Betrayer

Прохладный ветер швырнул в лицо целое облачко белоснежного песка, однако Рукия даже не поморщилась. Сейчас такие мелочи, как пронизывающие до костей холодные потоки воздуха и колючие песчинки, не играли для нее ровным счетом никакой роли. Девушка вновь ушла глубоко в себя. Такое поведение было для нее не слишком-то и характерно: Кучики редко теряла связь с реальностью, погружаясь в свои мысли. Сейчас она словно находилась на зрительском кресле в каком-то немом театре. Будто со стороны наблюдая за самой собой, она видела жалкую, по сравнению с огромным дворцом, невысокую фигуру, чью хрупкость не мог скрыть даже бесформенный бежевый плащ с капюшоном. Фигура неподвижно замерла на песке в считанных шагах от первых плит, видимо, символизирующих здесь ступени (даже самая маленькая из них дотягивала в высоту едва ли не половину роста девушки). Луна лениво освещала лишь тонкую прядь волос, выбившихся из-под ткани – лицо Кучики находилось в тени. Прикрытые веки не давали понять по выражению глаз, о чем сейчас задумалась шинигами. Пыталась ли она понять, что же все-таки на самом деле произошло с Ичиго в общем и целом? Тогда, возле магазина Урахары… Этот странный барьер, мощь которого она ощутила, находясь даже на очень приличном расстоянии… Коря себя за боязнь подойти ближе, она верила, что сумей расслышать хотя бы пару слов из того разговора, и, возможно, ей бы не пришлось гадать, что делать и кого слушать. Если Ичиго сейчас и впрямь находится под иллюзией Айзена, помочь ему уже не в силах никто. Нет такого способа, чтобы со стороны развеять абсолютный гипноз. Теплившуюся в голове мысль о том, что нужно лишь «подтолкнуть» Куросаки к тому, чтобы он начал самостоятельно воспринимать окружающую действительность, Кучики отмела: Соуске наверняка озаботился не только недавними воспоминаниями рыжего, но и его прошлым в Генсее еще до становления шинигами. «Я могу убить его? Я и впрямь могу убить его после всего случившегося?» - мысленно обращалась к себе самой Рукия. – «Даже если это угрожает Обществу Душ… нас всегда учили, что Баланс – всегда выше всяких договоров и обязательств. Слишком простая, слишком условная картина мира, где мы, шинигами, спасители душ, а пустые лишь тупые всепожирающие твари. Где все квинси – нарушители спокойствия, а живые люди с высоким уровнем реяцу – потенциальные преступники… Ведь это все… Неправильно?» Она ненавидела. Ненавидела саму себя за собственную слабость. Ненавидела Урахару за то, что он свалил на нее эту жуткую обязанность. Ненавидела весь Готей за то, что произошло с Куросаки и ее братом. И… - Кучики Рукия, - донесся до нее индифферентный голос, могущий, пожалуй, с наибольшей вероятностью принадлежать глыбе льда, у которой внезапно появились голосовые связки. – Владыка ждет вас. Прошу за мной. Порывавшаяся сходу возразить арранкару Кучики практически мгновенно осеклась, стоило ей встретиться взглядом с вышедшим ей навстречу пустым. В его глазах Рукия не представляла ровным счетом никакого значения: он лишь исполнял отданный приказ, вынуждавший его вступать во взаимодействие с бесполезным мусором. Он не испытывал к стоящей перед ним шинигами ни малейшего интереса. Пожалуй, даже к мошке, размером всего в несколько миллиметров, мы ощущаем куда больший набор эмоций… - Мне нужен Куросаки Ичиго, - упрямо наклонив голову, стараясь говорить как можно тверже, выпалила Рукия, переборов в себе желание послушно кивнуть в ответ на фразу пустого. Последний держал себя с таким достоинством, что у девушки невольно возникали ассоциации с собственным братом: столько же власти в голосе, столько же уверенности в себе… Трудно было противиться или перечить… - Не заставляйте Владыку тратить время попусту, - прошелестел складками одеяния пустой, спокойно разворачиваясь спиной к пришелице. Он даже не воспринимал ее как потенциального противника. И Кучики его понимала: и навскидку разница между ними была невероятно велика. Этот арранкар, пожалуй, легко бы поспорил по запасам духовной энергии с капитаном Укитаке… «Неужели это один из Васто Лордов? А ведь сейчас он еще сдерживает свою реяцу… Кем же должен быть Айзен, чтобы заставить служить себе таких существ?» - Хпф! – демонстративно фыркнув, Рукия все-таки двинулась следом за своим провожатым, который уже успел уйти вперед на немаленькое расстояние. Ясное дело, что пустой никоим образом не среагировал на поведение девушки. Для той это было не более чем мимолетным всплеском эмоций, вызванным желанием показать свою независимость и самостоятельность в достаточно напряженной обстановке. Выпустить пар, если быть точным. Кучики потеряла счет времени. Даже тому, кто с легкостью мог продвигаться по запутанным проходах Руконгая, было отнюдь не так легко с тем же успехом ориентироваться в практически лишенных индивидуальности коридорах. Бесконечный лабиринт и не думал заканчиваться: казалось, будто это не две тени скользят по дворцу, а сами стены проплывают мимо этих двоих, словно шагающих по беговой дорожке. Наконец девушка почувствовала сквозняк. Очередная длинная лестница закончилась на нешироком пятачке свободного пространства, от которого вели еще несколько ступеней, упиравшихся в чуть приоткрытую дверь… - Владыка ждет вас, - пустой вовсе не думал о том, чтобы оказывать шинигами какие-то знаки внимания или почтения. Едва ли это вообще входило в отданный ему приказ. А если учитывать отношение, которое он продемонстрировал Кучики… Следовало ли в таком случае удивляться тому, что неслышимо появившийся арранкар практически также бесшумно испарился, применяя Сонидо? Рукия тяжело вздохнула, совершенно не заботясь о том, что ее могли услышать. По правде говоря, ей было уже глубоко безразлично мнение кого бы то ни было, кроме, разве что, брата и Ичиго. Впрочем… Кто-то говорил, что для того, чтобы забыть человека, следует аккуратно обкладывать его мысленный образ стеной из небольших кирпичиков. Раз за разом, но непреодолимая преграда между двумя людьми будет возрастать, и тогда в сердце на месте чьего-то присутствия останется лишь аккуратная перегородка, которая позволит выкинуть из памяти все, что связано с «ненужным» человеком. Достаточно ли ей было забыть все чувства и переживания, обращенные к Куросаки, чтобы совершить то, к чему ее упрямо подталкивала записка Урахары? Кучики все еще сомневалась. Ругая себя последними словами, мечась из стороны в сторону, она понимала, что на деле все еще не готова, что также продолжает бояться поднять руку на одного из самых дорогих людей. Чувство вины в ней боролось с вбитым в голову чувством долга… Первый неуверенный шаг по лестнице наверх. Первая ступенька. Сжавшиеся кулаки, стиснутые зубы и слегка прищуренные глаза. Возможно, ей стоило предварительно как следует настроить себя, распалить, разозлиться… Не смогла. Поэтому будет вдвойне больнее. Второй шаг. Выровнять учащенное дыхание и хотя бы попытаться успокоить пульс. Закрыть глаза, шумно выдохнуть, распрямить плечи… Третий шаг… Дверь наконец распахнулась, а саму девушку едва не сбил с ног резко ворвавшийся в здание поток воздуха. Пораженная высотой, на которой она оказалась, девушка с широко раскрытыми глазами рассматривала панораму ночной пустыни с высоты птичьего полета. Приоткрыв рот от удивления, она едва не задохнулась, стоило ей подумать, на каком расстоянии от земли находилась площадка… Рукия ожидала всего: гротескного тронного зала с уносящимся ввысь темным потолком, огромной лаборатории с перемигивающимися приборами – обители исследователя… Однако ждала ее лишь ровная каменная поверхность крыши одной из пяти башен Лас Ночес, на самом краю которой, беззаботно свесив ноги, сидел он… - Ичиго… - прошептала Рукия, разом забыв все заготовленные речи. А он даже не повернулся на звук ее голоса, продолжая неотрывно глядеть вдаль. Подставив лицо куда более холодному, чем внизу, ветру, он наблюдал за самым стыком неба и песчаных гор, тонкой полоской видневшимся за многие километры… - Чем разумнее существо, тем сложнее убить его, не правда ли? – соизволил наконец повернуться к гостье Куросаки. Улыбка смягчила черты лица, привычная складка между бровями слегка разгладилась, а взгляд несколько потеплел, стоило ему остановиться на подавшейся чуть вперед Кучики. Несмотря на все произошедшее между ним и Готеем, юноша все же был рад видеть эту шинигами. Все-таки их отношения достаточно долгое время лежали куда дальше грани обычного приятельства… - О чем ты?.. – попробовала было взять инициативу девушка, однако Ичиго перебил ее. - Шинигами с легкостью убивают пустых, потому что никогда не видели в них ни малейшего намека на индивидуальность. Немногие исключения воспринимались как признак случайной мутации, но никак не доказательство того, что у этих существ может проявиться личность… Казалось, будто Куросаки говорит сам с собой: его взгляд оторвался от Рукии и вновь уперся в далекий горизонт. Протянутая ладонь словно предназначалась не Кучики, а какому-то невидимому собеседнику, замершему напротив сидящего на краю крыши рыжего… - Трудно убить то, что имеет способ для самовыражения. Вдруг оно может чувствовать ничуть не хуже, чем мы? Ведь призывая всех к свободе самовыражения, мы немедленно должны открыть им дорогу… - Ичиго! - Однако шинигами никогда не следовали ими же прописанным правилам. То, что выходит за привычные рамки, подлежит уничтожению. Представляя опасность одним лишь своим потенциалом, достойно ли существо того, чтобы ради него рисковать и без того шатким порядком? – сжав ладонь в кулак, Куросаки склонил голову, глядя на плещущиеся внизу волны песка. Неторопливо поднявшись на ноги, он продолжал стоять спиной к Рукии, разговаривая с пустотой. «Я совершенно не чувствую его реяцу… Как это вообще возможно? Даже у самых слабых душ энергетический фон гораздо выше. Тогда почему я сейчас чувствую себя так, словно смотрю на чужое отражение в зеркале?» - Методы Готея, возможно, не лишены рационального зерна. Наверное, редкая другая система смогла бы продержаться так долго, выдерживая огромные потрясения. И все-таки… сам пройдя через это, я могу точно сказать: общество, гасящее все пути для самостоятельности одним лишь насилием, неизбежно встречает закономерный финал – полный застой. - Это неправда… - прошептала Кучики, будучи в шоке от услышанного. Ичиго никогда не осуждал принятые в Обществе Душ порядки. Раньше ей вообще казалось, что юноше давно плевать на все условности и условия с высокой колокольни. Правилами для Куросаки было только то, что он сам воспринимал как оправданные ограничения… Тогда почему сейчас он говорит подобным образом? - Отчего же? – рыжеволосый наклонил голову набок. – Что может значить для тысячелетних капитанов жизнь случайного выскочки, вдобавок носящего в себе чуждую им по природе силу? Разумнее всего использовать его в качестве пешки, которой можно легко пожертвовать, чтобы прикрыть короля… - Ты ошибаешься! - В чем? – все также невозмутимо продолжал Куросаки. – Не так трудно догадаться о причинах. Лишь прикрываясь пустыми словами… - Это не пустые слова! Разве ты забыл, как!.. - Нет, - покачал головой Ичиго, убирая ладони в карманы так, что снаружи оставались лишь большие пальцы. – Это шинигами забыли о них. Разумеется, понятная и отвечающая их интересам картина мира смотрится куда выгоднее действительности. В жизни человека, квинси и пустого в любом случае есть определенное стремление к какому-то идеалу. Но шинигами пришли к тому, что назвали их недостижимыми, заставляя остальных с каждой секундой удаляться от реальности. То, что вы зовете долгом, есть не более чем оправдания убийц, прикрывшихся «законом» от своих преступлений. - Это ложь! – совершенно забывая о сдержанности, выкрикнула Кучики. – Неужели Айзен!.. - Айзен здесь совершенно не при чем. Соуске уже давно мертв… - Что? – Рукия не поверила своим ушам. Это ведь не могло быть правдой… Тот, с кем не смог справиться весь командный состав Готея, мертв? Это же бред! Даже Ичиго, будь он в несколько раз сильнее, едва ли справился бы с таким противником… Или же… Это вновь шикай Соуске? Урахара оказался прав, и Куросаки действительно во власти иллюзии? Быть может, именно поэтому он так странно изъясняется с ней и даже не смотрит в ее сторону? - Это же иллюзия, Ичиго… - почти умоляюще прошептала Кучики, совершенно не надеясь на ответ. Все было ясно с самого начала. Не требовались долгие разговоры, чтобы окончательно понять… - Мы лишь стоим на месте, Рукия, - он впервые назвал ее по имени, заставив вздрогнуть от неожиданности перехода с теплого тона на совершенно безразличный. – Я боялся… нет, я был уверен, что так и будет. - О чем ты?.. - Ты ведь сама прекрасно знаешь, зачем пришла сюда. Как бы мы ни старались, мы не в силах переубедить друг друга. Ты считаешь, что я одурманен… А я не собираюсь с тобой спорить. Я действительно обманут. Но не Айзеном и его занпакто, а шинигами. Не были иллюзией Нулевые, пришедшие за мной в тот день. Не были иллюзией капитаны, вырезавшие мою семью… О? Хочешь сказать, что ты не знала? Впрочем, едва ли сердобольный Укитаке нанес бы тебе такие душевные травмы… - Он не мог… - Не мог смотреть, как моим сестрам сворачивают шеи? – закончил за нее парень. С каждой секундой он все сильнее убеждался в том, что совершенно не ощущает былой связи с Кучики. То, что когда-то можно было назвать искренними чувствами, теперь превратилось лишь в холодную насмешку действительности, прочно расставившей все по своим местам. Мысли не требовали какого-то особо бережного отношения к девушке, продолжавшей бессмысленно цепляться за чужую правду и желание сохранить идеализированные отношения, расписанные по нотам. Неосознанное, но упрямое и не идущее ни на какие компромиссы, желание… Она не вызывала у Куросаки никаких серьезных эмоций: чтобы вырваться из золотой клетки требовалось разорвать невидимые нити прогнивших стереотипов, для чего у девушки не было ни сил, ни желания. Покинуть привычный мир и погрузиться в абсолютно новый, лишенный тех штампов и ограничений, присущих «основополагающему» порядку… Она не была способна бросить вызов и упрямо идти к своей цели, покинув при этом привычное и уютное гнездышко. - Остановись, Ичиго… прошу тебя… ведь даже если Айзен теперь мертв, зачем тебе скрываться? Мы сможем помочь тебе разобраться во всем! Оставаться здесь – неправи… - Как ты вообще определяешь, правильно человек поступает или нет? – повысил тон Куросаки. В голосе на сей раз промелькнуло не только недовольство, но явное, ничем не прикрытое разочарование. - А? - Твое желание исправить ситуацию исходит не от тебя. Мне не хочется принимать то, что за твоими действиями стоят другие... Я был уверен, что свобода выбора для тебя всегда стояла выше каких-то условностей. Тогда что изменилось сейчас? - Неужели ты во всем винишь Готей? – пораженно прошептала Рукия. Она не верила, что совет капитанов мог отдать приказ о ликвидации семьи Куросаки. Она не верила, что Нулевой отряд мог вмешаться в события и подставить ее брата, заодно убив друга. Не разумнее было ли им в таком случае покончить с Айзеном, а не с Ичиго… Но эти слова, эти интонации… парень действительно видел в шинигами своих врагов и не скрывал этого. Он хотел отомстить?.. - Я не стремлюсь к мести, если ты об этом, Рукия, - словно прочитал мысли девушки Куросаки. – Капитаны отомстят себе сами, причем куда изощреннее, чем я сам. Я же хочу провести эксперимент. - Эксперимент? – растерянно повторила Кучики, пока до нее доходил смысл сказанного. Встрепенувшись, она в испуге сделала шаг назад: тот, кто стоял перед ней, мог быть кем угодно, но не настоящим Куросаки, вырвавшим ее в последние секунды перед ударом гильотины. Тот Ичиго не мог мыслить подобным образом, не мог и не терпел подобного отношения к товарищам, не разбрасывался такими странными обещаниями… Не потому, что ему не хватало для этого сил и способностей, а из-за кардинально отличающегося мировоззрения. Образ, созданный в памяти Рукии, рассыпался по крупицам, словно песчаная статуя, не скрепленная должным образом специальным раствором. Все, что она привыкла ассоциировать с Куросаки, оборачивалось с совершенно другой стороны… «Когда он успел так измениться? Никакой занпакто не способен заставить человека настолько резко изменить приоритеты… Или же…» Разгадка стрелой пронеслась по сознанию Рукии. Покачивая головой, она шаг за шагом отступала назад, со страхом наблюдая за тем, кого недавно считала другом. Несмотря на то, что сердце ревностно отказывалось принимать действительность, логика четкого и недвусмысленно шептала: «Он никогда не менялся». Он всю жизнь был таким: замкнутым, во многом асоциальным, сложным в общении… Он не искал чувств или друзей намеренно. Возможно, именно поэтому его круг общения был столь узок, но в то же время так дорог ему. Он в немалой степени был одиночкой: не столько потому, что не доверял другим, а лишь из-за того, что не хотел рисковать дорогим. Он никому не навязывал свои правила и уважал чужие, точнее, те из них, которые считал достойными. А это значит, что… «Никакой иллюзии не было и быть не могло. Даже Айзен не мог так глубоко проникнуть в человеческую сущность, чтобы настолько умело манипулировать чужим сознанием. Ичиго… это исключительно его мысли, его действия и его желания… и ничьи больше… тот пустой, который меня встречал… неужели Ичиго и есть тот Владыка?!» - Я могу смириться с тем, что моя жизнь и жизнь моей семьи не нужна этой системе… Но я хочу понять, действительно имеет ли она право на существование? Готей сделал мне величайшую услугу, лишив меня всего дорогого и предоставив возможность хорошо подготовиться. Я испытаю этот мир на прочность… если таким, как я, в нем действительно нет места, мое поражение будет неизбежно… - Ты сошел с ума! - произнесла Кучики, хватаясь за рукоять занпакто. Ей было страшно. Невероятно страшно… Противно? Да, пожалуй, собственные действия не вызывали у нее ничего, кроме отвращения. Но все-таки… если выбирать между привязанностями и самыми искренними чувствами на одной чаше весов и сохранением множества жизней – на другой… - Любой порядок, который мы стремимся построить, есть не более, чем самообман. Мы пытаемся дать логическое объяснение иррациональным вещам, но на деле это лишь жалкие потуги обезьяны достать луну… «Прости, Ичиго…» Скорости, с которой действовала Кучики, позавидовали бы даже бойцы Омницукидо: лезвие катаны лишь на мгновение отразило лунный свет своим лезвием, сама девушка задержалась на месте немногим дольше. Расстояние до своей цели, жалкие три-четыре метра, она преодолела за считанные секунды, даже не используя Сюнпо. Отполированное, прекрасно заточенное лезвие катаны насквозь пробило плоть в районе печени, погружаясь внутрь почти что по самую рукоять – по инерции двигаясь, Рукия не успела затормозить вовремя, из-за чего вместо аккуратной сквозной раны получилась обильно кровоточащая рваная дыра. - Банкай! Хакка но Тогаме!* – несмотря на дрожь в голосе, произнесла фразу девушка громко и отчетливо. Неуверенность постепенно уступала место отчаянной решимости довести дело до конца, пусть даже и ценой… «Ты думаешь, это равноценный обмен?» - вдруг раздался тихий шепот над самым ухом девушки. Тревожно скосив глаза, она, однако, не обнаружила никого, кому могли принадлежать эти слова. «Две жизни за спокойствие нескольких измерений?..» - Мы умрем вместе, - закрыв глаза, прошептала Рукия, двигая рукоять на себя. Она не хотела причинять бывшему другу лишнюю боль, но в результате лишь добавляла ему новых страданий своими действиями. Понимая это, девушка задействовала всю свою реяцу, чтобы как можно сильнее ускорить процесс заморозки. – Я никогда не думала, что все так выйдет… Но… - Я прощу тебя Рукия, - раздался за спиной невозмутимый голос Куросаки. – Если тебе от этого станет легче. Сердце шинигами ушло в пятки, а сама она резко повернулась назад. Вернее, попыталась это сделать: ладони и большая часть кистей уже превратились в лед, как, впрочем, и само ее занпакто, пронзившее вместо тела Куросаки какую-то бесформенную жижу ростом с человека. Похожая на огромный кусок белого пластилина субстанция хлюпала, вздрагивала и постепенно покрывалась изморозью… - Ты знал… - Я догадывался, что ты так и поступишь, - отрицательно покачал головой Ичиго. – Точнее, что так поступит Урахара. Шинигами – мастера в том, чтобы пудрить мозги, а Киске на их фоне – гений. Он прекрасно знал, что мы тобой бойцы слишком разные, поэтому я ожидал чего-то подобного. Ты упоминала, что твой занпакто связан со льдом. Логично предположить, что одна из техник будет связана с заморозкой… - Не понимаю… - А все предельно просто! – раздался приторный голос из-за спины Куросаки. Летящей походкой Заэль Аппоро материализовался буквально из воздуха. – Всего-то стоило настроить голограмму и наложить ее на материальный объект. А голографический камуфляж, гасящий реяцу – приятное дополнение для того, кто хочет наблюдать вблизи! Благодаря вам, юная шинигами, я испытал сразу две свои разработки! Кстати, у вас довольно интересный занпакто… впрочем, неужели вы хотели заморозить Владыку вместе с собой? Оригинально, оригинально… Понижение температуры тела до Абсолютного нуля, очень интересно! В таком случае замораживаются даже потоки духовной энергии… Эх, вас бы, да в мою лабораторию… - Тебе мало тех шестерых? – лениво поинтересовался Куросаки, на что арранкар с розовыми волосами отрицательно замахал обеими ладонями. - Ичиго… - Рукии хотелось плакать. Ей было обидно, ей было непонятно, ей… Она искренне считала, что сделала все возможное, чтобы предотвратить кровавую бойню между пустыми и Готеем. Искренне считала, что Ичиго коренным образом не прав в своем отношении к шинигами… Но почему тогда на душе так горько? - Считается, что эгоизм – отнюдь не самая плохая черта, - сказал Куросаки, двигаясь к девушке. Положив ладонь на ее плечо, он нагнулся к уху Кучики. – Однако стремление исправить свои ошибки за чужой счет немного не вписывается в эти рамки. Одно лишь легкое мановение ладонью, и под горестный вздох Аппоро «пластилин» попросту рассеялся в чистую духовную энергию. Стоящая на краю башни девушка со сжатым с ладонях клинком, обращающим юное тело в глыбу льда… Пожалуй, умелый художник смог бы изобразить на холсте и мягкий лунный свет, и редкие перистые облака, и даже слезинки, скопившиеся у краев глаз Кучики Рукии… Она уже не чувствовала рук. Мертвый лед прочно сковал конечности, замедляя кровообращение и сердцебиение. Соленая жидкость застилала глаза, а цепкий холод высасывал все силы, не давая даже возможности в последний раз обернуться и взглянуть на лицо того, к кому испытывал такие противоречивые чувства… «Невозможно отказаться от того, чем живешь… Как можно ощущать воздух, которым дышишь? Только в том случае, когда начинаешь задыхаться… Теперь я понимаю, почему не чувствовала его присутствия. Это не голограмма… Его сила, его реяцу… Она окружает, подобно воздуху… чистая энергия…» - Падай, Рукия, - легко подтолкнув полуживую статую вперед, Ичиго наблюдал за тем, как его некогда лучшая подруга камнем устремляется вниз. Вниз, к белоснежным мраморным ступеням, чуть занесенным песком… Рывком развернувшись и дав Заэлю знак следовать за собой, Владыка прикрыл глаза. Вырвав из сердца еще один образ, он слишком явно ощутил, как проникает внутрь леденящая кровь пустота. Кажется, даже с такой высоты он уловил слухом звон, похожий на тот, с которым разбивается о паркет стеклянный бокал. «Людям сложно свыкнуться с мыслью о том, что отличающиеся от них не переживали в своей жизни никакого переломного момента. Если нет способа вернуть мутанта в прежнюю форму, его нужно уничтожить… Узость мышления в самом порочном своем представлении…»

***

- Вы все, разумеется, в курсе недавних перемен, - Ичиго сидел в кресле во главе стола, опершись подбородком на обе ладони, периодически останавливая взгляд на каждом из присутствующих. Состав Эспады изменился, возможно, в лучшую сторону, однако еще четыре сиденья продолжали пустовать. Рудборн занял вожделенное место среди десятки сильнейших арранкаров. Глава «черепов» был несказанно рад даже титулу Децимы, прекрасно понимая, что тот же Новена по чистой силе превосходит его во много раз. Арранкар знал, что во многом получил должность авансом: ведь в день расправы над мятежниками его полезность новому Владыки была довольно специфической. Однако пустой не забывал и о том, что на его место в любой момент могут появиться другие претенденты. Конкуренция в Эспаде поощрялась Айзеном, а новый повелитель пока что не выдвигал никаких новых концепций по этому вопросу. Требовалось доказать Владыке свою полезность, свое превосходство… Тогда едва ли у него возникнет мысль о том, чтобы заменить Рудборна, а у последнего лишь откроются новые перспективы… Кто сказал, что арранкарам не свойственно стремление к самосовершенствованию? Заэль, занявший кресло Октавы, был со своей стороны вполне доволен положением вещей: честолюбие Аппоро уходило на второй план, когда с новым местом открывались новые возможности. Один только титул Эспады давал немалые привилегии… Тем паче, что сам ученый осознавал: его ценят даже не за помощь в раскрытии заговора или высокий (по сравнению с другими нумеросами) уровень реяцу, а именно за его разработки. Владыка недвусмысленно дал понять, что полезные и жизнеспособные проекты будет всячески поддерживать, а раз так… Стоило Заэлю возвращаться к мыслям о своих недавних задумках, как на лицо против воли выползала счастливая улыбка. - Все еще остаются свободными несколько мест, - продолжил Куросаки. – Я продолжу поиск подходящих кандидатов. Однако я хочу донести до вас, что запрещаю несанкционированные бои между представителями Эспады, так и бои между Эспадой и Нумеросами… Старк всхрапнул, уткнувшись носом в стол, привлекая всеобщее внимание. Поздоровавшись лбом с холодной поверхностью мебели, Примера приоткрыл глаза и постарался придать лицу заинтересованность. Барраган лишь сокрушенно покачал головой. - Также я хочу, чтобы смена власти в Лас Ночес для шинигами продолжала оставаться тайной максимально возможное время… - Предстоит несколько вылазок? – по-своему истолковал слова Куросаки Луизенбарн, складывая руки на груди. - Именно, - подтвердил рыжеволосый. – Я планирую несколько точечных ударов по Генсею и Руконгаю. Поэтому, Заэль… - Да, Владыка, - кивнув, ученый приподнялся с сиденья, привлекая к себе внимание. – Мне потребуется провести несколько тестов и анализов с Эспадой и вашими фракциями. Это позволит улучшить некоторые техники и характеристики. Я начал работать с телами Квинты и Новены и пришел к некоторым весьма любопытным выводам… но для этого мне понадобится больше данных. За вашу безопасность я могу поручиться… - И последнее, - дождавшись, пока Заэль закончит свою речь, заговорил Владыка. – Вы знаете, что нам предстоит крупная война с серьезным противником. Поэтому ключевую роль сыграет фактор внезапности. При столкновении с шинигами вы не должны показывать всей своей силы. Ваши способности в их глазах должны оставаться тайной. Ни в коем случае не высвобождайте мечи, будучи в Генсее. Действуйте максимально быстро и эффективно. Шинигами повернуты на индивидуальных поединках и редко сражаются в группах. Это в основном касается капитанов и лейтенантов. Нападайте парами, тройками, с любого направления, при любой возможности. Война не бывает честной… _________________________________________ Небольшие новости. У фф поднялся рейтинг. Отдельно спасибо Asta за здравое замечание. Однако это не значит, что с NC-17 нас ожидают горы прона и изврата. Нет, вовсе нет. Скорее, будет еще несколько тяжелых и неприятных (хотя кому как) сцен и моментов. Да, будет смерть еще определенного количества персонажей. Соплей в духе "обожемой, Ичиго, мы будет сражаться вместе" не будет.