Betrayer

Гроссмейстер Юграм Хашвальт редко ошибался в своих прогнозах. Удивительное чутье, великолепная интуиция, практически рефлекс, выработанный за многие десятилетия службы Его Величеству. Помноженное на опыт — мощнейшая комбинация, не раз позволявшая ему находить наилучший вариант для следующего хода в бесконечной шахматной партии под названием «придворные игры». Вечно молодой. Вечно холодный. Неприступный, неподкупный, невероятно преданный. Почти что идеальная машина для исполнения воли Императора. Но между ним и, скажем, штернриттером К было одно серьезное различие — Юграм все-таки оставался человеком, но не киборгом. Алгоритм безусловного молчаливого повиновения, заложенный в процессор BG9, не имел ничего общего с отстраненностью риттера В. Четкое выполнение приказов, когда каждое действие происходит не раньше, чем внутренний циферблат отобразит нужное число — подобное было смертельно опасно для Хашвальта. Безынициативная покорность хороша там, где требуется чужая воля, призванная заполнить собственное бессилие. В этом была главная разница между Юграмом и прочими квинси — наличие собственного взгляда на происходящего. И как следствие - сомнений. И сейчас это следствие настойчиво требовало выхода в виде вопроса, прокручиваемого в мыслях на протяжении уже которых суток. - Ваше Величество?.. - негромкий голос нарушил тишину под сводами дворца. Тени по углам встрепенулись, словно змеи, заскользив по полу и стенам, а немногочисленные огни начали неодобрительно перемигиваться между собой, осуждающе покачивая язычками пламени. - Ты вновь спрашиваешь меня о нем, - Императору не нужно было выслушивать весь вопрос, даже самое его начало. Древнее, могущественное и загадочное существо — он научился отвечать тогда, когда его проситель лишь приоткроет рот, чтобы выдавить из себя набор слов на так живо интересующую его тему. Хашвальт понимал, что сейчас любые слова будут звучать глупо и неуместно. Склонив голову, он лишь слегка прикрыл глаза, тем самым выражая полное согласие с утверждением своего повелителя. Тот ответит ему. Если посчитает нужным. Не в силах кого-то из ныне живущих заставить Его Величество сделать нечто против его собственной воли. Так было, так есть, так и останется впредь. Во всяком случае, такой подход в любое время был более оправдан, чем неразумные речи перед лицом того, кто может отнять твою жизнь в любой миг ленивым движением мизинца. - Не могу сказать, что меня устраивает твоя дотошность, - откинувшись на спинку трона, Бах оперся скулой на сжатый кулак левой руки, окидывая замершего перед ним штернриттера нечитаемым взглядом карих глаз. - Однако она же в свое время помогла тебе встать так близко ко мне. Я ценю это Юграм. Твою преданность, твое чувство долга. И даже исчезающее порой чувство такта и меры. Отвечать, спорить — бессмысленно. Проницательность в чужих словах чувствовалась почти на физическом уровне, не оставляя ни малейшего шанса на то, чтобы собственной репликой занять удачную позицию в грядущем разговоре. В таких негласных соревнованиях Хашвальт постоянно проигрывал лишь одной персоне — своему Императору. Но даже этого было достаточно. - Молчишь. «И, сдается мне, поступаю самым правильным образом,» - мысли не отразились на лице, эмоции не пробились через фарфоровую маску, однако обычно размеренный и спокойный ток духовной энергии на секунду ощутимо взволновался так, словно в тихую речную гладь с плеском и волнами ворвался огромный валун, скатившийся с крутого берега. Едва ли это осталось незамеченным. - Что тебе известно о парадоксе всемогущества, Хашвальт? - вкрадчивые интонации в голосе Его Величества невольно наводили на мысль о готовящейся западне. Не для тела, но для разума, когда собственная мысль будет судорожно метаться в чьих-то умело расставленных силках из весомых аргументов и режущей, как острая сталь, логики. Чутье квинси вопило об опасности, но было не в силах подсказать, где же именно расположилась растяжка, готовая вызвать срабатывание хитроумного механизма. - Всемогущее существо, которое, однако, не в силах воспроизвести то, что ляжет за пределами его возможностей? - Может ли Бог создать нечто такое, что превзойдет его? - губы Яхве растянулись в презрительной усмешке. - Скажи, Юграм, ты веришь в Бога? - Мой Бог — этой мой Император, - отчеканил риттер, прикладывая ладонь к сердцу. Слова, заученные наизусть еще раньше, чем он получил свой персональный крест. - А еще я верю в то, что если Бог шинигами нуждается в охране, то его можно убить. - Может ли в таком случае смертный считаться Богом? - хохотнув, Император ударил ладонями по резным налокотникам. Однако Юграм знал цену этому веселью, как был знаком с истинной подоплекой этих слов. - Хороший вопрос, не так ли? Быть может, сила Бога заключается именно в том, что он может осуществить даже невозможное? Убить бессмертного, например? Что может быть страшнее для разумного существа, как отсутствие всяческой цели? Бессмертный отличается именно тем, что этот вопрос волнует его живее всего. Бесконечность выдвигает вперед совершенно иные приоритеты, нежели ожидание неизбежного. В этом смысле Бог шинигами действительно превзошел сам себя, наплевав на все парадоксы и рассуждения. - И все же, Куросаки Ичиго... Я нахожу в нем нечто такое, что в корне отличает его от Айзена Соуске, - произнес Хашвальт, решив попытаться проигнорировать новую нить разговора, которая могла бы, в свою очередь, привести вовсе не к тому исходу, на который он рассчитывал. - Но до сих пор не могу понять, что именно так рознит этих двоих. - Вспомни, о чем мы не так давно говорили, Юграм, и задай себе вопрос: разве мой Император всезнающий оракул? - опасные искорки мелькнули в темных глазах и тотчас погасли, стоило Его Величеству тяжело выдохнуть. - Очевидный ответ лишает загадку привлекательности. Назови мне цель, с которой люди сочиняют скучные истории, а я взамен отвечу тебе, почему готовые решения растлевают мышление? Поднявшись с трона, Яхве неспешно проследовал к узкому окну. Длинные полы черного плаща, накинутого поверх общего для всех квинси Шатенберейха мундира, тихо шелестели по полу, сопровождая гулкие удары каблуков о начищенный пол. - Если на твоих глазах происходит нечто иррациональное, всегда есть как минимум два варианта: либо ты медленно сходишь с ума, либо в неправильности свершившегося все же есть зерно истины. То бишь существование призрака, взбудоражившего твое воображение — такая же данность, как и любая другая часть твоего окружения. Любые случайности не случайны как таковые. Ты можешь отрицать это, но тебе придется признать, что призрак сумел проделать брешь в твоем разуме. А раз он проник внутрь таким образом, то он отчасти вполне материален. Нужно лишь найти то, что даст призраку плоть. В любом случае, он не сможет прятаться вечно. «Однако разве не обретение плоти и является конечной целью приведения? Погоня за миражом может быть сколь увлекательна, столь и опасна, и кто может знать, во что превратится призрак, когда полностью вернется в этот мир? У мертвых есть одно неоспоримое преимущество — они наперед знают то, о чем мы, живые, можем только догадываться. Шинигами, пустые — давно мертвы, их тела рассыпались прахом, а души — унеслись в другое измерение. Они — те самые призраки, природа которых так и остается для нас загадкой. Они не бессмертны и не всемогущи. И все же...» - тень сомнения добавила мрачности на общем фоне картины, выполненной в тусклых красках. Юграм не видел выхода в виде понятного и доступного рассуждения. «Живой нередко находит более ценным нечто иное, кроме самой жизни. Добро, зло... вещи, приходящие и уходящие в тот момент, когда человек сам выносит себе приговор, не обращаясь ни к людям, ни к Богу. Так разве может считаться истинным то, что исчезает, подобно теням с наступлением сумерек?» - Чего ты ждешь от призрака, Хашвальт? - задал вопрос Император, обернувшись к штернриттеру. - Что он станет твоими весами, которые направят тебя к верному решению? Или же станет противовесом, подталкивая чашу весов в нужную сторону? "Призраки не могут судить живых. Как и наоборот. Однако мертвецы способны причинить куда больший вред, нежели все ныне живущие вместе взятые. Тени избавились от гнета старения, но это не позволило им уберечь от высыхания собственный разум. А когда ржавчина покрывает клинок... пользы от него немного. Куросаки Ичиго. Сейчас для меня ты - призрак, находящийся за гранью понимания всего, что я относил к добру или злу. Источник трения, тормозящего исполнение планов Его Величества... или же двигатель, который лишь разогревается перед тем, как начать работать в полную силу? Я чую... мне не по силам найти ответ на свой вопрос обычными методами. Должно быть нечто иное, что может привести меня к нему. Игра в одиночку не приносит и доли того азарта, что противопоставление во имя победы. Антагонизм по своей сути должен будоражить разум и заставлять кровь в жилах закипать от волнения. Дух борьбы, дух противоборства... бесконечный конфликт здравого смысла и порождений призрачного мира. Но все же... я вижу в тебе то, что когда-то обнаружил внутри Его Величества... Деконструктивизм. Жадное стремление сталкивать лбами людей, неважно, живых или мертвых, и наблюдать за последствиями. Мой Император - мастер этой игры. На каком же месте окажешься ты, когда вам придется столкнуться? Я поражен... юноша, проживший меньше двух десятков лет сумел заставить меня волноваться о его судьбе так, словно от этого зависит исход тысячелетней войны. Вандеррейх столкнется с Обществом Душ, начиная проверку на прочность. Ты ведь тоже вступишь в этот конфликт? И позволишь мне лично сравнить твой уровень с возможностями Его Величества?" Улыбка появлялась на лице Юграма Хашвальта не чаще, чем на небе - комета Галлея. Пугающая своей неестественностью на фоне заостренных черт аристократического лица, способная вселить страх в любого, кто осмелится поднять взор, сейчас она как никогда приходилась к месту в ответ на одобрительный взгляд, брошенный Императором на своего слушателя. - Благодарю вас, Ваше Величество. ___________________________ Первая из трех последних переходных глав. Автор наконец родил концовку и не видит смысла тянуть резину.