоку, а оно находилось в теле сводной сестры Кучики Бьякуи. Но дело даже не в этом: у Главнокомандующего имелось множество возможностей помешать мне, когда я начал действовать в открытую. И даже раньше… я уверен, его духовной силы было более чем достаточно, чтобы пробить барьер Меносов. Мне дали уйти и обосноваться здесь, несмотря на то, что и дураку было ясно, куда я направлюсь. А уже затем я начал вспоминать о событиях многолетней давности, когда я впервые узнал о Хоугиоку… Урахара ведь не рассказывал тебе о том, как создавался этот изумительный шарик? Наверняка не говорил ни слова о Вайзардах… о, я уже вижу непонимание на твоем лице. Думаю, несколько позже я подробно поведаю тебе о них… или же ты встретишь их лично. Не суть. Куда важнее, что, оказавшись здесь, я начал проверять свои догадки. У меня были подозрения, только подозрения и косвенные улики – мне нужно было убедиться, что все мои опасения беспочвенны или же, наоборот, имеют место быть. Я начал работу. Только после одиннадцатой проверки я понял, что в структуре Хоугиоку скрывается некий посторонний элемент. Все было скрыто так искусно, что мне потребовалось огромное количество времени и сил, чтобы докопаться до правды. Однако… думаю, лучше будет все показать на живом примере. Смотри, Ичиго. Я не хочу, чтобы между нами оставались недомолвки. К сожалению, я не смогу сделать эту технику видимой надолго, поэтому… смотри очень внимательно. Перед глазами Куросаки словно пробежала короткая рябь. Зажмурившись на мгновение, парень широко распахнул глаза, пораженно наблюдая за открывшейся картиной. Все вокруг: пол, стены, колонны, трон, светильники… все оставалось прозрачным, представляя собой нечто вроде светящегося каркаса, где в роли опор выступали те самые духовные нити, о которых говорил Айзен… Айзен?! Ичиго быстро переключился на капитана: тот стоял перед ним в той же позе с той лишь разницей, что и сам отступник теперь был словно соткан из множества переливающихся загадочным темно-синим светом линий. А в его руке… Хоугиоку представлял из себя что-то вроде небольшого клубка тончайших ниточек, беспорядочно перепутанных между собой. От них все так же исходил мягкий завораживающий свет, однако… однако среди них оказались и несколько совершенно отличающихся! Темно-бурые нити пронзали шарик насквозь и, подобно щупальцам гигантского кальмара тянулись к Соуске, оплетая пульсирующий в центре его груди «узел»… - Ха… - тяжело выдохнув, Айзен согнулся пополам, тем не менее продолжая удерживать Хоугиоку. По вискам экс-тайчо струился пот, сам он как будто постарел на пару лет. – Вот оно… то самое… - Что это за?.. - Кидо, - тяжело дыша, ответил мужчина. – Точнее, одна из составляющих. Урахара намеренно вложил в этот замечательный шарик специальное кидо, резонирующее с моим реяцу. Это нечто вроде долго действующего наркотика… Даже без слияния с Хоугиоку я уже подвержен его влиянию. Что бы произошло, объединись я с ним… Скорее всего, я бы начал потихоньку сходить с ума. Помнишь мои слова о Короле Духов, еще там, в Сейретее? Не скрою, божественное величие мне и впрямь приятно, однако, боюсь, под действием Хоугиоку это бы превратилось в манию… к тому моменту Киске мог бы подготовить вторую часть кидо и… и ловушка бы захлопнулась… - Это… бред… Это опять твои штучки с занпакто?! – Ичиго отрывисто махнул рукой. Происходящее не укладывалось в его понимании. Он не доверял Айзену, однако и демонстрация была достаточно убедительна. Зная шляпника, можно было ожидать и подобного исхода… Но все же… Куросаки упрямо помотал головой. Не могло это быть правдой, не могло! И все-таки… все-таки разум подсказывал, что это подозрительно похоже на правду. - Ни в коем случае, - улыбнулся Соуске, кладя свободную ладонь на рукоять клинка. – Я не доставал Кьека Суйгецу перед тобой. К тому же… разница между нашими реяцу такова, что даже мой гипноз легко может отказать при наложении на тебя. - Ложь… - одними губами прошептал Ичиго, не сводя глаз с рукояти занпакто капитана. - Ложь? – бровь Айзена удивленно приподнялась, словно шинигами и впрямь был поражен подобным отношением к себе. – Я никогда не лгал тебе, Ичиго. Ложью были твои друзья-шинигами, в самый важный момент повернувшиеся к тебе спиной. Ложью были их слова к тебе, ложью были их чувства… - Заткнись! – зажимая ладонями уши, Куросаки отступил на шаг назад, затравленно глядя на своего собеседника. - Я не лгу, Ичиго, - покачал головой Соуске, не двигаясь с места. – А чтобы ты убедился в этом… По легкому мановению руки шинигами-отступника, выпущенное из его тонких пальцев Хоугиоку в мертвой тишине, захватившей на миг весь тронный зал, проплыло по направлению к замершему Куросаки. Зависнув перед его лицом, шарик качнулся из стороны в сторону, словно приветствуя парня, а затем вспыхнул ярким огнем, устремляясь прямо в дыру пустого на шее рыжеволосого. В ослепительной вспышке на несколько секунд растворилось все вокруг, полностью поглощенное изумительным переплетением множества разноцветных лучей… Учащенно дыша и часто моргая, пытаясь вернуть нормальное зрение, Ичиго отступил еще на несколько шагов назад. Пальцы метнулись к дыре пустого и не обнаружили ничего похожего на находившееся там сквозное отверстие. Кожа, просто кожа… тело словно вернулось в то состояние, в котором было до смерти в Генсее… Осмотрев свою руку, Куросаки пораженно уставился на открытую ладонь: к коже постепенно возвращался здоровый оттенок, отступала мертвенная бледность… - Удивительно, - прошептал Айзен, восхищенно наблюдая за рыжеволосым. – Просто изумительно! - Что за?! – начал было Ичиго, прерванный, однако, повелительным жестом Соуске. - Полное слияние! – пораженно произнес шинигами. – Невероятно… без всяких приготовлений – полное слияние! - Да объясни уже!.. – раздраженно выкрикнул Куросаки, делая шаг вперед и непроизвольно сжимая кулаки. Его ни в коей мере не устраивали такие эксперименты, особенно, если сам он представлял собой не более чем любопытный и редкий ингридиент. Да еще и кидо, которое ухитрился наложить шляпник… - Ты когда-нибудь смешивал, скажем, воду и краску? – терпеливо начал разъяснять Соуске. – Если краски слишком много – у воды появится оттенок. Так же и с реяцу: нет пары абсолютно идентичных… У каждого существа духовная энергия носит свой оттенок: у Зараки Кемпачи это жажда сражений, у Главнокомандующего – жар огня, а у Хитсугаи – наоборот, лед и холод… Если смешивать две различные по структуре реяцу в примерно одинаковых объемах, они никогда не вступят во взаимодействие и вечно будут конфликтовать друг с другом. Однако, если воды несоизмеримо больше, чем краски, невооруженным взглядом заметить присутствие последней невозможно! Так и здесь: объемы твоей духовной энергии попросту «растворили» в себе реяцу Хоугиоку, а с ней – кидо Урахары. Произошло то, что в моем случае заняло бы по меньшей мере несколько лет… Ичиго, - в голосе Айзена появились стальные нотки. – Я сделал то, что хотел… - Чего ты хотел, ненормальный?! – моментально взвился Куросаки, отбрасывая остатки неуверенности перед взглядом этого человека. Как же он устал… от всех этих предназначений, недоговорок, высших сил… Зачем ему это Хоугиоку? У него есть семья, друзья, свой дом, свои планы на жизнь, которой он вынужден теперь постоянно рисковать… Зачем?! - Все мои эксперименты были направлены к одной цели. Я должен был выяснить, существует ли способ многократно ускорить эволюцию шинигами или пустого до уровня того, кто засел в Королевском измерении. Ради этого я начал проводить те самые эксперименты с душами в Руконгае, - твердо глядя в глаза Ичиго, отвечал Айзен. – Я знал, что не смогу достичь результата сам – мне требовалось привлечь внимание того, кто еще раньше меня занимался подобным. Я был уверен, что такой человек найдется. Урахара Киске – тот, кто был мне нужен. Я начал следить за ним, попытался спровоцировать его на активные действия. И мне удалось получить те результаты, которых он добился, а его самого – отправить в изгнание. Еще тогда мне показалось странным решение суда: всего лишь высылка за пределы Сейретея. Но я не придал этому весомого значения: я продолжил работать над своей гипотезой. И пришел к тому, что создание Хоугиоку действительно возможно… Я обратился к Ямамото… пожалуй, это была моя самая главная ошибка. Старик давно не служит себе: его действия в половине случаев опираются только на приказы Нулевого отряда… однако об этом я еще не догадывался. Я выложил ему все, что знал о Хоугиоку и экспериментах Урахары. Однако на деле лишь раскрыл врагу свои карты. К тому времени, когда я начал что-то подозревать, Киске уже закончил создание этого шарика, а Главнокомандующий поставил в известность нулевых. Мне же попросту подкинули информацию о том, что Хоугиоку почти завершен. Они надеялись, что я пойду у них на поводу и не буду лезть дальше, чем следует. Они полагали, что меня интересует только мощь Хоугиоку и возможность стать вровень с Королем Духов. Я решил подыграть. И, наконец, заполучить Хоугиоку. Но тогда передо мной встал главный вопрос: что с ним делать, когда он окажется в моих руках? Я понимал, что не в силах обуздать такую мощь… Чем выше ее могущество, тем большая ответственность ложится на плечи. Я был не в состоянии выдержать ее груза. Но и не мог позволить оставаться этой вещи на свободе. А потом появился ты – юноша-риока. Я догадывался о том, что рано или поздно вынужден буду уступить Хоугиоку тому, кто будет действительно его достоин. И наконец нашел этого человека, - растянув уголки губ в улыбке, Айзен протянул ладонь к Куросаки в приглашающем жесте. – А теперь, Ичиго… обрати ко мне свои мысли. Я открою тебе свой разум, а Хоугиоку поможет тебе. Посмотри и проверь, лгу ли я тебе…