Betrayer

Дворец в пустыне никогда не отличался излишней праздностью. Светлые тона, в которые была окрашена большая часть помещений, отнюдь не придавали спокойствия и умиротворенности атмосфере, царящей под высокими потолками. Редкие звуки гулко разносились по коридорам, быстро истаивая в отдаленное эхо. Мрачные тени чувствовали себя полноправными хозяевами, крепко держа рубежи, за которые робкие островки освещенных участков боялись расширяться, пугливо сжимаясь и дрожа всякий раз, когда кому-то из обитателей Лас Ночес хотелось вступить на их территорию. Однако сегодня все было несколько иначе. Улькиорра не мог найти рационального объяснения происходящему. Арранкар прекрасно ощущал близость разгадки, но сделать уверенный шаг вперед и протянуть руку к ответу отчего-то был не в силах. Это не укладывалось в его привычную картину виденья мира. Это невозможно было объяснить исключительно с точки зрения здравого смысла и логики. Или же?.. "В основе любого желания изначально лежит эгоизм. Даже то чувство, что этот мусор называет "любовью"... все это - лишь стремление убежать от самого себя, чтобы найти отражение в чужом зеркале. Говорят, что люди могут быть счастливы и спокойны в своей любви. Занятно... тихая гладь моря скрывает множество подводных чудищ. И вовсе не обязательно ждать шторма для того, чтобы увидеть их во всей красе. Для чувств всегда есть прекрасные слова. Тем не менее, я могу заглянуть под одежды этого славного ощущения. Люди недовольны собой и желают вознести себя наверх чужими руками. Эгоизм редко бывает в чести у этих существ. Их коллективное сознание гораздо старше и тяжелее, чем легкое "я", стремящееся объяснить им истинную суть вещей. Любопытно, как подобные заблуждения могли существовать столь продолжительное время, не обращая на себя излишнего внимания до той поры, пока груду мусора не сотрясал очередной катаклизм? "Я" важнее, чем "мы"? Чем "они"? Можно ли считать что-то из них правдой или иллюзией? Люди всегда были хороши в одном: самим себе сочинять загадки, у которых нет однозначного ответа. Мы, пустые... должны ли мы отбросить эти предрассудки? Или же поиск возможности заблуждаться для нас столь же важен, как и для живых? Мы произошли от людей... но кто из нас в большей степени является дефектной расой? Зачем нас вновь выпустили на эту арену, когда один раз мы уже потерпели поражение? Смерть тела далеко не тот предел, дальше которого душе нет хода. Умираем ли мы на самом деле? Что есть настоящая смерть? Где граница между живым и мертвым? Что на самом деле представляет собой человеческое чувство? Даже небо не может ответить на этот вопрос. Бог... мы уже убили Бога. А создание нового - глупая и бесполезная затея." Покои Сегунды Эспады были и оставались самыми просторными во всем Лас Ночес. Старый король любил подчеркивать свое величие во всем. После же свержения с трона желание выставить напоказ собственную власть, пожалуй, возросло едва ли не вдвое, вылившись в решение построить практически дворец внутри дворца. Не двери, а самые настоящие крепостные ворота... скрип петель, издаваемый при открытии, неприятно резал слух. Как отнюдь не радовала глаз гротескная туша фрасьона-привратника, сухо кивнувшего Кватре, когда тот прошел под высоким сводом. Подчиненные Баррагана никогда не отличались тактичностью и нередко пренебрегали всякими правилами, принятыми среди других арранкаров, чувствуя за собой силу и власть Луизенбарна: древнего, сварливого, но от этого не менее смертоносного старика. В отличие от ленивого Примеры или пацифично настроенной Одершванк, Барраган нередко вмешивался во внутренние дела Эспады, плетя свои собственные интриги. Так было до свержения Айзена. Сегунда одним из первых подал пример, склонив голову перед новым Владыкой. Он сохранил свое место и подтвердил лояльность, отказавшись участвовать в заговоре нынешних Приварон, активно способствовал работе Тоусена Канаме над тренировками гиллианов, но все же... "Старость зачастую дарует не мудрость, но страх. Те, у кого достает воображения бояться смерти, чаще всего живут дольше всех, но и они знают, что конец близится. Страх делает их изобретательными и лживыми, сколь почтенными они не старались казаться в чужих глазах." Улькиорра не доверял Сегунде. Ни до восшествия Владыки на престол пустыни, ни, тем паче, теперь. Пустой не доверял смутным прогнозам, но сейчас он был практически полностью уверен, что Барраган ведет игру не в одни ворота. Доказательств... не было, как и видимых оснований, чтобы высказывать свои подозрения кому-то, кроме собственной подушки во сне, однако это отнюдь не значило, что Шиферу было позволительно прикрыть глаза и ожидать последствий своего бездействия. Голоса Кватро услышал еще издали. Мгновенно сориентировавшись, арранкар направился в сторону источников звука, безошибочно определяя направление среди множества ответвлений. Сегунда не выслал ему провожатого: единственным встреченным фрасьоном оказался гигант на входе. Подобное отношение можно было истолковать по-разному, однако Улькиорра предпочел отложить выводы на потом - показанное было лишь частью мозаики. Нужный зал был освещен множеством крупных кристаллов, насквозь пропитанных реяцу местного хозяина. Треугольный стол был изготовлен из толстого прозрачного стекла и поддерживался искусно вырезанными ножками, упирающимися в мраморные плиты пола. Три чаши, наполненные темно-красной жидкостью стояли напротив каждого кресла с широкими подлокотниками и мягкими спинками. По сравнению с аскетичной обстановкой зала собраний Эспады, мебель здесь являлась олицетворением комфорта и домашнего уюта. За столом уже вели разговор Сегунда и Октава. Последний, свесив левую руку, вольготно развалился на сиденье, закинув ногу на ногу, мягко улыбался очередной реплике собеседника. В глазах ученого чаще и чаще мелькали задорные искорки - признак настроения, когда Заэль был невероятно расположен к окружающим. Признак столь же редкий, как появление в ночном небе хвостатой кометы. Лузинбарн был ничуть не менее весел, сжимая в правой руке горло кувшина, доверху наполненного тем же вином, что находилось и в его чаше. Оскал на лице старика, возможно, символизировал улыбку. Непривычно громкая речь хорошо сочеталась с выбранным им образом подвыпившего старика, решившего вспомнить героическое прошлое и поделиться опытом с благодарным слушателем, а заодно и дать дельный совет. Нетрудно было понять, каким образом Гранц очутился во власти невидимой паутины, которую сплел вином и словами Сегунда, предоставляя ученому неподдельное внимание и открытое расположение. Игра могла обмануть кого угодно. Но не Улькиорру. - Господин Кватро, - Заэль отсалютовал приблизившемуся к столу арранкару чашей. - Вы похожи на ворона. Черного-черного, приносящего дурные вести. Я не удивлюсь, если вы сейчас омрачите наш маленький пир какой-нибудь гадостью... - Если ты не запамятовал, я - отнюдь не Нойтора, который полагал твой пьяный бред обидным или остроумным, мусор, - Шифер не посчитал нужным придавать нейтральному тону хоть какой-то оттенок. - В конце концов, вино - дело десятое, - произнес Сегунда, привлекая к себе внимание громким стуком опустившегося на стол кувшина. - Хотя оно, безусловно, стоит уважительного отношения перед своим градусом. - Полагаю, у вас будет время обсудить его достоинства в более подходящее время, - взгляд зеленых глаз не отрывался от чаши Баррагана, пока тот с громким хмыканьем не поставил ее рядом с кувшином. - Отчасти Заэль оказался прав... - Не собираюсь разубеждать вас в этом, - прикрыв веки, ответил Улькиорра, неспешно поправляя перевязь с ножнами. - Этого не потребуется, - демонстративно пожал плечами старик, проводя широкой ладонью перед собой. Развернувшаяся на противоположной стене карта пустыни тускло сверкнула, когда одновременно с ее появлением погасли многочисленные светильники. - Сейчас перед нами стоит вопрос, обсудить который я хотел бы до возвращения Владыки, - обведя собеседников тяжелым взглядом из-под кустистых бровей, продолжил арранкар. - Он касается нашей подготовки к конфликту с Сейретеем и созданию полноценной армии, а не тех жалких огрызков, что у нас есть сейчас. Заэль... - Рудборн работает без остановки, генерируя новых солдат, - подхватил ученый, в свою очередь отставляя чашу на стол. - Мы нашли способ ускорить процесс, поэтому я могу гарантировать, что к нужному моменту у нас будет не три, а все пятнадцать тысяч готовых к бою Экзекиасов. - В то время как по самым смелым прикидкам у шинигами будет минимум втрое больше, - заметил Сегунда. - Я могу решить эту проблему перевооружением наших бойцов, - довольно ухмыльнулся Гранц. - Шинигами в большинстве своем - бойцы ближнего боя. Сильнейшие из них, офицеры, - индивидуалисты, дуэлянты, называйте как хотите, но в строю они не работают. Их рядовые и курсанты привыкли окружать меньшего числом врага и нападать со всех сторон без четкой системы. Без непосредственного руководства они - многочисленная, вооруженная, но толпа. Экзекиасы же практически лишены индивидуальных черт и полностью контролируются от единого центра. Они будут до последнего удерживать свое место в строю. От нас потребуется лишь дать им надежную защиту, которая позволит им это делать гораздо дольше. И я нашел им такую защиту! Квинси не обладали духовными мечами, но были мастерами придания реяцу определенной формы. И их выбор луков в качестве основного оружия также не был случаен: и пустые и шинигами могли превратиться в ежей из Пфайлей, пока добирались до белых жнецов! Я обратился к структуре искусственного оружия и сумел настроить реяцу Экзекиасов на пользование тестовых образцов. Я могу заковать любого бойца Рудборна в такой доспех, что шинигами положат пятерых своих, пока не уничтожат хоть одного "черепа"... Оснастив каждого из них щитом, я ослаблю поражающее действие кидо на пятьдесят процентов вплоть до заклинаний третьего десятка! К сожалению, мне не удалось ввести в оборот луки, но я смог собрать несколько арбалетов, стреляющих снарядами со встроенными колбами концентрированной энергии!.. - Шинигами придется несладко, - дернув себя за ус, Барраган довольно усмехнулся, но затем резко помрачнел. - До той поры, пока не вмешаются офицеры. Именно за этим я позвал вас сюда. Кроме Эспады не наберется и двух десятков бойцов, которые в состоянии справиться с кем-то сильнее пятого офицера. Два места в десятке лучших пустуют, а кандидатов как не было, так и нет. Мои разведчики докладывают, что последние Васто Лорды со своими фракциями снимаются с кочевий и уходят на север, в сторону Древнего Города*. Одиночки разбегаются по углам или присоединяются к этим группам. Но суть одна и та же... подавляющее большинство движется в одном направлении и умело избегает наших посыльных. При этом враждующие фракции проходят такими маршрутами, что даже случайные встречи между ними почти невозможны. А скапливаются они возле горного перевала, где раньше располагался старый форт, стороживший одну из самых коротких дорог к Городу... я не раз бывал в этих местах до Падения**, заглядывал и после. Вся пустыня до горных склонов открыта перед теми, кто стоит на стенах. Подобраться туда незамеченным - невозможно. Как и миновать это место, если не хочешь делать двухнедельный крюк по пескам. - Кто-то собирает их там... - задумчиво поправил очки на переносице Гранц. - Но к чему? Объединить такую толпу нереально. Не пройдет и пары дней, когда кто-нибудь сцепится, и начнется общая бойня. В Древний город отправится только безумец... - Разве что этот кто-то пообещал им врага, перед которым можно на время забыть старые обиды, - внимательно наблюдая за выражением лица Баррагана, сказал Улькиорра. Сегунда в ответ лишь сильнее нахмурил брови, смотря на карту и задумчиво шевеля губами. В его взгляде не было ничего, что могло привести к сколь бы то ни было определенному выводу. Ничего... Кончик нужной ниточки-догадки мелькнул перед глазами и столь же быстро испарился, исчезая из поля зрения. Шиферу не было знакомо чувство досады. Однако сейчас он ощущал явное недовольство самим собой. ____________________________ * Город, описанный Барраганом в 9 главе. ** Уничтожение квинси Древнего Города, 9 глава.