Betrayer

- Наш пенсионер запаздывает, - с хрустом размяв шею, произнес Ичимару, безнадежно вздыхая. - Пытается подчеркнуть свою важность? – с ленцой в голосе спросил Примера, растянувшийся прямо на песке. Арранкара не смущало ни присутствие Владыки, ни отсутствие комфорта. Глаза собирали скупую информацию из-под приоткрытых век, в то время как сам Старк изо всех сил боролся с одолевающей его зевотой. - С учетом того, что только он знает дорогу, а мы без него все равно никуда не денемся… - протянул Гин, искоса наблюдая за воротами Лас Ночес. – Это больше напоминает обычный старческий маразм. - Только не повторяй это при Сегунде, - то ли одобрительно, то ли пренебрежительно хмыкнул Койот. - Это не самое страшное, что с ним может случиться, - развел руки в стороны экс-капитан. – Кстати… почему я не вижу здесь Лили-чан? - Хм? – упоминание имени фрасьона заставило Примеру все-таки повернуть лицо в сторону шинигами. – Нечего ей там делать. - Но она ведь уже давно не ребенок… - Ичимару с демонстративной задумчивостью почесал острый подбородок. - А ведет себя, как малолетка, - настала очередь арранкара делать тяжелый выдох. – У нее хватит глупости создать неприятности там, где их не должно быть и в помине… А я не хочу подставлять под удар ни ее, ни себя, ни кого бы то ни было еще. - Вот как, - протянул шинигами, довольно улыбаясь какой-то своей мысли. Гин вновь сделал выводы, необходимые и понятные только ему одному. Логические цепочки выстраивались одна за другой, приобретая очертания странного узора, всякий раз украшавшего картину загадки, за которую лис брался в очередной раз, преследуя довольно специфические цели. Разговор закончился так же странно, как и начался: завязался с мелочи, а оборвался на довольно неоднозначном моменте. Старк не желал развивать тему, Гин чувствовал, что не добьется положительной реакции, Улькиорра хранил гробовое молчание, а Владыка… «Предательство… впрочем, чтобы предать, необходимо вначале дать клятву верности. Арранкары признали меня. Но не давали никаких обещаний. Так в чем же мне винить Баррагана? Мое слово закон только для тех, кто следует за мной. Моя сила для защиты тех, кто встал позади меня. Но я не претендую на всевластие. Меня окружают довольно мрачные мечтатели, и только. Они – мои глаза, мои уши и руки. То, что достается нам, принадлежит по праву лучших. И если найдется некто сильнее, он с легкостью отнимет это. Но Сегунда слабее. И знает об этом. Скольких бы Васто Лордов он не привел с собой, как бы ни была многочисленна его фракция… это не приблизит его к победе. Человеческие желания всегда оставались загадкой. Бывает и так, что самое смелое новаторское решение легко оборачивается попыткой прикрыть наготу низменного стремления за пышными одеждами яркой иллюзии. Неординарность отнюдь не является критерием права на власть…» Черное небо отвечало таким же безразличным взором, без доли интереса следя за существами, копошащимися под его сводом. Для бескрайнего воздушного океана их потуги не представляли никакого интереса, не вызывали ни капли сочувствия – эмоций, с которыми оно, наверное, наблюдало за первыми обитателями этих мест. Строящиеся и рушащиеся связи не имели былой ценности, распадаясь с хрустальным звоном, стоило надавить на них чуть сильнее, чем обычно. Небу давно наскучило однообразное кино. Уже не осталось того, что могло бы вызвать его интерес. Все было изучено. Все было понято. Почти. Потому что самый главный вопрос так и оставался открытым. «Говорят, люди способны учиться на своих и чужих ошибках. Быть может, так оно и происходит… с единицами. Большинству, увы, недоступно стремление провести параллель сквозь время, чтобы взглянуть на картину под другим углом. История полна белых пятен, преувеличений и преуменьшений, насыщена ложью настолько, что интерес к правде сам собой гаснет… неужели это и есть судьба любого живого? Вечность недостижима для людей. Кратковременное сияние падающей звезды на ночном небе – вот и вся жизнь человека. Каждая из них рано или поздно скроется за своим горизонтом. Небу уже давно все равно. Ему нет никакого дела до нас. В его черноте – пустота. В которой нет никого, кроме таких, как мы – умирающих звезд...» - Когда Король смотрит в небо, это значит, что ему становится скучно с земными игрушками, - скрипучий голос Баррагана развеял тишину, возвращая Владыку из мира аллегорий. - Когда же я подал повод думать обо мне в таком ключе? – решив на время забыть об официозе, в который любил играть Сегунда при общении с ним, Куросаки смерил старого пустого притворно заинтересованным взглядом. - С той самой поры, когда перестал доверять своим подданным, - с явными нотками недовольства произнес Луизенбарн, скрещивая руки на мощной груди. Старик клюнул на приманку, принимая правила неизвестной игры, в которой надеялся обойти нынешнего хозяина трона. Впрочем, за маской вызывающе набычившегося верноподданного, оскорбленного недоверием повелителя, с очень большой вероятностью глумливо хохотал бывший правитель пустыни, полагающий, что вздорный юнец попался на его крючок. Это было даже забавно. «Ненависть – вторая любовь благодарного слушателя. Я рад, что так раздражаю тебя. Твоя озлобленность достойна уважения хотя бы потому, что ты не оказался настолько мелочен, чтобы подчиниться чуждому своей природе благоразумию». - Уважающие себя не должны слепо верить друг другу, - мягкий блеск янтарных глаз прекрасно сочетался с легкой полуулыбкой. – А от верующих никогда не было большой пользы. - Быть может, - нейтральный поклон, отчасти осуждающее покачивание головой, словно безмолвное обещание когда-нибудь вернуться к этому вопросу и постараться переубедить. – Сейчас у нас есть несколько более важная тема для обсуждения, мой Владыка. - Я бы предпочел импровизацию, - вклинился в разговор Гин, нимало не смущаясь красноречивого взгляда со стороны недовольного такой выходкой Улькиорры. – Разве у нас столько точных данных, чтобы мы могли с уверенностью предполагать исход? - Чем меньше времени мы проведем в дороге, тем больше будет шансов разобраться в происходящем, - вопреки ожидаемому, Сегунда не стал выказывать свое недовольство вмешательством шинигами. - Скоро все разъяснится, - подытожил Куросаки, прищуривая веки. От глаз с яркой радужкой не укрылась легкая тень, пробежавшая по лицу одного из старейших пустых. Густые кустистые брови на миг сошлись на переносице, а вены на руках вздулись, когда толстые пальцы сжались, стремясь удержать рвущиеся наружу эмоции. Сегунда ликовал. Пока все шло по его плану. Его плану. И только пока. Часть карт была разыграна именно в той последовательности, которую ожидал увидеть Ичиго. Противник был скован ограничениями. Тоже до времени. Когда один алгоритм завершится, и в дело вступит другой. Вот только чей на самом деле? Это интересовало нынешнего Владыку больше всего.

***

«Одинокий погибает, когда из своего отшельничества возвращается к людям. Когда вновь является на их суд, уже после того, как отверг самого себя в их множестве. Люди охотнее верят в равенство и братство, чем в чужое превосходство, поэтому неудивительно, что отшельника в итоге ждет только одна судьба: быть побитым камнями. Люди любят говорить о морали, сравнивать свои и чужие ценности, ссылаясь на Бога… но где их Бог? Где обещанные Рай или Ад? Однажды умерев, я не нашла ни следа ни того, ни другого. Сколько бы времени не прошло, серый песок и пустое небо будут единственными богами этих мест. Они, да холодный ветер, который поднимет песок, чтобы присыпать им чей-нибудь череп.» На костяной кирасе не играли блики. На его поверхности не отражалось ничего. Броня, ничуть не менее мертвая, чем тот камень, на котором сидел облаченный в глухой доспех Васто Лорд, придерживающий ладонью удивительно изящное копье с резным наконечником. Изорванный кусок темной материи, заменявший неизвестному плащ, трепался из стороны в сторону: отвесная стена, словно выросшая из высокого горного склона, находилась на умопомрачительной высоте, где ветер был полноправным и жестоким хозяином. Живой пестрящийся поток тек по долине, медленно вливаясь в узкое ущелье у подножья гротескной крепости, перегородившей единственный проход через гряду, в свою очередь закрывавшую дорогу к загадочному Древнему Городу. Разномастные пустые собирались сюда со всего Уэко Мундо, увлекаемые зовом нескольких Лордов. Гиллианы, адъюкасы, мелочь, еще не доросшая до того, чтобы даже вспомнить свое имя… Они рычали, хрипели, вопили друг на друга, огрызались, толкались, словно собравшиеся на базарной площади пышнотелые торговки, каждая из которых желала занять место поудобнее. «Базарная площадь, хах… место, где отказ от целого не сулит ничего хорошего. Толпа любит верить во что-то, верить до фанатизма. И отшельники здесь – незваные гости, никем не любимые. Которые очень быстро становятся трупами… Если, конечно, не заставят толпу очень сильно поредеть…» - Мы почти закончили, - крупная пантера неслышимо подошла сзади, мотая из стороны в сторону длинным хвостом. Кошачьи глаза с синей радужкой смотрели неотрывно, почти не мигая, считывая каждое мимолетное движение. Что ни говори, но хищник всегда остается хищником… - Гриммджоу, - донесся из-под шлема голос, мрачные интонации в котором заставили пантеру повести ушами. – Как думаешь, чем все это обернется? Вместо ответа последний коротко и недовольно рыкнул, ударив хвостом по каменной плите с такой силой, что на той образовалась небольшая трещина. - Вот именно… - смешок вышел довольно обреченным. – Я тоже не имею понятия…