Betrayer

Добрый день, дорогие читатели. У автора не было возможности выбраться на сайт, поэтому продолжение задержалось. В качестве небольшой компенсации, будут выложены две главы подряд. Следующая часть появится в самое ближайшее время. ______________________________________ - Какая разница? – раздался под куполом Лас Ночес усталый голос Куросаки. Айзен непонимающе посмотрел на своего собеседника: юноша стоял сжав кулаки и упрямо наклонив голову, даже не удостаивая взглядом замершего перед ним экс-капитана. Рыжеволосый буквально источал из себя полнейшее нежелание ввязываться в очередное противостояние высоких сил… А уже спустя миг по спине Соуске пробежал холодок: так ли был верен его изначальный расчет? - Какая мне разница? – делая ударение нa местоимении, произнес Ичиго. – Какое мне дело до того, что вы не поделили с Урахарой и Готеем? Почему меня вообще должно это волновать? Чувствуя, что он вот-вот взорвется, парень попытался успокоиться и привести мысли в порядок. Нет нужды пороть горячку, особенно, если перед тобой гений нечестной игры, затеявший свою очередную партию в живые шахматы. Выдохнув, Куросаки стиснул зубы так, что они и впрямь чуть не заскрипели. Держать себя в руках, нужно держать себя в руках… Если он будет вопить на весь дворец, своего уж точно не добьется… - Я устал, Айзен, - несколько более сдержанно заговорил Ичиго, стараясь, чтобы слова звучали максимально четко и раздельно. – Мне надоело, что кто-то решает за меня, кого спасать, с кем сражаться… У меня есть своя голова на плечах, и я сам решу, что мне делать. В конце концов, у меня есть семья и друзья, настоящие друзья. Которые мне точно в спину не ударят. У меня есть дом… Речь Куросаки прервал короткий смешок Айзена. Непонимающе уставившись на шинигами, рыжий пытался понять, чем вызвано такое действие со стороны Соуске. Не похоже было, что тот откровенно насмехается над словами Ичиго… скорее, это напоминало попытку ребенка убедить профессора математики в том, что дважды два – отнюдь не четыре. Айзен знал… знал что-то о произошедшем в Генсее в отсутствие самого парня, но намеренно не перебивал и позволял высказаться, будучи полностью уверенным в своей правоте. «Не может быть,» - внезапная догадка, постепенно перерастающая в смутные подозрения, пронеслась в голове Ичиго. «Они не могли… так поступить…» - Вижу, ты уже начал догадываться, - чуть наклонив голову набок, произнес Соуске. – О том, что… - Чушь! – почти в тот же момент воскликнул Ичиго, пытаясь отбросить в сторону захватившие его разум мысли. Рассудок разрывался на части, одной половиной холодно и цинично соглашаясь с возможностью подобного исхода, а другой – напрочь отказывался верить в происходящее и произошедшее. - У тебя больше нет семьи, - колокольным звоном отозвались в голове Куросаки слова Айзена. – И нет дома, в который можно вернуться… - Ложь! – с трудом балансируя на тонкой грани, рыжий едва удерживался от того, чтобы не потерять самообладание окончательно, полностью отдаваясь на произвол чувств и инстинктов. - А что вообще есть ложь, Ичиго? – растягивая в легкой усмешке губы, спросил экс-тайчо. – Наш мир не делится исключительно на два лагеря, где принадлежность определяется строго и категорично. Наш мир куда глубже и разнообразнее, чем может охватить даже самый изощренный человеческий интеллект. Не бывает ничего однозначно черного или однозначно белого. Жизнь, по сути, сама по себе удивительное переплетение полутонов: добра и зла, правды и лжи… Но лишь те, кому недостает сил и возможностей осознать этот факт упрямо продолжают верить в полярность бытия, видя не дальше приятной им полуправды. Ты должен понимать, Ичиго. Ты вмешался в изначально чужое твоему естеству противостояние, и, пожалуй, даже сейчас не полностью осознаешь, в какой ситуации находишься. К сожалению, в этом я абсолютно бессилен тебе помочь – выйти на путь к правде ты сможешь исключительно сам, ведь тебя не убедят никакие мои слова и доводы, не подкрепленные даже самыми весомыми аргументами… Ты должен увидеть все сам. Пожалуй, я наконец начинаю понимать, где именно я, Урахара, Ямамото и остальные допустили ошибку: играя пешками мы не задумывались о том, что они могут выбиться в куда более важные фигуры. Признаться, я сам долгое время сомневался в том, как именно воспринимать тебя и твою силу. Теперь же… я считаю, сделал правильный выбор. Послушай меня внимательно, Ичиго… Есть черта, перешагнув через которую вернуться назад становится невозможно: не потому, что это невероятно сложно, требует каких-то непомерных усилий, вовсе нет… проблема в том, что твое восприятие мира после этого может поменяться кардинально, твои взгляды перевернутся и откроются с доселе затемненной стороны, на которую ты еще ни разу не обращал внимания. Еще очень давно, какой-то шутник сказал, что выбор есть всегда. Так и сейчас… Я могу открыть для тебя Гарганту и отправить в любое место, кроме, конечно, дворца Короля Душ. Ты будешь волен поступать, как считаешь нужным. В качестве же альтернативы я могу предложить тебе взглянуть правде в глаза… - закончив свой монолог, Айзен с поистине королевским величием развернулся в сторону дверей и, сделав короткий жест ладонью, позволил створкам разойтись, пропуская в тронный зал еще одно действующее лицо. Ичиго медленно развернулся в сторону новоприбывшего, с каким-то странным отрешением разглядывая незнакомца: черные, как смоль, волосы, глубокие и равнодушные зеленые глаза с татуировками в виде слез под ними, маска безразличия, странно напоминающая одного знакомого аристократа из Готей 13… заложенные в карманы руки, костяной обломок на голове и перевязь на поясе, где в такт шагам покачивалась убранная в ножны катана. Смерив отстраненным взглядом рыжеволосого, Улькиорра медленно отвесил церемониальный поклон своему владыке, максимально учтивым тоном задавая вопрос: - Прикажете продемонстрировать, Айзен-сама? Последний, коротко глянув на замершего Ичиго, коротко кивнул, слегка расслабляя напряженную позу. Куросаки же с нарастающим удивлением наблюдал, как названный Улькиоррой словно бы действительно привычным для него движением выдавливает собственный глаз, а затем, отводя руку в сторону, с силой сдавливает орган. Однако… Однако то, что увидел юноша на засветившемся секундой позже полупрозрачном экране повергло его в куда более глубокий шок. Кватро же, несмотря на показательную отрешенность, со спрятанными глубоко в единственном оставшемся глазе интересом и вниманием рассматривал незваного гостя. Пустой, лично наблюдавший картину, захватившую внимание двух других, находящихся в этом зале, был удивлен поведением рыжеволосого: вопреки ожидаемым от мусора криков, стенаний, метаний и истерик, Куросаки молча пожирал взглядом изображение, словно стремясь максимально точно и подробно запечатлеть в памяти все произошедшее. Улькиорра больше не видел явной напряженности в позе юноши, какую наблюдал мгновениями ранее. Не ощущал и столь явственно непонимания и сомнений, исходящих со стороны все того же «человека». Мусор вел себя слишком нетипично… Бросив короткий взгляд на владыку, Шифер вновь обратил все свое внимание на лицо Куросаки, пытаясь найти там хоть какое-то отражение эмоций, присущих живому существу. К сожалению, Улькиорра был слишком наблюдателен, чтобы не ухватиться за тоненькие ниточки, все же приведшие его к истинным чувствам рыжеволосого… Пустота. Холодный блеск скальпеля, с которым хирург точными и короткими движениями отрезает у пациента опухоль. С таким же блеском в глазах Куросаки ожесточенно орудовал внутри собственного сердца, методично вырывая с корнем последние останки чувств к тем, кого недавно считал друзьями, старшими товарищами или хотя бы просто хорошими знакомыми. Возможно, если бы взгляд мог обретать материальную форму, часть тронного зала за импровизированным «проектором» уже давно превратилась бы в одну большую льдину. Некогда яркая радужка глаз Ичиго постепенно тускнела, затемнялась, будто одинокий огонек в ночном лесу во время сильного дождя… «Неконтролируемая ненависть страшна, но может быть легко остановлена выдержкой и логикой,» - пришли на помощь памяти пустого слова владыки. Смутно ощущая исходящую от рыжеволосого опасность, Улькиорра непроизвольно положил ладонь на рукоять занпакто – неслыханная дерзость в тронном зале повелителя! Поведавший Кватро о том, что тот будет вести себя подобным образом от одного лишь присутствия рыжего мусора, пожалуй, немедленно получил бы в лоб законную долю Серо. Но сейчас… «Однако холодная расчетливая ненависть, возведенная в абсолют желанием отомстить, не может быть остановлена никаким рациональным зерном…» - Я… - раздалась из горла Ичиго странная смесь из надрывного хрипа и звериного рыка. - Теперь т… - пожалуй, самой главной ошибкой Соуске было заговорить сейчас с рыжеволосым. Улькиорра понял это, когда парень стремительно направился в сторону так и не успевшего договорить владыки. У юноши не было в руках ни малейшего намека на оружие, однако от него огромными волнами исходила угроза, которую пустой никак не мог игнорировать. - Прочь! – короткое восклицание, гулко разнесшееся под сводами зала, не менее короткое движение рукой… Куросаки словно с ленцой отмахнулся от надоедливой мухи, однако даже это движение мгновенно отбросило Кватро в сторону, со страшной силой припечатав арранкара к стене невообразимым духовным давлением. Уровень реяцу, поднявшийся со стороны Ичиго был настолько велик, что одного из, бесспорно, самых могущественных в Эспаде придавило так, что он не мог и шелохнуться. На четверть вынутая из ножен катана так и замерла в подобном положении, судорожно стиснутая ладонью пустого. Последний же, замерев на месте, не мог понять, что именно в голосе Куросаки продолжало удерживать его, не давая шанса нарушить… приказ? Улькиорра никогда не был безвольным фанатиком, готовым бросаться на врагов до умопомрачения со священным именем повелителя на устах. На деле, Кватро можно было бы даже назвать самым объективно мыслящим из всего окружения Айзена. Однако сейчас один из лучших бойцов Лас Ночес был не в состоянии полностью осознать, почему повинуется странной властности, прозвучавшей в голосе этого… мусора? Нет. Но кого? - Я… - уходя в поступь, Ичиго мгновенно оказался перед Соуске. Ладонь с растопыренными пальцами устремилась к горлу шинигами, с силой встряхивая и сдавливая… Но сам экс-тайчо не делал ни малейшей попытки оказать сопротивление, словно все шло по его очередному, хорошо продуманному, плану. Немая сцена продолжалась несколько секунд. С видимым неудовольствием отпустив капитана, Куросаки пару мгновений держал зрительный контакт с ним, а затем, видимо, слегка успокоившись, произнес: - Я хочу увидеть это сам. И все. Ни малейшего следа недавней вспышки, заставившей саму невозмутимость всея Лас Ночеса хвататься за оружие. Сообщено все было с такими видом и тоном, будто Куросаки и впрямь был здесь полноценным хозяином, преспокойно пользуясь своей собственностью. Владыка же лишь сухо кивнул, разминая шею. Как будто ничего и не произошло… - Улькиорра проводит тебя, - гораздо менее дружелюбно произнес Айзен, стараясь избавиться от хрипотцы в горле. – Туда и… обратно. - Не будь таким самонадеянным, - в тон ему бросил Куросаки, направляясь к выходу из тронного зала. Кватро готов был поклясться, что сейчас совершенно не ощущает той силы и власти, заполонившей помещение какие-то несколько секунд назад вместе с реяцу рыжего. По правде сказать, пустой вообще не ощущал духовного давления юноши, словно тот и в самом деле был обычной душой. Впрочем, выдержка не изменила зеленоглазому и на сей раз: поднявшись и приведя одежду в более-менее приемлемый вид, арранкар вновь поклонился владыке и только после этого позволил себе ускоренным шагом направиться вслед за рыжей макушкой, мелькающей в самом конце коридора. «Направиться вслед…» Сейчас, силясь догнать чеканящего шаг Куросаки, Улькиорра вовсе не задумывался над смыслом этого словосочетания.

***

Кучики Рукия устало отложила в сторону письменные принадлежности, сдувая со лба непослушную прядь. Навалившаяся гора отчетов, утонув в которой сестра Бьякуи пыталась хоть ненадолго отвлечься от последних событий, впрочем, мало помогала девушке: даже под давлением повседневной рутины, мрачные мысли и не думали покидать голову, предоставляя ей все новую и новую мало аппетитную пищу для размышлений. С того самого дня, когда пришедшие вместе с Абараи новости словно что-то оборвали у нее в сердце, прошло не так уж много времени. Память о произошедшем была удивительно свежа… даже сейчас Рукия могла легко воспроизвести в мыслях все, что взбудоражило весь Готей 13. Тяжело вздохнув, Кучики достала из стопки бумаг небольшую книгу в тонкой обложке – один из самых странных «подарков» Урахары. Помнится, шляпник когда-то уверял ее, что наступит время, когда ей захочется записать какие-то свои мысли в этот… как же он называл эту книженцию? А, точно, дневник! Потратив несколько секунд на то, чтобы сосредоточиться, Рукия бегло пролистала несколько первых страниц и, наконец, остановилась на пустой строке. Рука чуть дрогнула, однако постепенно на белоснежном листе бумаги начали появляться первые символы… «Несколько дней… несколько дней, превратившиеся в один сплошной и непрерывный кошмар. Когда Ренджи ворвался в поместье и начал вопить на всю округу, я готова была отдать все, что угодно, чтобы это оказалось чьей-то глупой и жестокой шуткой… Ичиго… я всегда знала, что он рисковал жизнью едва ли не чаще, чем некоторые капитаны за всю жизнь, но я никогда не могла представить его… его… Я никогда не верила, что он может умереть. Я, шинигами, которая сама… Кто-то говорил, что человека начинаешь по-настоящему ценить, только когда его нет рядом. Теперь, кажется, я начинаю понимать… Я стараюсь не вспоминать о том, как жила у него несколько недель подряд. Не потому, что мне больно вспоминать… Я не хочу искажать его образ, искать какие-то намеки или загадки… Я хочу, чтобы он остался таким, каким я запомнила его на горе Соукиоку.» На секунду засомневавшись, стоит ли доверять такие данные бумаге, Рукия вздохнула и продолжила заполнять строки. «Среди капитанов полнейший разлад. Кажется, прежними остались только Унохана-тайчо и Главнокомандующий. Они чем-то похожи на вековые деревья – время идет, а они ни капли не меняются, какие бы бури не проходили мимо них. Укитаке-тайчо совсем слег. Недавно у него была лихорадка – четвертый отряд едва успел его откачать. Как бы ни было неприятно это признавать, но, боюсь, капитан окончательно потерял форму. Боюсь, если так пойдет дальше, через несколько лет могут снять с должности. Недавно приходила Нанао-сан, жаловалась, что Кьераку-тайчо не отрывается от бутылки. По ее словам, он стал подозрительно замкнутым: раньше приставал ко всем подряд, подшучивал, словно выпускник Академии… А теперь и носа за бараки не покажет, выходит из кабинета только на собрания и построения. К слову об остальных капитанах. В других отрядах дела едва ли не хуже. В одиннадцатом что ни день, то новая драка. Мадараме и Юмичика не справляются, а Зараки уже несколько раз порывался уйти обратно в Руконгай. Не знаю, кто и как его сумел удержать, но Ячиру поговаривала о том, что к ним приходила «страшная тетка с косой». Если думать от «косы»… но не Унохана же это? Ренджи наконец стал капитаном шестого отряда. Правда, без лейтенанта… Как говорится, без штанов, но в шляпе. Хотя я не думаю, что ему сейчас шибко лучше, чем мне: когда несколько рядовых пришли поздравить его с повышением, он чуть не прибил их всех банкаем. Хитсугая стал еще более колючим и нелюдимым. Мацумото жалуется, что теперь он совсем не уделяет ей внимания: то пропадает у Хинамори, то зарывается с головой в документы до самой ночи. Что-то мне это напоминает… Комамура зачем-то настойчиво добивался приватной аудиенции с Главнокомандующим. Не знаю, о чем они говорили, но теперь в седьмом отряде от капитана словно осталась одна лишь тень. Маюри и Нэму пропадают в лабораториях. Двенадцатый отряд отстранили от всех расследований в Генсее, так что Куротсучи практически полностью связали руки. Акон лишь тихо стонет и шепотом молится о том, чтобы его капитан кого-нибудь мимоходом не убил. Второй отряд? Капитан Фон держится так, словно и впрямь ничего не произошло. В конце концов, ей ведь и по «профессии» положено иметь больше выдержки, чем у других. Однако Омаэда успел разболтать о том, что их отряд отправляли в Генсей после покушения… если учесть, что в этот же день отлучались Укитаке-тайчо и Кьераку-тайчо… Что произошло там, в Мире Живых? Что могло выбить из колеи двух самых сильных капитанов? Это ведь наверняка связано с Ичиго… Ренджи молчит, как партизан. Он вхож на собрания капитанов как… кого я обманываю? Вопрос о его официальном вступлении на должность уже давно решен – остались лишь формальности. Брат же… Брата задержали, как только он появился из Сенкаймона. Я не знаю, стоит ли мне жалеть или, наоборот, радоваться, что меня не было рядом. Возможно, тогда я смогла дать ему возможность… Нет, он бы не стал убегать. Бегут только те, кто боятся, а брат… Я уверена, все это неправда. Он не мог поднять руку на Ичиго! У них и впрямь были очень непростые отношения, но после предательства Айзена Нии-сама несколько раз разговаривал со мной о Куросаки и никогда не запрещал мне пытаться с ним увидеться. Это ложь, подстава… Главой клана традиционно не может быть женщина. Так мне заявили эти старые пни, которых кто-то назвал старейшинами. Эти седые дураки серьезно решили подыскать мне «подходящую партию»! Что б их… Они уже смирились с тем, что Нии-сама навсегда оказался в Башне Раскаяния… А я? Я… формально я не являюсь лейтенантом, но сейчас вся отчетность по отряду лежит на мне. К расследованию меня и близко не подпустили, мол «личная заинтересованность». Конечно! Когда моего брата обвинили в том, чего он не совершал!.. Я не хочу этого признавать, но мне действительно страшно. Я совершенно не понимаю, что должна делать сейчас. Если оставить все, как есть… Меня отдадут какому-нибудь лощеному аристократишке и, скорее всего, заставят выйти в отставку… Черта с два! Я не буду сидеть на месте, но… но и что делать, тоже не представляю. Стоит сделать один неверный шаг, и тогда меня саму упекут в тюрьму, а это – точно крест и на мне и на Нии-сама. Я должна действовать осторожно. Стоит попытаться связаться с Урахарой – он точно должен что-нибудь знать. Под его наблюдением вся Каракура… только вот как сделать это незаметно? Я не знаю… Иногда я завидую ему. Он почти всегда шел напролом, никогда не останавливался на полпути… Даже когда падал на землю, все равно поднимался и шел дальше. Я уверена, будь он сейчас здесь, со мной, мы бы нашли способ разобраться во всем. Но теперь его нет. И больше никогда не будет. По словам Маюри, кто-то уничтожил его Сон Души – теперь нет надежды даже на перерождение… Где ты, Ичиго?»

***

Гарганта распахнулась над вечерней Каракурой своей темной пастью. Две фигуры стремительно вырвались наружу, рассекая застывший в ожидании ночи воздух. Лето успело полностью вступить в свои права, властвуя над городом которую неделю подряд. Однако странные пришельцы не обращали внимания на зной, жару и засушливость. Улькиорра был уверен, что его Сонидо одно из самых быстрых в Эспаде. Но сейчас, следуя за рыжеволосым, Кватро окончательно понял одну вещь: есть совершенно разные ступени понятия термина «скорость». Едва поспевая за мелькающим впереди силуэтом, арранкар вынужден был прикладывать все усилия, чтобы не слишком заметно отставать и при этом поддерживать свое извечное амплуа. Прислушиваясь к самому себе, Шифер силился понять, почему стремится выглядеть перед этой ходячей загадкой так же, как и перед Айзеном-сама… И пока что не находил удовлетворительного ответа. В отношении Куросаки пустой теперь не применял слово мусор – во многом, чтобы лишний раз не подвергать сомнению собственные стереотипы. Летевший перед ним был не просто сильнее или быстрее, он был… Ичиго камнем рухнул вниз, набирая умопомрачительную скорость. Еще с высоты птичьего полета он различил знакомые квартал и улицу. С болью в сердце вспоминая увиденное в тронном зале, юноша до последнего надеялся, что это окажется лишь фикцией, нагло сфабрикованной подделкой… Однако уже спустившись ниже, парень понял, что все, показанное ему ранее, было реальностью. Жуткой, неправдоподобной, но реальностью… Завалы уже успели разобрать, возгорание потушили на месте, прорыв в газопроводе давно заделали… тела, наверняка, уже извлекли… или то, что от них осталось. В любом случае, рядом с могилой Масаки Куросаки скоро вырастут еще три мраморные плиты. Проходя по развалинам с чуть приоткрытым ртом, Ичиго проводил пальцами по обгоревшим стенам, наступал на обугленные остатки досок и почерневшие от сажи осколки стекла. В этом адском пекле мало что могло уцелеть, но рыжий упорно гнал от себя эту мысль, и, ходя по останкам дома, словно надеялся на чудо… Чудес не бывает. Улькиорра бесстрастно наблюдал с Куросаки, остановившись прямо в воздухе над развалинами. Пустой не ощущал в себе определенных эмоций в отношении происходящего, однако и не мог с уверенностью сказать, что он абсолютно равнодушен. С такой же настойчивостью, что и рыжеволосый, арранкар упрямо гнал от себя «ненужные» мысли. Юноша же внизу вновь обрушил все предположения о своем возможном поведении, которые успел выстроить Кватро. Вновь Куросаки был предельно спокоен внешне, чтобы пытаться выяснить, какая гамма чувств бушует у него внутри. Это одновременно настораживало и заставляло пустого проявлять к рыжеволосому все больше и больше внимания. Видимо, так и не найдя для себя больше ничего, стоящего хоть минуты внимания, Куросаки отошел от развалин неспешной походкой. Лишь напряженные плечи и сведенные вместе брови давали знать, что их обладатель не в лучшем расположении духа. Отвернувшись от дома, Ичиго на глазах у Кватро отвернулся от нагромождения обгорелых обломков. Простояв с закрытыми глазами чуть больше минуты, юноша, видимо, приняв для себя какое-то решение, чуть склонил вперед голову. Одновременно с этим воздух по всей Каракуре и окрестностям сотряс мощнейший удар, заставив весь мегаполис вздрогнуть, как при землетрясении. Испуганно вспорхнули с деревьев птицы, тревожно подняли голос коты и собаки, загомонили сигнализации… в некоторых местах ближе к центру импульса на мгновение стало почти невозможно дышать – воздух налился свинцовой тяжестью… Улькиорра, едва оправившись от внезапного выброса реяцу, едва успел отскочить в сторону: от места, где раньше находилась клиника Куросаки, к небесам взмыл огромный огненный столб, испепеляя и нестерпимо жаря все вокруг. Единственным существом, устоявшим в этот момент на ногах, был непосредственно сам Ичиго, продолжавший с задумчивым лицом стоять спиной к адскому пламени. Словно вспомнив о чем-то, парень поднял голову вверх и, нашарив взглядом Улькиорру, быстро вышел из поступи уже рядом с арранкаром. Щелчок пальцев – и столб огня исчез, словно его и не бывало. - Мы отправляемся? – первым решил нарушить странное молчание Улькиора, достав руку из кармана, чтобы открыть проход между измерениями. - Еще нет, - после небольшой паузы ответил Куросаки, провожая взглядом садящееся за горизонт солнце. – Я хочу кое-кого навестить. Ты ведь не против? Отрицательно покачав головой, пустой вопросительно посмотрел на спутника, ожидая, куда тот решит направиться на сей раз. - Кстати, ты можешь воспроизводить так все, что когда-либо видел? Не ожидая подобных слов от рыжеволосого, Кватро коротко кивнул. - Вот и замечательно, - делая какие-то одному себе понятные выводы, проговорил Куросаки, разворачиваясь спиной к Шиферу. – Постарайся все запомнить в мельчайших деталях… С удивлением замерев на месте, пустой едва не пропустил момент, когда Куросаки сорвался в поступь. Только что арранкар в последний момент подавил в себе желание пренебрежительно хмыкнуть, как это делали некоторые его «коллеги» по Эспаде, сопровождая этот жест словами о превосходстве собственных способностей. Пустые, арранкары… но на самом деле все так по-человечески…