Betrayer

Глава вышла заметно меньше, чем я рассчитывал. Таки да, ОЖП. Не удержался. ______________________________________________ Тело Айзена Соуске выгнулось дугой. Тонкие длинные пальцы смяли белоснежную простынь и тонкое одеяло, голова оторвалась от смявшейся подушки, а грудь заходила ходуном, давая мужчине долгожданную возможность дышать относительно чистым воздухом. От былого величия повелителя арранкаров не осталось и следа: широкие темные круги под глазами, невероятная бледность, осунувшееся лицо с обострившимися до крайности чертами, растрепанные, неухоженные и отросшие волосы… пожалуй, мало кто из врагов или подчиненных сейчас признал в изможденном экс-капитане грозу трех измерений. - А я почти обрадовалась, - с явной издевкой в голосе произнесла сидящая на табурете рядом с кроватью женщина, в которой Исида Урю без труда признал бы ту, что говорила с ним на крыше высотного здания. Айзен лишь неразборчиво прохрипел что-то в ответ. Было ли это взаимной колкостью, искренней радостью от встречи после долгой разлуки или же чем-то еще, не знал никто, кроме него самого. Тем не менее, его сиделка по-своему верно истолковала блуждающий взгляд и надрывный кашель, с удивительной ловкостью и бережностью помогая шинигами приподнять голову и выпить мутный отвар, цвет которого можно было сравнить разве что с оттенком воды в застоявшемся болоте. - Чем богаты, как говорится, - женщина, убедившись, что в сосуде не осталось ни единой капли, не менее аккуратно отставила чашу в сторону, одновременно помогая Соуске занять прежнее положение. Вопреки насмешливому тону, глаза неизвестной выражали определенную долю беспокойства вкупе с облегчением, пришедшим после длительного и, пожалуй, довольно тревожного ожидания. Ясность мышления возвращалась крайне неохотно, продвигаясь периодическими толчками. Голова отзывалась ноющей болью в висках, которая, впрочем, постепенно отступала под действием лекарства. Кровь, казалось, с утроенной скоростью проносилась по сосудам, разгоняя скопившееся напряжение за… - Сколько? - уже куда более отчетливо спросил Айзен, кое-как поворачивая голову в сторону женщины. Паршивое чувство собственной слабости… как он от подобного отвык… - Меньше недели с того момента, как план пришел в действие, - неопределенно пожала плечами женщина. - В чем дело? Не узнаешь старых коллег? - Хьюго… - Соуске никогда не жаловался на плохую память на лица. А уж эту особу не узнал бы только после абсолютной амнезии. Штернриттер F, Fantom, - Хьюго де Пэйн. Его глаза и уши на территории Вандеррейха. Его незаменимая помощница, когда дело касалось квинси, их способностей, планов и предприятий. Призрак, который был одновременно всюду и нигде. Фантом, который всегда знал больше, гораздо больше, чем положено. И постоянно уходил, бесплотный и неосязаемый, от любой опасности, любой угрозы. Идеальный шпион. Идеальный игрок. Их первая встреча была делом давно минувших и наполовину стершихся из памяти дней. Он - тогда еще довольно неопытный и по-своему наивный юнец, только-только получивший шеврон лейтенанта. И она - едва успевшая заработать персональный шрифт, дерзкая, отчаянная и горящая желанием отличиться перед равнодушным магистром Хашвальтом. Они были интересны друг другу. И продолжали такими оставаться даже тогда, когда стремление превзойти соперника на теневом поприще сменилось не менее острым желанием продолжать во что бы то ни стало работать вместе. Намеки, недосказанность и неопределенность постепенно сменялись доверием, которое может установиться только между людьми, занимающимися одинаково рискованным и опасным делом. Они любили высокие ставки. Они не признавали других целей, кроме тех, которые казались другим невозможными. Они вновь и вновь поднимали планку, когда даже самые отчаянные игроки готовы были наконец прислушаться к голосу рассудка. Играя вместе, они чувствовали себя почти всемогущими. Почти. Потому что никто не застрахован от досадных, но от этого не менее опасных ошибок. Подобную которой Айзен Соуске едва не допустил несколько дней назад, доверившись проверенному столетиями чутью и опыту. - Мальчик справляется лучше, чем я ожидала, - заговорила Хьюго, закидывая одну ногу на другую. - Сейретей все еще уверен, что из дворца в пустыне сети плетешь именно ты. - А арранкары? - нашел в себе силы полюбопытствовать шинигами. Пожалуй, один из вопросов, интересовавший его более, нежели остальные. Зная госпожу Пэйн, можно было не сомневаться, что при возникновении незапланированных обстоятельств, он первым делом услышал бы ее комментарии. Однако женщина не затрагивала посторонние темы, что давало однозначно понять: пока что все идет, как задумано. - Эспада на его стороне. Та, часть, которая выжила, естественно, - хмыкнула квинси, по привычке начиная вращать пальцами свободно висящий на тонкой цепочке камень в серьге. – Он приблизил к себе нескольких из тех, кого сперва забраковали по уровню реяцу… Но пара мест все еще свободна. Не думаю, что он начнет открыто действовать прежде, чем полностью укомплектует армию. - Значит, время терпит, - кивая своим собственным мыслям, произнес Соуске. - Вполне. - Что касается твоего Императора… - Никто толком не знает, что у него на уме, - недовольно поморщилась Хьюго, досадуя на неизвестные коллеге преграды. – Кроме магистра, пожалуй. Остальные бесятся, кто во что горазд: молодняку не терпится в бой, старики советуют подождать, а остальным совершенно безразлично, когда придется наступать на Сейретей. Однако… - Война с Обществом Душ не входит в ближайшие планы Его Величества? – с ироничной улыбкой завершил реплику за собеседницей Соуске. Он ожидал подобного. Неведомая сила, неизученный враг, пределы возможностей которого никому не известны. Для начала – вполне достаточно, чтобы заставить наполовину ослепших в своем всемогуществе сущностей насторожиться как цепных псов, прикованных невидимыми цепями к границам своих владений. А дальше… - Уже можешь язвить? Как это на тебя похоже… Впрочем… Я послала свою проекцию к младшему Исиде, - произнося фамилию, де Пэйн презрительно усмехнулась. Женщина не думала скрывать, что потенциальный наследник трона Императора ее ничуть не впечатлил. - Думаю, скоро он пойдет по нужной дорожке. Вандеррейху нужна свежая кровь, а не старая плесень вроде Роберта или Джерома… Да и юнцам не помешает новая подушка для битья. - Думаешь, сын Рюкена настолько плох, что позволит кучке штернриттеров себя одолеть? - Он едва не убился о Куротсучи, - пренебрежительно фыркнула Хьюго, демонстрируя свое мнение о способностях Урю. – Рюкен сделал все, чтобы его сын понятия не имел об истинной природе своих сил и собственных возможностях. Если парнем не займутся всерьез, он не протянет дольше недели. Бамби-чан со своим выводком юных стервятниц заклюют его… а до отца ему, как Маюри до Урахары. - Но он все же важен для нас, - Айзен выдавил из себя нечто похожее на усмешку. – И все-таки… моя установка не до конца сработала… - Я вообще удивлена, что из нее вышел какой-то толк. В мире не так много вещей, которые могут тебя убить, Соуске, и одна из них – твоя больная фантазия. Лично я до сих пор считаю, что первая задумка с Кьекой была куда безопаснее фокусов с совмещением систем циркулирования реяцу… - Это был наилучший вариант, - отрезал мужчина, недовольно хмурясь. Он осознавал, что в словах собеседницы была немалая доля правоты. Его решение создать свою точную копию с абсолютно идентичным строением Сна Души и уровнем духовной энергии было ничуть не менее рискованно, сколь и гениально. Практически он получил идеальную возможность направлять свою сущность в специально подготовленное вместилище… однако на деле оказалось, что проект требует не просто огромной, а колоссальной доработки. Вместо запланированных трех дней искусственного сна, он заработал вдвое больший срок, в течение которого его реяцу могла легко развеяться в пустоту, раз и навсегда уничтожая своего владельца. Эксперимент не был провальным, вовсе нет… однако и успешным его можно было назвать с невероятной натяжкой. Приходилось признать, что вынудили его на столь непривычно опрометчивый поступок исключительные обстоятельства. Он был доволен собой, но радость омрачала невероятная близость не иллюзорной гибели, впервые за многие десятилетия явившаяся за ним, чтобы напомнить о себе. - Я скучал…

***

Клинки со звоном столкнулись, высекая искры. Встретив неожиданно сильное сопротивление, оба бойца замерли друг напротив друга, упершись ногами в землю и продолжая давить всем весом вперед в попытке проломить чужую оборону. Стоя в непосредственной близости, можно было, наверное, слышать, как дрожали от напряжения мышцы и связки под кожей, еще не покрытой сетью свежих ран. Лица приблизились настолько, что отражение собственных глаз каждый из этих двоих мог увидеть в чужих словно в зеркале. Мысль о том, чтобы разорвать дистанцию, пришла в их головы одновременно. Хэкнув, Абарай со всей силы дернул рукоять вниз, стремясь зацепить вражеский клинок зубцами Забимару. Ичиго, знакомый с этим ходом, стремительно отдернул занпакто к себе, совершая прыжок назад. Ренджи, однако, не был бы лейтенантом одного из лучших отрядов Готея, чтобы по инерции двинуться вслед за своим клинком. Мгновенно сменив стойку, шинигами шустро развернулся, обрушивая на противника удар удлинившимся клинком, будто в его руках был длинный кнут. Подобный маневр с чужой стороны не доставил Владыке особых хлопот: ранее, будучи куда менее опытным бойцом, он легко уходил от подобных атак на спаррингах. Увернувшись и в этот раз, юноша послал вперед короткую связку из нескольких бала и тонкого луча серо, вынуждая Абарая, не готового к такому повороту, спешно менять позицию. Со стороны, быть может, казалось, что столкнулись примерно равные как по силам, так и по умениям бойцы: никто из них не уступал друг другу в скорости и ловкости, сила ударов, порой обрушивавшихся на их блоки, заставляла многих рядовых шинигами, наблюдавших за битвой, нервно сглатывать и беспокойно провожать взглядом необычно сосредоточенного капитана. От многочисленных всплесков реяцу понемногу начинал дрожать воздух… И только Ренджи понимал, что на самом деле расклад изначально был совершенно иным. Ичиго играл. Играл выбранную им самим роль, незнакомое и пугающее своей правдоподобностью амплуа Зеро Эспады, преданного своими соратниками временного шинигами… И ограничивал свои силы, давая новоявленному лидеру шестого отряда как можно дольше затягивать их схватку, конец которой у красноволосого не вызывал ни малейших сомнений. Куросаки была нужна его смерть. Это было дико, невероятно и совершенно иррационально. Однако Абарай слишком хорошо знал манеру Ичиго вести бой, чтобы однозначно понять: тот был несерьезен. Его движения не отличались скупостью затраченной силы, яркие вспышки безымянных техник пустых носили исключительно характер декораций. Чтобы наблюдатели точно запомнили, как вторгшееся в окрестности Руконгая чудовище использовало техники злейших врагов черных жнецов… Понимание пришло слишком стремительно, чтобы он сумел мгновенно оценить и понять его. У него не было возможности задерживаться для того, чтобы как следует обдумать происходящее и унять, унять наконец леденящий внутренности холод, проснувшийся вместе со страхом после того, как до него медленно и верно начало доходить, почему Ичиго выбрал именно его. «Он ищет любую возможность преподнести себя с самой темной стороны… любой шанс, чтобы выставить себя в наиболее неблагоприятном свете перед всеми, кто его знает или не знает… Словно сам рисует картину… словно сам пишет реквием…» - Ты слишком рано это осознал, - на долю мгновения Ренджи почудилось, что в янтарных глазах мелькнуло горькое сожаление. То, что происходило в следующие секунды, трудно было различить невооруженным взглядом: в очередной раз удлинившийся Забимару был остановлен голой ладонью Владыки, а в следующее мгновение – перерублен. Негромкий хлопок – явный признак использования поступи, и фигура в белом замирает с занесенным мечом над противником, который медленно, будто в замедленной съемке, опускает утратившие силу руки. И никак не вязалась с ситуацией донельзя глупая, но такая чистая и искренняя улыбка Ренджи… Улыбался он так только два раза: когда впервые услышал имя своей будущей лучшей подруги… И когда одно рыжее недоразумение выхватило ее из самых лап смерти… - Сейретею нужен новый… - фраза, начатая шепотом, так и не была завершена. Полупрозрачное лезвие бледного клинка с противным хрустом рассекло ключицу, заставляя Абарая Ренджи навеки замолчать.