Прометей

– Знаешь Макс, а я ведь мизантроп. – сказал Денис, слова которого эхом прозвучали в моих ушах. – Ненавижу людей! Они жалки и совсем никому не нужны. Я ведь почему убивать-то начал. Я впервые в 16 лет влюбился… ну молодой горячий был. Её Светой звали. Света была единственным человеком, которого я любил. Я её любил даже больше чем своего папашу. Этот хронический алкаш любил нажираться и мутузить мою маму. Она не выдержала и сбежала от нас. Оставила меня на растерзание этому извергу. А Света… она была единственным лучиком надежды в моём сердце. Но и эта надежда угасла. Она предала меня. И именно в этот момент мне полностью сорвало крышу. Я убил её… и съел! Его последние слова резанули мои уши. Как так можно? Взять и съесть себе подобного. Это просто не могло уложится в моей голове. Вот человек ходит, общается с тобой. А вот он уже переваривается в твоём желудке. Тем более я уже видел этого человека. Да и кажется, что я видел её совсем недавно, в тот момент, когда Стас выстрелил по замку и после этого потерял сознание. А ведь она была красива. И она не заслужила того, чтобы быть убитой этим монстром. Люди вообще не заслуживают такого отношение к себе. Быть съеденным это, по моему, некое оскорбление. Она ведь даже ещё жизни-то толком не увидела. В этот момент мне стало так жалко её, что на глаза мои навернулись слёзы, и я, поборов всю свою усталость, встал на ноги. Меня немного покачивало, но я смог устоять на ногах и сказать Денису: – Она не заслужила этого, Денис. – процедил я сквозь зубы. – Ни один человек этого не заслуживает. Мы все пришли на этот свет, чтобы радостно в нём жить. Чтобы радоваться жизни. Чтобы дарить друг другу улыбки и любить друг друга. А не для того, чтобы быть убитыми какими-то мразями, как ты! Похоже я сказал всё, что думаю, но я попал в самое больное Дениса. Его руки затряслись, вот-вот готовые разорвать меня на месте. Но он быстро успокоился и взял себя в руки. – Люди не заслуживают жизни, Макс! – прошипел Денис. – Творец совершил ошибку, когда сделал нас! Мы должны были умереть в утробе, но вместо этого мы стали венцом творения природы и называем себя гордо – Человек! Но люди тоже меняются, Макс. Сначало ты им нужен, но они используют тебя. Сделаешь им что-нибудь хорошее, и они забудут это сразу. А вот провинишься один раз, и ты для них враг на всю жизнь. Так почему я-то должен от этого страдать?! Пусть страдают они! – А почему обязательно должны страдать они? – задал я вопрос, Денису. – Мы сами творцы своего счастья. И все проблемы, которые нас окружают, наших же рук дело! Из-за того, что мы ведём себя не как все! – Но разве не твой девиз «Дерись за право быть самим собой!»? Всё верно. Я почему-то сам придумал его себе, но забыл, прогнувшись под этот мир. Я сдался и стал медленно проигрывать битву за право быть самим собой. Не должен был, но в один момент я дал слабину и вот я в жопе. Этого бы не было, если бы я продолжил бой. Но вместо этого я нашёл утешение в алкоголе. Он же и выступал для меня неким обезболивающим, который снимал боль перед смертью, которую я и сам выбрал. А ведь мог и не выбирать, а жить дальше. Но тут я выступил лишь творцом своих проблем. Я всё время выдумываю себе проблемы. Почему же я не могу выдумать себе счастье? Почему мы, люди, не можем выдумать себе счастье?! Ведь, когда мы бухаем, как свиньи, мы не делаем себя счастливыми. Мы гоним себя в могилу. Медленно и без боли. Не легче один раз пережить эту боль и потом жить счастливо? Похоже нам легче расстаться со своей жизнью, чем жить с ней. Но это сугубо не мои проблемы. Не мне разгребать чужое дерьмо. Но и люди, которые это дерьмо испражняют, передо мной не виноваты, и поэтому не мне их убивать. – Не мой! – ответил я. – Это всего лишь слова из одной песни. Но одно дело драться за право быть самим собой. А другое дело убивать этих людей. Нападать первым. – Но ведь они тоже самое делают. Нападай на них первым! Унизь их, Макс! Съешь их! Поверь мне, они это заслужили! Ведь нам их не исправить, поэтому остаётся лишь истребить… всех до одного! Боже мой! Да этот парень ведь реально псих! Он хочет истребить человека не только физически, но и морально. Урод. – А ты? – задал я наступательный ворос. – Ты ведь тоже человек. Ты точно так же не заслуживаешь жизни и должен быть уничтожен. На лице Дениса появилась ухмылка. А потом он вдруг засмеялся. Да смеялся так, что из его глаз появились слёзы. В этот момент мне стало не по себе, так как я стал чувствовать себя дураком не смотря на то, что Денис на него больше походил. После того, как Денис закончил смеяться, он посмотрел мне в глаза и сказал слова, в которые я захотел поверить, но не мог: – Я лучше! – Чем кто? – Чем все вы! – прошипел он сквозь зубы. – И сейчас я покажу тебе одно место, откуда ты точно никогда не вернешься прежним. Посмотри под ноги! Я медленно, с недоверием опустил голову и посмотрел на пол. Он был уже цементным, больше похожим на то что я видел на Горгоне. Горгона? Но почему? Я поднял голову и осмотрелся. Мы с Денисом уже стояли именно в том помещении, в котором я был, кажется, совсем недавно. Да, именно. Это был то самый бункер, который мы нашли в первый день поисков. Кажется, что даже и ничего не изменилось. Всё тот же стол, всё тот же раздолбаный проектор. Даже всё тот же запах. И всё та же… – Как думаешь? – спросил меня Денис, пройдя мимо меня и показывая пальцем на огромную массивную дверь. – Что там? Это вопрос меня тоже интересовал. Но у меня были лишь предположения и не более. Там могла быть и обычная столовая или какая-то научная база, цели изучения которой мне не ясны. Но вот тут наблюдалась ещё одна беда. Дверь никак не хотела открываться, а код к замку я не знал. – Я не знаю. – ответил я. – Может быть буфет? – Это не шутка, Максимка. – сказал он мне и показал пальцем на верхушку двери. – Лучше прочти вот это. Я присмотрелся и увидел, что над массивной дверью действительно что-то написано. Я сфокусировал зрение, но прочесть это не смог. Там было написано: «Desine sperare qui hic intras». Что это означало я не смог разобрать. Я в русском-то языке был не слишком силен, что уж говорить о заморском. – Десине спераре кью… - начал читать я вслух, но остановился, когда не смог прочитать следующее слово. – Что это за херня? – Это латынь. – ответил Денис. – «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Эти слова написаны над входом в ад. От его слов у меня пошли мурашки по коже. Я не хотел думать о том, что мы сейчас стоим у дверей ада. В каком-то смысле это всего лишь глубина моего мозга и не более. Я всего лишь потерял сознание, когда ударился телом об поверхность вагона. – Угу. – пробубнил я. Денис повернулся ко мне. Глаза его горели огнём, и я стал думать, что он хочет меня убить. Но он лишь сказал: – Отойди к стене. Я сделал то, что он попросил. В это момент у меня в душу закралось нехорошее чувство. Не знаю, что в нём было нехорошего, но в этот момент у меня, как это правильно выразиться, засосало по ложечкой. А потом я посмотрел на Дениса. Его взгляд был направлен на то место, на котором я стоял десять секунд назад. Я тоже направил свой взгляд на то место. Но там был пол и не более. На что же он так уставился? Я уже хотел было посмотреть на Дениса, как увидел, что на том месте, на котором я стоял, стали проступать какие-то трещины. Их стало становиться всё больше и больше. И тут всё рухнуло. На том месте, где стоял я, осталась дыра в полу, радиусом примерно 2 метра. – Карамба! – только и смог выдавить из себя я. – Что это за хрень? – Я был здесь ровно тридцать лет назад. – сказал Денис, игнорируя мой вопрос. – Тут же меня не стало. – То есть получается, ты умер здесь? – Да, именно здесь. – ответил Денис, пока я подходил к дыре в полу. – Тогда это место выглядело по-другому. Здесь же я спустя тридцать лет нашёл себе тело, с помощью которого я могу почувствовать себя живым. Значит мои догадки подтвердились. Тот столб дыма, на который я наткнулся, когда спустился сюда, и был Денис. Но почему именно я? И почему спустя столько лет? – Что здесь случилось? – Авария. – ответил Денис. – Мы, как заключенные, приговоренные к смертной казни, работали, как расходный материал. Мол, всё равно расстреляют. Учёные здесь что-то бурили. Вот эта как раз та самая бурильная шахта и есть. И в один день, когда мы работали, произошёл сбой. Что-то пошло не так. И я погиб. И тут как гром среди ясного неба я вспомнил то, как Денис моими руками душил Милу и обвинял её в том, что она убила его. Мила? Убила? Это невозможно. Это просто абсурд. Я смотрел тёмную глубину шахты, стены которой были сложены из кирпича, а по бокам вкручены лампы аварийного освещения, и думал о том, какое отношение Мила имеет к убийству тридцатилетней давности. Тогда она максимум могла родиться, но не участвовать в нём. Что же за бред? – А при чем тут Ми… - начал говорить я, но не успел закончить. Мощный удар сбил меня с ног, и я полетел в шахту. Вместе со мной туда полетел и тот, кто меня столкнул, схватившись за мою руку. И это, конечно же, был Денис. На высокой угловой скорости я врезался головой в лампу аварийного освещения и разбил её в дребезги. На секунду моё сознание помутнелось от боли, но я смог окончательно вернуть над ним контроль, когда мы пролетели ещё метров 10 в пучину тьмы и ужаса. – Добро пожаловать в ад! – прокричал мне Денис в ухо, всё ещё держась своими руками за мои руки. Не думал я, что однажды попаду в такое ужасное и отвратительное место. Я, конечно, был не ангелом, бывало, выпивал, воровал ягоды с соседнего огорода, хотя у меня росли точно такие же, занимался сексом не ради зачатия детей, а ради удовольствия с презервативом. А бывало и без него. Ну да! Ругался матом. Но ругался! В последнее время я даже в мыслях не слышал от себя и дурного слова. Быть может это и хорошо, но неужели за всё это можно попасть в место, в котором мучаются сотни тысяч самых отвратительных людей? Да чёрт его знает. Постепенно тьма, в которую мы падали, начала сменятся светом. Но этот свет был не настолько ярким, как например небесный. Он был каким то… черно-белым. Ужасное место. И вот тоннель закончился, и мы влетели в облако. Оно походило на грозовое, но мне казалось, что мы вообще находимся не в облаке, а в самой тёмной пучине океана. Стало даже сыро, а молнии начали взрываться со своей оглушительной мощью. Если бы до этого от встречного сопротивления воздуха мне не заложило уши, я бы, наверное, оглох. Я пытался держать глаза закрытыми, но я не мог. Не мог не смотреть на весь этот ужас, что был подо мной. Вниз прямо с неба! Когда мы миновали облака, я увидел этот ужасный мир. Сверху он выглядел, как черно-белая пустыня, которая была вся изрыта неровностями. Поистине ужасное место. Такое может только привидиться, когда ты лежишь с пневмонией, и тебя колбасит от лихорадки. Бывали в моей жизни и такие случаи, но благо курс антибиотиков спасал мой рассудок и мою жизнь. Но это не было похоже на болезнь. Это был реальный мир. Мир, в котором я не разу не был. И мир, в котором я не хотел ни разу побывать. Помню, когда Марк был маленьким, он страшно боялся согрешить и попасть за это в ад. Не знаю, боится он сейчас, но, как только я найду его, я обязательно это выясню. Поверхность приближалась всё быстрее и быстрее. Не знаю, как тут с физикой в аду, но на Земле при таком падении от тебя останется лишь мокрое пятно. Если честно, то я как бы не испытывал сейчас чувство страха, так как смог осознать, что падаю сейчас не в настоящий ад, а всего лишь в глубины своего подсознания. И, как следствие, при падении я себе даже ничего не расшибу. Но вот тут есть одно небольшое НО! Мне всё же было больно, когда я расхреначил лампу при падении в шахту. У меня даже до сих пор голова трещит, а лоб покрыт чем-то влажным. Наверное, это влага из облака. Через секунду руки Дениса, которые до этого держали мою толстовку ослабли, а когда я поглядел туда, где он только что летел, его там уже не было. А поверхность ада тем временем всё быстрее и быстрее приближалась ко мне. А быть может и я к ней. И вот я коснулся её. Но не почувствовал совершенно никакой боли, потому что она прогнулась подо мной, словно батут, а потом с такой же силой подбросила меня вверх на два метра. Второй раз я уже ударился больнее. Даже, кажется, что-то хрустнуло в грудной клетке, а дыхание тут же перехватило. Но больше всего меня интересовало не дыхание. Всё ещё пытаясь набрать в плохо работающие лёгкие воздух, я стал оглядывать мир, в котором только что очутился. Как-будто чёрную кошку увидел два раза. Для того, чтобы описать его, у меня наверное не хватит слов. Могу сказать одно. Он был ужасен и совершенно трэшовый. Чёрно-белый и изрытый до основания он представлял собой участь человека, который оказался посреди пустыни Сахара без еды и воды. И этим человеком был я. Я не слышал ни одного звука, но когда я всё же смог подняться на ослабевшие ноги, я услышал рёв. Рёв, который я уже слышал буквально совсем недавно. В тот момент, когда сигнальный патрон врезался в грудь того монстра, и я смог спастись. Этот же рёв был идентичен. Я не мог его ни с чем перепутать. И я должен был что-то делать. Я должен был спрятаться от угрозы, которая ещё не успела попасть в поле моего зрения. Но как? Куда? Я огляделся по сторонам и увидел позади себя, разрушенные строения, которые напоминали объекты строительства эпохи Древней Греции. Но в них совершенно невозможно спрятаться. Это всего лишь голые стены, без крыши. В них совершенно нельзя спастись, а спрятаться и подавно. Мне нужно убираться отсюда, но каким образом я не знаю. Отставив свои хмурые мысли далеко вглубь черепной коробки, я уже хотел было бежать к этим каменным стенам, как вдруг услышал за своей спиной: – Quomodo huc venisti? Голос мало того что был мне не знаком, но он ещё и говорил на совсем не понятном мне языке. Когда я медленно повернул своё тело назад, я увидел человека. Он был худым и одетым в какие то лохмотья. Его волосы были до плеч, а густая борода доходила до груди. Хоть и выглядел он лет на тридцать, но глаза его выражали боль семидесятилетнего старика. Через его плечо была перекинута сумка, которая похоже давно уже изорвалась, и была не раз штопана. – Ты кто такой? – спросил я его. – Iudas Iscariotes nomen meum. - ответил он. – Et quid est tibi nomen? Господи что он говорит? Ни хрена не понятно. Но судя по всему, он понимает о чём я говорю, а значит должен уметь и говорить на русском языке. По крайней мере это возможно единственный в округе человек, и мне стоит рискнуть. Попытка не пытка, как говорится. – Эээ… - начал формировать я вопрос. – Ты говоришь по-русски? – Secundum Russian? Hoc enim quod tu sis qui loqueris ad me? – переспросил он, но потом начал кивать головой в знак полного согласия со мной. – Sic, opinor. Этот хитрюга похоже понимал, о чём я говорю. Но вот разговаривать со мной на моём родном языке он либо не мог, либо просто не хотел этого делать. Эта вся ситуация напоминала мне ту, в которую я попал три дня назад. Тогда, стоя на поле я тоже терял контроль над ситуацией и не знал с самого начала, что мне делать. Вот и сейчас всё похоже повторяется. Только тогда я находился на Земле и со мной был человек, который хотя бы говорил на одном со мной языке. Тут же всё было во много раз хуже. – ГОСПОДИ! – закричал я, схватившись за волосы. – Ну почему с вами со всеми так сложно?! Почему ты просто не можешь и взять и заговорить по-русски?! Когда я пришёл в себя и посмотрел на него, я увидел что он так же удивлённо смотрит на меня. А потом он просто сказал: – Судя по твоему душевному состоянию тебе надо попасть обратно наверх? О, господи! Даже в этом грешном месте ты услышал мои молитвы! Это первый человек, помимо Дениса, который говорит в этом месте по-русски! Аллилуя! Или как там надо кричать в такие моменты? Я не особо верую, но после всего, что за эти три дня произошло я теперь поверю даже в единорогов! – Так ты, говнюк, говоришь оказывается по-русски? – спросил я его изумлённо. – Что же ты молчал то?! – Тише! – осадил он меня. – Говори пожайлуста потише! Иначе ОН услышит! – Кто ОН? – Ты знаешь о ком я говорю. Я почему-то стал догадываться, о ком он говорит. Похоже я даже стал уже понимать, откуда эта тварь родом. Уж точно не с Земли. И вот я, похоже, попал к ней домой. И так просто она меня не отпустит. Что же тогда? Довериться этому пришельцу? А ведь, похоже, он знает, как мне отсюда выбраться. Надо лишь узнать что он хочет. – Слушай чувак, - начал я своё объяснение. – Мне как бы выбраться отсюда надо. У меня там ещё дела. И вот тут мне не совсем охота сидеть. Ты знаешь, что мне надо сделать, чтобы убраться отсюда? Если да, то говори… времени в обрез. – Я помогу тебе. – говорит он с хитрой ухмылкой сквозь бороду, которая мне не особо нравится. – Вот прямо сейчас я вытащу тебя отсюда. Но в замен я попрошу выполнить тебя одну мою просьбу. Ну вот, я так и знал, что без этого никак. Не бывает всё только за спасибо. Необходимо обязательно выполнить какое-то дело, которое займёт год, а то и больше. По крайней мере в книжках так бывает. Но я-то не в книжке, да и мне срочно надо наверх, так как там, возможно, находится мой брат в том поезде, на который мы со Стасом приземлились совсем недавно. Правда я пролетел чуточку дальше и попал сюда. – Что мне надо сделать? – Всё очень просто. – говорит он мне, снимая через свою голову старую сумку и протягивая её мне. – Надо всего лишь доставить это наверх. – Что это? – спрашиваю я и беру эту сумку в свои руки. – Некоторые вещи, которые, возможно, помогут некоторым людям. – говорит он. – Ну ты сам всё поймешь. Как ни странно, но на меня не накатило так характерное для меня чувство любопытства, и мне даже не захотелось открыть быстрее сумку, словно новогодний подарок и посмотреть, что там. Всё это было для меня сейчас неважно. Важно было лишь убраться с этого места и вернуться на Землю. И тут я услышал что-то, что поселило в мой душе грусть, печаль, тоску и полный апокалипсис всего моего мозга. Это было песнопение. Я не знал, но чувствовал, что это поют грешники. За все свои грехи, что они совершили. На душе стало не по себе. Ком в горле и страшная жажда. Я просто стал медленно сходить с ума. А потом я увидел за спиной своего спасителя ЕГО. Да-да! Он наконец-то нашёл меня. Вот только тут он был выше. Намного больше, чем тогда, когда я увидел его в лесу. В его скользких щупальцах я увидел людей. Обгоревшие и изодранные они всё ещё кричали. Именно их крик я и принял за песнопение. – Матерь божья! – только и смог прошептать я. Увидев, куда я смотрю, мой спаситель медленно обернулся назад. И я понял, что ему тоже стало страшно. – Тебе надо уходить отсюда. – сказал он, обернувшись опять ко мне. – Иначе тебе не выжить. – Как мне отсюда выбраться? – Посмотри направо. – кивнул он головой. – Там утёс. Прыгни с него, и ты вернешься домой. – А как же ты? – Моё место здесь. – сказал он и опустил голову. – Бог меня осудил, и я понёс то, что заслуживаю. Я предал! А такое нельзя простить. Мне почему-то стало вдруг его жалко. Я видел, да чувствовал, что этот человек всё-таки раскаялся. Быть может ад для них и действительно лучшее место, чтобы понять свою жизнь и переосмыслить её. – Кто ты? – задаю я вопрос, прежде чем исчезнуть отсюда. – Иуда. – говорит он и поднимает голову, смотря мне глубоко в глаза. – Иуда, человек из Кариота! Мне и хватило одного только имени, чтобы понять, кто передо мной стоит. Быть может не предавши однажды, этот человек и смог бы поменять судьбу. Но ему ли её менять? Что случилось, то случилось и это уже не исправить никогда. – Бог тебе судья, Иуда из Кариот. – говорю я и, сжавши сумку, которую он мне дал в руках, говорю. – Прощай! И я бегу. Бегу туда, куда указал мне Иуда. Бегу к своему спасению. Вот сейчас мы и посмотрим, кто этот человек для меня. Предатель, или спаситель. Крик грешников становится для меня всё громче и ближе. А потом я слышу рёв! ЕГО рёв! Но я бегу. Бегу, потому что я должен сделать то, что приказал мне Иуда. И вот я добегаю до края утёса и даже не останавливаюсь, прыгаю с него. И я вижу под собой, во время полёта, мой мир. Поезд несётся прямо подо мной, и вот до него остаются считанные метры. Бум! Моё тело с огромной силой шлёпается об поверхность вагона. Я открываю глаза. Вот он. Это мой мир. Я вернулся. – Ну ты как? - слышу я голос Стаса над собой. – Цел? Что это у тебя в руке?! Я смотрю на свою руку. В ней у меня находится потрепанная сумка Иуды. Как же мне объяснить всё, что со мной произошло, Стасу? Объяснить то, что мысли могут быть материальны. – Небольшой подарок. – отвечаю я.