Betrayer

«И ты хочешь сказать, что вот так спокойно поднимешь руку на тех, кого считал своими друзьями?» - раздался в голове ехидный голос, так живо напоминающий интонации бледного пустого. Ичиго прекрасно понимал, что его альтер-эго сейчас едва ли может выходить на контакт. Скорее, сам юноша придавал внутреннему собеседнику эти черты. И все же… «Ты готов… убить? Не нанести рану, не оставить лежать без сознания, а именно убить?» Парень лишь упрямо сдвинул брови и сердито выдохнул через нос. Он и сам не знал, насколько сильна ненависть в его сердце, чтобы ему хватило сил обратить оружие против шинигами. Он никогда не убивал людей или проводников душ. Только пустые, которых он и за разумных существ не считал… «А ведь это не те монстры, которые попросту вырвались из Уэко Мундо, чтобы пожирать все и вся на своем пути. Они… нет, не такие же, как и ты… Скорее, это ты не такой, как они. Но у вас все же много общего.» Ичиго знал и это. Он и сам до сих пор не мог разобраться не только в том, кем является сейчас, но и кем был до недавних событий. Человек, шинигами, пустой? Что за причудливая каша из реяцу, казалось бы, совершенно несовместимых видов, варится внутри него? «Но даже в таком случае, зачем тебе уничтожать весь Сейретей? Не лучше ли просто найти конкретных исполнителей, чем устраивать всеобщий геноцид? Стоит ли вмешивать в дело тех, кто и впрямь ничего не знает о случившемся?» А вот в этом Куросаки не мог быть точно уверен. Часть его кричала о том, что все шинигами должны поплатиться за гибель его семьи. Ненависть в глубине глаз загоралась неяркими огоньками, стоило ему хоть на минуту обратиться к подобным мыслям. Однако другая часть была против такого решения. Действительно, так ли необходимо втягивать совершенно не причастных? Раскручивать кровавые жернова, лишь увеличивая глубину конфликта? «Быть может, ты просто ищешь выход и оправдание для собственной жестокости?» - глумливо поинтересовался голос. Справедливость – расплывчатое понятие. То, что является абсолютной аксиомой для одного, у другого вызовет исключительно непонимание и отторжение. Его собственное понимание правды может кардинально отличаться от того, на которое полагаются шинигами: для них его смерть и уничтожение его семьи вполне может быть не преступлением, но оправданным, хотя и мало приятным, шагом, исключительной необходимостью. Избавляясь от всех Куросаки разом, в Готей 13 едва ли могли помыслить о том, что кто-то из этой семьи сумеет выжить… поэтому и действовали жестко и максимально быстро, не задумываясь о такой вещи, как расплата. «В их понимании ты уже давным-давно мертв. Тебя не существует по определению. В таком случае, чего им бояться и зачем осторожничать?» - ядовито подсказывал голос. «Но даже если ты решишь пойти против них, они никогда не дадут тебе просто так прийти к цели и призвать их к ответу. Ты для них не судья и не прокурор, понимаешь ведь? Все твои действия будут лежать исключительно на твоей же совести. В таком случае, даже если ты убьешь кого-то из них, по сути, станешь таким же преступником. Прямое столкновение с тобой для них не представляет интереса. В преддверие войны с Айзеном, ты мог бы послужить неплохой разменной монетой в их игре, но не более. Шинигами не станут действовать напрямую, если ты бросишься на них с открытым забралом. Ты ведь не забыл, что в этом мире у тебя еще остались вполне себе живые друзья, которых можно легко взять в заложники? Орихиме, Исида, Чад, Тацуки, Кейго… нужно ли перечислять до конца? А если в Сейретее, скажем, сначала пошлют сражаться не капитанов, а тех, с кем ты успел познакомиться немного ближе: Иккаку, Юмичика, Ренджи… или Рукия? Ты так легко уберешь их со своего пути? Пойми, это уже не тот Сейретей, в который ты вторгался, чтобы спасти взбалмошную Кучики. То, что ты и твои спутники тогда не пострадали – неведомое, невероятное, просто фантастическое везение вкупе с планами Соуске, который вертел весь этот Готей… Это война. Подлая, несправедливая, полная грязи и нечистот война. С тобой не будут церемониться. И пока в глубине души ты рассчитываешь, что все это оказалось фатальной ошибкой, что все можно вернуть назад… Ты не сможешь отомстить. Впрочем, чего ты на самом деле хочешь? Только ли втоптать в грязь все тринадцать отрядов? Если на то пошло, то почему ты не заставил Айзена открыть проход в Руконгай? Сметая все на своем пути, ты убил бы всех, до кого мог дотянуться, и только-то… Ты уверен, что хочешь именно этого? Айзен хитер. Все произошедшее в тронном зале едва ли имеет хоть половину общего с его собственными словами. Возможно, отчасти он был вполне правдив, но лишь отчасти. Этот отступник никогда не скажет тебе всю правду. Пойми, ему не нужен «союзник», ему нужен инструмент. Легко поддающийся психологической обработке материал, точно такая же пешка, о которых он вещал тебе не так давно. Он уверен, что после потери семьи ты станешь легко внушаем, и натравить тебя на Сейретей не составит ни малейшего труда. А там… так ли у него мало способов от тебя избавиться? Думай, Ичиго, хорошо думай. В борьбе с Готеем глупо полагаться только на собственные силы. Одной лишь реяцу проблемы не решить… Впрочем, ты ведь и сам уже почти готов ответить, как именно собираешься воспользоваться Хоугиоку?» Куросаки лишь кивнул, соглашаясь с собственными мыслями. Определено, он понимал. То, что он увидел в Уэко Мундо было не просто везеньем, это было настоящим подарком судьбы: щедрым, преподнесенным почти что на блюдечке с голубой каемочкой. Модифицированные пустые с практически полноценным внутренним Я… Ичиго не знал, насколько они действительно сильны и способны, но даже малой части увиденного было достаточно, чтобы понять: подобные Улькиорре, Ннойторе и Неллиель при должном умении легко поставят Сейретей на грань гибели… «Ты мыслишь в верном направлении. Но задумайся: что ты можешь предложить им? Что-то такое, чего не смог дать им Айзен? Что может быть нужно пустому? Ведь очень велика вероятность, что у каждого из них есть своя заботливо скрытая от других мечта, желание… каким бы странным, темным или непонятным оно ни было… Ты понимаешь, к чему идет дело, так ведь? Мало избавиться от Айзена. Из-под палки ты не заставишь их сражаться на полную… Будь убедительным, Ичиго…» Выходя из поступи, парень приземлился на асфальт. Не оглядываясь, он мог уверенно сказать, Улькиорра за его спиной сделал то же самое, оставаясь где-то на два шага позади. Повинуясь странному желанию, Ичиго решил дойти до нужного места своим ходом. Медленно следуя по знакомым улочкам, Куросаки внимательно осматривал все: фонарные столбы, плитки, тротуар, проносившиеся по дороге машины, невысокие заборы, старые и новые здания… Словно чувствуя, что едва ли покажется здесь вновь в ближайшее время, юноша цеплялся взглядом за всякую мелочь, стараясь как можно четче запомнить происходящее. Он двигался вперед без четкой цели перед собой. Когда оба пришельца из пустыни остановились напротив забора магазина Урахары, Ичиго замер, исследуя территорию таким же внимательным взглядом. Парень на протяжении всего пути так и не смог вынести однозначного решения и сейчас, следовало признать, все еще колебался насчет правильности своих действий. Он слабо представлял себе, о чем станет говорить со шляпником… да еще и в том случае, когда за спиной маячит пустой. Впрочем… - Подожди здесь, - не дожидаясь ответа, Куросаки двинулся вперед, аккуратно берясь за холодную ручку калитки. Внутренний двор был пуст, хотя было явно заметно, что в нем недавно прибирались. В самом помещении Ичиго ощущал только реяцу загадочного хозяина заведения. Если Тессай, Шихоин или Уруру с Дзинтой и были здесь, то очень умело скрыли свое присутствие. Торговец мог легко пустить в ход одну из своих разработок или просто спрятать близких в полигоне под магазином. В конце концов, это едва ли бы что-то решало, но… Ичиго никогда не считал, что обладает хорошей интуицией, однако сейчас внутренний голос непрерывно нашептывал ему о том, что все здесь подозрительно… нет, даже не попахивает, а просто ужасно воняет какой-то ловушкой. Зная Киске, это было как минимум странно: его гениальный мозг наверняка бы мог найти подходящий способ ввести в заблуждение самый искушенный ум… Так что же происходит сейчас? Урахара ждет кого-то еще? «Или же он наконец перестал считать нужным скрываться…» - Добрый вечер, Куросаки-сан! – известил довольный голос Урахары о прибытии хозяина заведения. – Вы пришли как раз вовремя! - Да ну? – в показном удивлении приподнял бровь Ичиго, демонстрируя свое отношения к подобного рода приветствиям. Он уже понял, что Киске задумал нечто из ряда вон выходящее, но никак не мог разобраться, чем именно это грозит непосредственно ему самому. - Что за недоверие я слышу в вашем голосе, Куросаки-сан… - прикрывшись веером, замахал свободной ладонью Урахара. Тем не менее, взгляд из-под панамки оставался все таким же цепким, словно ученый находился в собственной лаборатории, наблюдая на мониторе занятные данные. - Примите мои извинения, Урахара-сан, - с притворной учтивостью наклонил голову рыжеволосый, пытаясь определить, готовит ли шляпник ему какую-то подлянку или все же настроен вначале побеседовать. После увиденного на «экране» в Лас Ночес доверие к этому человеку заметно поубавилось, однако парень все же не мог окончательно увериться в том, что торговец не имел для своего невмешательства веских причин… хотя нужны ли были вообще причины шинигами-изгнаннику? В любом случае, ответить на эти вопросы мог только он сам. - Честно признаться, я не ожидал вас увидеть в таком… здравии… - тщательно подбирая слова, продолжил Киске, старательно обмахиваясь веером. – Но, должен признать, факт вашего присутствия меня в немалой степени радует… - Это почему же? – насупился рыжий, внутренне готовясь к самым неприятным последствиям для себя. Торговец, впрочем, никаких действий не предпринимал, держал руки на виду и всячески выставлял напоказ свое дружелюбное расположение. Что еще больше настораживало парня. - Потому что с вашим приходом для меня открылся целый океан возможностей, недоступный прежде ни одному ученому… Интуиция и все возможные «шестые чувства» уже не просто кричали, они истерично вопили, что вот-вот грянет гром. Однако Ичиго упорно не трогался с места, продолжая надеяться, что Урахара все же не пересечет последнюю черту, убивающую всякое понимание и доверие между двумя людьми. Огромный белоснежный круг со странной вязью причудливых символов вспыхнул под ногами Куросаки, на мгновение ослепляя того нестерпимым светом. Вверх взметнулись три полупрозрачных столба, каждый из которых увенчивал отдельный символ: готический крест, уродливая маска и миниатюрная катана… - Я вижу, вы уже поняли предназначение этих предметов, Куросаки-сан, - приближаясь ближе к барьеру, заговорил Киске. – Все эти столбы олицетворяют определенное начало, одну из трех основных сил, господствующих в нашем мире: крест – квинси, маска – пустые, катана – шинигами… Должен вам сказать, я и впрямь невероятно рад, что получил вас в качестве первого опытного образца. Могу с уверенностью заявить, что еще никому не удавалось… - Барьер? – не обращая внимания на треп торговца, задал вопрос Ичиго. Парень не выглядел растерянным или испуганным. Как, впрочем, озлобленным или готовым рвать и метать. Юноша вновь сделал для самого себя какие-то выводы и действовал исключительно так, как считал нужным. - В точку! – воскликнул Урахара, одним движением складывая веер. – Причем уникальнейший! Я уверен, в Обществе Душ отдали бы все, чтобы заполучить эту технологию… Это не просто барьер, Куросаки-сан, который нужно поддерживать собственным реяцу. Это полностью автономная система, которая построена на принципе взаимодействия полярных сил. Данные столбы, условно говоря, резонируют друг с другом, а также с реяцу того, кто находится внутри, автоматически уравновешивая уровень духовного давления со стороны того или иного «источника». То бишь, скажем, если внутри окажется пустой, реяцу квинси и шинигами попросту сведут на нет его способности, возвращая к уровню обычной души плюс. Безусловно, удобно и убойно, не так ли? Правда, на его настройку исключительно под ваше реяцу я потратил около месяца и почти полностью истощил свой собственный резерв, но результат, Куросаки-сан, результат! – ученый мечтательно закатил глаза. - Зачем? – почти что прошептал Ичиго. Он понимал, что едва ли сможет поставить себя на место самого ученого, однако в его мыслях никак не укладывались два совершенно противоположных образа: добродушного торговца со своими странностями и жесткого целеустремленного ученого, готового на все ради успеха очередного эксперимента. Слишком тяжело признать врага в том, кто недавно практически бескорыстно помогал тебе… - Потому что в самом скором времени вам уже будет исключительно все равно, Куросаки-сан, - отбросив шутливый тон, наставительно поднял палец вверх Урахара. От былого дружелюбия не осталось и следа: теперь перед юношей предстала натура истинного исследователя… Холодная и безжалостная. - Я был бы и рад оставить вам хотя бы какое-то подобие сознания, Куросаки-сан. Однако это чревато совершенно непредсказуемыми последствиями. Честно признать, против вас и вашей семьи я изначально ничего не имел: вы представляли определенный интерес, но куда проще было наблюдать, не вмешиваясь, чем пытаться напрямую влиять на ход дела. Да и ваш отец не позволял мне напрямую воздействовать на события… Мне было очень жаль, когда Сейретей устранил сначала вас, а затем вашу семью. Но уже когда со мной связался непосредственно Нулевой отряд, предупреждая о вашем возможном появлении, я был невероятно удивлен… Но, признаюсь, для меня, как исследователя, перспективы были слишком заманчивы: испытать свою разработку и наконец получить соответствующую моим знаниям и возможностям должность в Королевском корпусе… Не знаю, Куросаки-сан, не знаю… возможно, в ваших глазах это выглядит мелочно или несправедливо, но… - Мне все равно, - ледяным тоном перебил шляпника Ичиго, поднимая тяжелый взгляд от носков собственной обуви на уровень лица собеседника. Урахара непроизвольно вздрогнул, с трудом подавив желание отступить назад: в глазах юноши не было ни малейшего намека не эмоции. Радужка медленно тускнела, тонкая линия губ не изгибалась и не дрожала… Ему действительно была безразлична дальнейшая судьба торговца, открывшего в свое время для него удивительное измерение шинигами. И все же… Что-то неуловимое в чертах лица рыжеволосого не давало покоя шинигами-изгнаннику. Урахара вздрогнул. Урахара медленно выдохнул, преувеличенно облегченно выдыхая. Урахара наконец отступил чуть назад, словно пытаясь охватить взглядом весь двор, будто там могла быть какая-то западня… в его собственном дворе! Урахара наконец понял, что именно насторожило его в пришельце… Полное отсутствие каких-либо эмоций по отношению к нему, Киске. Куросаки словно разом оборвал все нити, когда-то связывающие их вместе. Ни в сердце, ни в разуме парня не было больше никаких чувств по отношению к нему… лишь пустота на том месте, которое когда-то занимал образ шинигами-торговца. - Признаться, вы меня немного напугали, Куросаки-сан, - выдавив из себя смешок, еще энергичнее замахал веером Урахара. – Такое чувство, будто это я на вашем месте с заблокированным реяцу… Впрочем, самонадеянность всегда была отличительной чертой любого члена вашей семьи. Вы переоцениваете себя… - Я хотел бы поблагодарить вас, Урахара-сан, - прервал словоизлияние шляпника Ичиго, вытаскивая правую руку из кармана. Киске не видел ничего похожего на оружие в его руках… да и что парень мог вообще сделать в такой ситуации? Он не может пользоваться реяцу, не может! Все его духовные силы заблокированы… Но в чем тогда дело? - Позвольте… - начал было торговец, но мгновенно остановился, стоило рыжеволосому вновь заговорить. - Я могу сказать, что вы были моим самым лучшим учителем, - делая акцент на слове «были», Ичиго вновь заставил торговца вздрогнуть. – И ваш последний урок, безусловно, я запомню навсегда. - …? - Никогда не переоценивайте себя! – разнесся по всему двору магазинчика возглас Куросаки. Поднявшийся порыв ветра взметнул вверх тучу пыли, песка, опавших листьев, сорвал черепицу с крыши заведения, разметал аккуратно сложенные возле забора метелки и совки. Вынужденный на несколько секунд заслониться рукавом, ученый потерял из виду своего пленника. А когда открыл глаза… С громким стеклянным звоном колонны рассыпались бесцветными осколками, обрушиваясь на двор причудливым дождиком. В последние отпущенные им мгновения они ловили лучи садящегося солнца… А среди сверкающих обломков медленно двигался в сторону Урахары Ичиго, сжимающий в правой руке… Глаза шляпника полезли на лоб, расширяясь при этом подобно чайным блюдцам. В ладони Куросаки держал не привычный тесак, обернутый бинтами, не воплощение своего занпакто в банкае… Это не имело ничего общего со всеми духовными мечами, когда либо виденными Киске за всю его бытность шинигами. В руке юноша словно сжимал разреженный воздух, принявший очертания катаны. Клинок, представший перед Урахарой, был соткан из чистейшей реяцу, первичной духовной энергии, которой не нужно было никакое материальное воплощение… - Это же… - прошептал Киске, не делая ни малейшей попытки двинуться в сторону. Словно прикованный ногами к порогу собственного дома, ученый не мог тронуться с места, заворожено переводя взгляд с удивительного оружия на его обладателя. - Я не знаю, что именно произошло с Зангецу, - ровным голосом сообщил Куросаки, приближаясь к Урахаре. – И, честно говоря, знать не хочу. Грош цена занпакто, которое бросило своего хозяина в самый важный момент. Мой пустой… впрочем, как кое-кто недавно говорил… Вам. Уже. Будет. Безразлично. Прозрачный клинок врезался в грудь шинигами, как нож в масло. Разрывая плоть, пробивая ее насквозь, лезвие свободно вышло с другой стороны, попросту нанизывая захрипевшего ученого на себя. С едва заметным отвращением на лице Ичиго наблюдал за тем, как руки торговца с дрожащими пальцами тянутся к нему, словно стремясь ухватиться за ворот. Как протянулась из приоткрытого рта тонкая ниточка слюны, перемешанная с кровью. Как упали на пол веер и трость, как сорвалась с головы полосатая панамка… - Прощайте, Урахара-сан, - прошептал парень, наблюдая за выкатившимися глазами капитана-изгнанника. Юноша отчетливо ощущал реяцу шинигами, исходившую из этого тела. Киске и впрямь решил не прятаться, выйдя навстречу незваному гостю самолично. За что и поплатился… Выдернув лезвие из груди своей жертвы, Куросаки придирчиво осмотрел клинок: на нем не осталось капелек крови… Что ж… - Что бы вы ни сказали, думаю, едва ли бы это могло объяснить мне произошедшее, - наблюдая за тем, как рассыпается на крупицы реяцу тело бывшего капитана, произнес Ичиго. – Может, стали бы оправдываться каким-то высшим благом, исследовательским интересом… Я не собираюсь вас осуждать. Но и оставлять в живых после всего случившегося – тоже. Куросаки, погруженный в собственные мысли, не озаботился тем, чтобы проверить окрестности на наличие слежки, полностью полагаясь на сознательность своего «провожатого». Вспыхнувший на месте магазина столб пламени уничтожил скромное заведение, чистенький дворик и аккуратный забор… Улькиорра же, полностью поглощенный невероятным зрелищем, несколько более халатно, чем обычно, подошел к своей задаче наблюдателя и также не смог отвести достаточно времени на обнаружение слежки. Прошло несколько минут после того, как пасть Гарганты захлопнулась над Каракурой, прежде чем из своего укрытия, пошатываясь, словно пьяная, выбралась закутанная в плащ, скрывающий духовную энергию, Рукия. Опершись на стену, девушка шокировано уставилась на громадное пепелище, с которым было связано столько воспоминаний… «Ичиго… что же ты наделал?»

***

Под сводами дворца Лас Ночес вновь раздавались гулкие отзвуки шагов двух пар ног. Сопровождающий Куросаки Улькиорра буквально впился острым взглядом зеленых глаз в спину размеренно шагавшего впереди рыжего. Действия этого… существа… этого… Кватро никак не мог подобрать подходящее определение, чтобы хотя бы приблизительно характеризовать природу юноши, действия которого напрочь опровергали все гипотезы и предположения арранкара. После встречи с Урахарой Киске, Улькиорра мог сказать только одно: он не имел ни малейшего понятия о том, какие мысли поселились в голове рыжеволосого чуда. Отсутствие занпакто, огромный уровень духовной энергии и удивительная способность влиять на собеседника… Кватро, в отличие от Киске, увлеченного изучением оружия гостя, смог проанализировать ситуацию и понять, каким образом Куросаки избежал влияния барьера: техника, рассчитанная на полное подавление способностей противника, действительно сработала безупречно, напрочь отрезав для рыжего любые пути для подпитки собственной силы. Однако ученый не предусмотрел возможности того, что в дело вмешается четвертая сила, находящаяся над этими началами – Хоугиоку. Не было никаких сомнений в том, что парень воспользовался буквально вживленным в него «камушком»… Однако… «Следует доложить обо всем Владыке.» А Ичиго в свою очередь, безошибочно ориентируясь в коридорах, направлялся к тронному залу. Парень не сомневался, что Айзену уже наверняка известно о произошедшем. Зная одного из искуснейших интриганов и манипуляторов Сейретея, можно было с уверенностью сказать, что послан в Генсей был не только Улькиорра. Створки дверей тихо распахнулись, пропуская в помещение Куросаки и его спутника. В глаза ударил непривычно яркий для полумрака дворца свет многочисленных кристаллов, наполненных реяцу. Кроме важно восседающего на троне Владыки, у подножия трона расположился еще один участник то ли комедии, то ли трагедии – Ичимару Гин собственной персоной. Довольная улыбка лиса всея Готея и хитрый прищур приветствовали новоприбывших. - Итак? – разнесся по помещению голос Соуске, скучающе наклонившего голову набок. Взгляд карих глаз на секунду задержался на Кватро, а затем переключился на Куросаки. - Я убедился в твоей правоте, - чуть наклонившись вперед, словно имитируя легкий поклон, ответил Ичиго, вызвав искреннее удивление что у Айзена, что у его серебряноволосого советника. От юноши признания чужой правоты практически по самому прибытию не ожидали даже по самым смелым прогнозам, однако… - Ты готов принять свою судьбу и занять достойное тебя место? – справившись с эмоциями, Владыка неспешно поднялся с трона, в величественном жесте протягивая правую руку к Куросаки. Лишь в самой глубине остатков своей души мужчина позволил себе нечто похожее на ликование: он заполучил самую сильную и смертоносную фигуру для предстоящей партии. Теперь вопрос войны с Готеем и впрямь можно спокойно переименовать в вопрос о поражении Готея. Лица Ичиго не было видно из-за склоненной головы и волос, отбрасывающих глубокую тень. Парня не выдавали никакие лишние движения или порывы, он был максимально собран и сосредоточен. Прислушиваясь к самому себе, он пытался воспроизвести в своем воображении технику Айзена, с помощью которой тот демонстрировал ему собственный Сон Души. Наконец, выдержав паузу и сделав необходимые внутренние манипуляции, юноша выпрямился, с пугающей скукой глядя на замершего на троне Соуске. - Нет. Айзен с удивлением уставился на полупрозрачный клинок, пронзивший сосредоточение его реяцу. Едва различимое невооруженным взглядом лезвие прошло насквозь… провожая всю длину меча пораженным взглядом, Соуске различил гарду, рукоять, тонкие пальцы, сжимающие ее… - Судьбы не существует, Айзен, - словно объясняя маленькому ребенку прописные истины, произнес Ичиго. – Мы сами принимаем решения. Только. Сами. Тишину Лас Ночес разорвал громкий вопль.