Betrayer

- Это безумие! Это… это просто невозможно! – отбросив в сторону тонкий лист бумаги, исписанный убористым почерком, Укитаке рывком поднялся с сиденья, начиная мерить длину кабинета капитана восьмого отряда широкими шагами. На лице седовласого капитана смешивались почти что детская обида на непонимание происходящего и пока еще не до конца осознанное понимание правдивости произошедшего, которое, впрочем, укреплялось с каждым судорожным вздохом. - Ну… отчего же? – слегка встряхнув флягу с саке, меланхолично отозвался Кьераку, поглядывая на мечущегося из стороны в сторону друга отнюдь не пьяными глазами. – Куросаки-кун всегда отличался… большим… потенциалом… - Но стать частью армии Айзена! Что с ним сделало это чудовище?! - Гораздо менее того, что мы сотворили с ним и его семьей, - отхлебнув из горла, Шунсуй слегка поморщился. – В конце концов, самое страшное произошло с ним, когда он умер. Последствия обеспечили мы, а Соуске лишь воспользовался обстоятельствами. - Хочешь сказать, что Ичиго под иллюзией? – тревожно взглянул на шинигами в розовой накидке Джуширо. - Почему же? Достаточно одного лишь юного возраста и пары нужных слов, чтобы заставить мальчика творить все, что вздумается. Вспомни нас в те годы, и ты поймешь, о чем я… - несмотря на обманчивую расслабленность и проступивший на щеках легкий румянец, Кьераку крайне внимательно наблюдал за собеседником. - Но мы не убивали собственных товарищей! – гневно возразил капитан тринадцатого отряда, сводя вместе тонкие брови. - Зато потом участвовали в облаве на дезертиров, которые когда-то учились и пили вместе с нами, - отсалютовал флягой в ответ на то заявление Шунсуй, насмешливо улыбаясь. – А потом, гораздо позже, позволили убить двух маленьких девочек только за то, что им довелось носить негодную нашему Королю фамилию. - Мы… вынуждены были так поступить… - остановившись, Укитаке смерил компаньона взглядом человека, загнанного в угол. – У нас не было выбора… - И мы повиновались с глубочайшим отвращением! – закатил глаза к потолку мужчина, издавая невеселый смешок. – Друг мой, мы обсуждаем это вот уже сотый раз… И заметь, пожалуйста, что детей это к жизни не вернет. - Иногда… мне кажется, что даже я не знаю тебя до конца, - с трудом удержавшись от того, чтобы повысить тон, Джуширо искоса посмотрел на друга, сжимая кулаки с такой силой, что даже на фоне бледной кожи отчетливо виднелись костяшки пальцев. - Поверь мне, ничто так не внушает доверия к человеку, как лишняя маска полупьяного идиота, охотящегося за юбками. Будь в тонусе, дружище! – швырнув в удивленно глядящего на него Укитаке пустую флягу, Кьераку зашелся хохотом, придерживая соломенную шляпу дрожащей рукой. – Я искренне уважаю тебя, но отнюдь не желаю сделать невольным свидетелем моих … скрытых наклонностей. - Каждый должен знать только то, что ему положено? – скорее обреченно, чем с вызовом, произнес капитан, с предельным вниманием изучая резьбу на горлышке сосуда, не желая поворачиваться в сторону беспричинно веселящегося товарища. - Ничего личного, сам понимаешь, - пожал плечами Кьераку, неспешно поднимаясь из-за стола. – Укитаке? - Хм? - Ты помнишь наши обещания? – что-то в интонациях друга заставило седоволосого против воли поежиться. - О чем ты?.. – непонимающе спросил у приближающегося Кьераку шинигами, с долей внутренней тревоги наблюдая за приближающимся соратником. - Мы, Проводники душ, должны защищать два Измерения*… – словно чужим голосом произнес тот, кладя руки на плечи своего собеседника. - …мы не ищем славы на поле боя… - …и не выступаем судьями… - …мы умерли и родились заново… - …и будем служить, пока Король не призовет нас обратно… - …мы получили от Него свои жизни… - …и отдадим Ему все следующие… - …и сама смерть не разлучит нас**, - легко похлопав обеими ладонями по сутулым плечам товарища, мягко улыбнулся Кьераку. – Потому постарайся выпрямить спину и глядеть прямо… Король Духов видит, что ты и без того выглядишь почти в два раза старше меня. - И есть от чего, - мрачно кивнув, Укитаке, тем не менее, сделал вялую попытку распрямить плечи и держать ровную осанку. Простояв несколько минут, мужчина тяжело вздохнул, качая головой. Даже это для него было… слишком сложно. - Война – тяжелое бремя, - отступил в сторону Шунсуй. – Однако куда тяжелее даются часы ожидания. Знаешь, порой я завидую нынешнему Кенпачи, который не затрудняет себя поисками смысла и правды в наших поступках. Если разобраться, то вот уж он точно вернее всех блюдет нашу присягу. - Он ведь ее даже не приносил… - А от него и не требовалось. Ребенок, опухший с голоду, преступник, зарезанный в пьяной драке или старик, умерший в преклонных годах во второй раз… Так или иначе, но Король Душ не слишком разборчив в способах. Не столь важно, каким именно образом ты умрешь. Смерть – конец всего, что бы там ни говорили... Знаешь, Укитаке, я очень люблю жизнь. Как бы я ни уважал нашего всеблагого Бога, но отправляться в его чертоги раньше времени у меня нет ровным счетом никакого желания, покорно благодарствую. Я еще не нашел кладовую Яма-джи с его запасами саке и не соблазнил ровно девятьсот девяносто девять выпускниц Академии, чтобы думать о высоком… - шутливый тон резко контрастировал с необычайно серьезным взглядом, всегда вводящего Джуширо в легкий ступор. - Я не перестаю удивляться… - Глядя на меня? Что ж, по крайней мере, я могу быть уверен, что у меня есть хотя бы один преданный поклонник, - проведя растопыренной пятерней по спутавшимся волосам в заплетенном хвосте, рассмеялся капитан. – Мы не можем воскрешать мертвых, дружище. Хотя бы потому, что это во многом было бы бессовестно по отношению к ним. Мы – живы. И наше место здесь, в Обществе Душ, которое мы поклялись защищать… Холодный воздух, который принес с собой сквозняк, заставил Кьераку сильнее закутаться в накидку. Встав боком к собеседнику, мужчина опустил шляпу ниже уровня бровей, из-за чего на лицо его легка глубокая тень, разом омрачившая идиллию последних слов. Если Джуширо казался старым на солнечном свету, то Шунсуй демонстрировал свой настоящий возраст только в такие моменты: острый подбородок, резкими линиями очерченные скулы, неровная поросль многодневной щетины и взгляд древнего старика, не раз отправлявшего на смерть наивных юнцов, мечтающих о подвиге. Капитан... - Я чувствую перемены... мы можем сколько угодно отрицать несбыточность надежд наших врагов, но момент, когда Общество Душ окажется на краю бездны все ближе и ближе. Ты тоже чувствуешь это, не так ли? Мне это не нравится… Я боюсь, что та война может стать для нас последней. - Айзену никогда не победить весь Сейретей! – горячо возразил Укитаке, рубя ладонью воздух. – Во всем Лас Ночес не насчитается и тысячи бойцов, а с обычными пустыми!.. - А вот это еще надо проверить, - насмешливо покачал головой Кьераку. – Интересно, как там малыш Хитцугая? Мне бы не хотелось, чтобы из-за Зараки он нарвался на неприятности… - Они оба достаточно сильны, чтобы… - речь Укитаке оборвал громкий топот и тревожный стук в дверь. Ввалившийся в кабинет третий офицер ошалело заозирался, тяжело дыша после, судя по всему, довольно длительного забега между бараками, затем, побледнев от осознания собственной наглости, вытянулся в струнку перед капитанами: - Кьераку-тайчо, Укитаке-тайчо! Наблюдатели двенадцатого отряда передали, что сигнал от отряда в Уэко Мундо пропал!.. Главнокомандующий собирает Совет и требует вашего присутствия!..

***

- Вы любите смотреть на луну, Кучики-сан? – обернувшийся на голос бывший глава одного из четырех Благородных домов узнал в приближающейся девушке спутницу Владыки, сопровождавшую того по возвращению вылазки в Сейретей. Мысленно насторожившись тому, что он так поздно заметил приближение пустой, Бьякуя смерил фрасьона Куросаки безразличным взглядом, словно отмечая присутствие надоедливой мухи на веранде в прохладный летний вечер. - Вы не слишком похожи на мечтателя, - словно не замечая того, что ее игнорируют, продолжала Циан. – Из того я могу сделать только один вывод… ваши думы нечисты. Те, кто бродят в ночи и не мечтают, чаще всего замышляют нечто преступное. - Откуда тебе знать о подобном? – арктический холод придавал словам способность буквально примораживать неугодных собеседников к тому месту, где они стояли. Однако в тот раз он почему-то вызвал лишь небрежный смешок, слегка приглушенный прислоненной ко рту тканью белоснежного рукава. - Я слишком хорошо знаю высокомерных людей. А вы – один из них. - Неужто? – аристократ не посчитал нужным изображать на лице удивление или заинтересованность. В конце концов, пустая сама явилась к нему. - Вы заставили себя презирать земное, но все ваше естество призывает вас к обратному, - ткань прошелестела совсем рядом, подобно тому, как проползает по шуршащему песку пустыни гремучая змея. – А вы стыдитесь себя и лжете, не желая встретиться с собственным отражением в зеркале. Ваша маска холодного созерцателя, безусловно, превосходна, но и в ней есть небольшие трещинки, куда можно без труда заглянуть… Ваши глаза. Алчные глаза человека, желающего задушить свою волю… Дернув щекой, Кучики постарался удержаться от того, чтобы не повернуться к незваной гостье с резким или едким комментарием – настоящий преемник древних традиций должен быть выше подобного… Нельзя дать той бестии даже малейший шанс на то, чтобы попытаться проникнуть глубже, почуяв успешность своих шагов: - Притворство всегда витает в воздухе, куда бы мы ни пошли. - Как и бледные тени призраков прошлого, которые не нашли покоя даже умерев во второй раз, - загадочно улыбнулась Циан, протягивая ладонь сидящему на краю крыши дворца мужчине. – Идемте, Кучики-сан. Вам стоит на это взглянуть. Поднявшись в молчании и оставив слова и жест девушки без ответа, Бьякуя по привычке поправил перевязь с вновь обретенным занпакто и двинулся вслед за довольно улыбнувшейся Сун-Сун, поведшей его по бесконечным коридорам Лас Ночес. Его положение можно было назвать исключительно странным: освобожденного из заключения, бывшего капитана шестого отряда не бросили в новую камеру, но предоставили практически самому себе, приставив молчаливую, ненавязчивую, но все же заметную слежку в лице удивительно похожих пустых с голыми черепами вместо масок. На экс-капитана никто не бросал косые взгляды и не пытался совершить нападение… откровенно говоря, всех встреченных им обладателей двухзначных номеров можно было пересчитать по пальцам одной руки, а так называемых Эспад – и того меньше. Бьякуя не знал, от кого исходила инициатива и распоряжения. Попытки что-то выяснить самостоятельно неизбежно прерывались одними и теми же соглядатаями, безмолвно качающих головами в ответ на попытки задать какие-либо вопросы или покинуть отведенную территорию. К нему не являлись с допросами и расспросами, не делали никаких предложений… складывалось впечатление, будто его и вовсе забыли, пристроив, как не слишком важный отчет, в самом нижнем ящике письменного стола. Но сегодня за ним явились. Однако то, вопреки ожиданиям, не приносило ни грамма облегчения. Попытки выяснить отношения силой Кучики отмел мгновенно: попытайся он хотя бы высвободить шикай, последствия могут обернуться с самой непредсказуемой стороны. В аристократе все еще теплилась надежда на то, что он сумеет выяснить, что происходит за толстыми каменными стенами этого гротескного склепа, не прибегая к крайним мерам. Плоть все еще хорошо помнила остроту Шинсо, пронзающего грудную клетку. А глаза отчетливо, словно наяву видели тонкие пальцы отступника, смыкающиеся на шее его приемной сестры. Наверное, это и оставалось главным сдерживающим фактором. Где-то вдалеке послышался пьяный хохот. Раздался чей-то высокий голос, визгливо произносящий, скорее всего, похабный пьяный тост. Стук сталкивающихся кружек и бокалов, нетрезвые хрюканья и повизгивания, нестройный хор голосов, затянувших застольную песню… С высокого балкона открывался превосходный вид на пиршественный зал, заполненный разномастными арранкарами. Сидящие за длинным столом, уставленным объемистыми кувшинами и широкими стаканами, они непрерывно голосили, толкались, хлопали друг друга по плечам или шутливо, а порой и вполне серьезно, давая оплеухи зарвавшимся соседям. Взгляд Кучики быстро отличил от общей массы нескольких пустых, сидящих на специальном помосте, несколько выше всех остальных… - Фракция Баррагана Луизенбарна, грозного Сегунды Эспады, - с пренебрежением кивнула на веселящихся собратьев Циан. - Мы пришли сюда, чтобы поглядеть на праздник пьяниц? - Отнюдь. Видите ли, Кучики-сан… вы отрицаете свою принадлежность к земному, а они всеми силами демонстрируют ее, в том числе и самим себе. Довольные, как купающиеся в грязи свиньи. Они пришли к тому, к чему стремятся многие – такому состоянию, в котором разум не беспокоится ни о прошлом, ни о настоящем, ни о будущем. Существование, слившееся в один миг, что может быть приятнее для существа, живущего одной секундой?.. - Только бесконечное продолжение этого дикого фарса, - неосознанно продолжил Бьякуя, с отстраненным интересом наблюдая за тем, как на других балконах неспешно выстраиваются в ряд многочисленные копии «черепов», взводя громоздкие арбалеты. Спустя секунду резко хлопнула входная дверь, с шелестом отодвинулись несколько громоздких плит в стенах зала, и оттуда же внутрь высыпали все те же пустые, без всяких команд выстраиваясь длинными цепочками по периметру помещения в тени нависших ярусов и арок. - Который мы закончим здесь и сейчас, - один взмах рукой… оборвавший сразу с десяток псевдо-жизней. Зал наполнился тревожным выкриками, хрипом и звоном разбитой посуды. Пирующие вскакивали с мест только для того, чтобы мгновением спустя рухнуть обратно, держась за застрявшие в теле стрелы мутно-зеленого цвета. Кто-то погибал тут же, получив смертельную рану, а на кого-то черепам приходилось тратить по дополнительному выстрелу, чтобы не дать подняться или высвободить меч. Шестерке главных оказали большее внимание, буквально засыпав небольшое пространство вокруг стола целым дождем из стрел и коротких вспышек Бала. Каратели не жалели снарядов, предпочитая утыкать туши врагов до такой степени, что те начинали походить на небольшие холмы, светящиеся мертвенно бледным зеленым светом. Прекратив обстрел, часть черепов бросилась к трупам с клинками наголо, рывками переворачивая тела и разбивая маски… - Дурной запах лицемерия витает только на пиру лицемеров, - проводив взглядом последнего экзекиаса, наносящего лежачему врагу последний удар, произнесла Циан, с улыбкой глядя на шинигами, не отрывающегося взгляда от развернувшейся бойни. – Ни в какой крайности нет особой прелести. _________________ * Имеются ввиду Генсей (мир живых) и Сейретей. ** Сомневаюсь, что у шинигами имеет место нечто вроде присяги, но чем черт не шутит?