То, что люди называют...

— Удалось купировать боль? — Да, доктор. У пациента есть подозрения на кардиалгию, доктор, — Спокойно произнесла бледная медсестра, заполняя очередной бланк, по идее обязывавший оповестить читающего обо всех недугах лечащегося. — Он жаловался на боли в области сердца. Но возможно, что это может быть связано с заболеванием реберных хрящей, так как точный источник боли он назвать не может. Торопливо шагая по больничному коридору, девушка то и дело поглядывала на шедшего рядом с ней мужчину, довольно перелистывающего красную папку с какими-то бумагами. Вид у него был довольно спокойный, можно сказать, даже безразличный, будто в только что подготовленной палате не лежал человек с различными ушибами, а может быть и сотрясением. — При нем были документы? — Нет, мистер Шон. Ни документов, ни водительских прав, абсолютно ничего. Но он утверждает, что его зовут… — Девушка поправила выбившуюся из строгого пучка прядь каштановых волос. — Оптимус Прайм. — Хм-м… Оптимус? Занятно, — Все также беззаботно отвечал доктор, держа папку под мышкой. — Что именно, доктор? — Если память мне не изменяет, то «Optimus» переводится как «Лучший» с латыни. Кто знает, вдруг вы наткнулись на какого-нибудь отверженного гения? Сейчас мало кому в наше время дают латинские имена, да еще и с такими значениями. — Пусть он будет хоть наилучшим, его состояние по-прежнему довольно тяжелое, — Нахмурилась медсестра, прикусив кончик шариковой ручки. — Похоже, что у пациента амнезия. — Этот вариант отпадает сразу, сестра. — Почему же? — При амнезии человек не помнит и собственного имени. Какие еще выводы вы сделали при осмотре? — Пациент находился в состоянии эмоционального стресса в течение пятнадцати минут. После введения успокоительных препаратов состояние значительно улучшилось, и больной проспал около четырех часов. Следовательно, можно сделать вывод, что он был сильно истощен физически. Тело покрыто многочисленными ушибами и ссадинами. Ах да, разбит лоб, возможно сотрясение головного мозга. Симптомы, подтверждающие это и наблюдаемые у пациента — тошнота, головокружение, головная боль… — Можете и не продолжать. Вы же знаете, что я не поверю ни единому вашему слову, пока сам не взгляну на пациента, — Ласково улыбнулся так называемый «Доктор Шон», дернув ручку больничной палаты. — А теперь, сестра, я попрошу вас оставить нас наедине. — Хорошо, — Немного расстроенно произнесла девушка, отряхивая халат. Может быть, ей тоже хотелось поучаствовать в процессе еще одного осмотра. Но делать нечего, и в ту же секунду дверь с негромким хлопком закрылась за спиной невысокой медсестры. Комнату наполнял запах лекарств и спирта. Широкое окно было задернуто полупрозрачным шлейфом голубых занавесок. В палате царило спокойствие, нарушаемое шумным дыханием лежавшего на больничной койке… то ли юноши, то ли мужчины — точно сказать никак нельзя. Человек, называвший себя «Оптимусом Праймом», пребывал в состоянии полудремы. Он был совершенно неподвижен, будто парализован, и это немного настораживало отчасти беззаботного доктора. — Ну, приятно познакомиться. Мистер «Лучший» Прайм, — Усмехнулся Шон, глядя на бледное лицо пациента. Ко рту и носу юноши плотно прилегала прозрачная кислородная маска с немного запотевшей внутренней стенкой. Отлично, дыхание стабилизировалось. Причин для беспокойства стало меньше. Иссиня черные волосы… нет, они не черные. Оттенок все же ближе к темному, очень темному синему. Может быть, пациент любил экспериментировать с краской для волос? — Снимите это, — Хрипловато произнес Прайм, не открывая глаз. — Я в порядке. Нужно было лишь привыкнуть к дыханию. — О, так вы не спите. Отлично! — Повеселевший доктор достал из нагрудного кармашка виноградную жевательную конфетку, быстро избавил ее от шуршащей этикетки и отправил в рот. — Я задам вам несколько вопросов по поводу вашего самочувствия, а позже перейдем к осмотру. — Снимите маску, — Проигнорировал мужчину Оптимус. — Что, простите? — Я могу нормально дышать. Снимите маску, — Снова повторил бывший лидер Автоботов. Называть его «Бывшим» сейчас уместнее всего… — Ну что ж, я вам верю, — Ласково ответил доктор Шон, двумя пальцами оттягивая маску от лица пациента. Сейчас к нему нужно относиться как можно спокойнее, заботливее и нежнее. Может быть, тогда он сможет рассказать что-то еще. — Благодарю. Где я нахожусь? — Тот же спокойный тон, по-прежнему закрытые глаза. И кстати, почему он никак не решается их открывать? — Неужели вы не поняли, мистер… — Оптимус Прайм. — Мистер Прайм. — Нет. — Что «Нет»? — Я Оптимус Прайм. — Ну-у… кхм… Я и называю вас Оптимусом Праймом. — Вы называете меня «Мистером». Не стоит, — Стоял на своем пациент, наконец соизволив медленно повернуть голову чуть влево. Шейные позвонки негромко хрустнули. — Ну хорошо, Оптимус Прайм. Сестра Мэри сказала, что вы жаловались на боль… — Я ни на что не жаловался, — Перебил Оптимус и так порядком удивленного Шона. — Но…, но как же это? — Доктор удивленно поднял бровь, вытаскивая из тонкой папки небольшой бланк, исписанный мелким почерком. — Жалоба на головную боль, повышенное давление, учащенный пульс. А еще, если верить этим записям, которым я доверяю постоянно, то с сердцем у вас действительно… — Довольно! — Неожиданно громко рявкнул Прайм. — Я не хочу больше выслушивать эту ложь. Отключите меня от источников! — Эм-м… Каких источников? Вы о чем? - Шон, взволнованный и даже напуганный, достал из кармана светло-зеленый платок, которым принялся вытирать пот со лба. — Вам прекрасно известно, от каких! — Вы имеете в виду капельницы? — Допустим, это называется так. Но я требую, чтобы вы отключили… — Мистер… эм-м… То есть, Оптимус Прайм, ваш организм нуждается в данном лекарственном растворе. И я был бы очень признателен, если бы вы перестали перебивать меня. Давайте просто спокойно поговорим, обсудим ваше состояние. — Я хочу видеть своих Автоботов. И я требую, чтобы меня отключили от источников, — Упрямо стоял на своем пациент, нервно поджав обескровленные губы. — Кого? Кхм, должно быть, ваш организм получил слишком много успокоительного. Надо бы потребовать у Мэри точный список всех препаратов, которые вы принимали. И да, за все время нашей занимательной беседы я хотел бы задать вам вопрос: Почему вы держите глаза закрытыми? — Решил перевести тему доктор, отнюдь не желавший узнавать, кто такие «Автоботы» и почему пациент называет капельницу «Источниками». Должно быть, это действительно ответная реакция организма на лекарства, либо шизофазия. — Я не хочу открывать их… — Более спокойно ответил Оптимус. Доктор Шон уже быстро заметил резкие перемены настроения пациента. Дав повиснуть неловкой минуте молчания, мужчина посмотрел на пальцы Прайма, медленно сжавшие белоснежную простынь. — Почему же? Вам больно, вы не можете этого сделать? — Если я открою их, то потеряю себя. — Я не буду спрашивать вас, почему вы пришли к такому выводу… Просто попробуйте открыть их, и я уверяю, что себя вы не потеряете. Ни в коем случае. — Не понимаю, для чего вам мои глазные яблоки. — Это… это нужно. Откройте их, а потом можете снова закрыть. Давайте на счет «Три»? Ра-аз. Два-а… До «Трех» считать доктору Шону не пришлось. Оптимус медленно поднял припухшие веки, устало, явно с упреком посмотрев на мужчину. — Матерь Божья… — Шон чуть не выронил папку из ослабевшей руки. — Вот это да-а… Матерь Божья! Радужки миндалевидных глаз буквально светились голубым неоновым цветом, словно вырисовывая вокруг зрачка светящуюся дугу. Доктору хотелось немедленно задернуть занавески, выключить в палате свет, запихнуть в тонкую щель между дверью и полом полотенце, сделать все, что угодно, лишь бы в комнате воцарился кромешный мрак и проверить, действительно ли будут светиться в непроглядной мгле ярко-голубые глаза, так похожие на окуляры оптической системы какого-нибудь… К примеру, робота. — Это… это настоящий цвет ваших глаз? — Пораженный Шон прочистил горло и снова достал платок. Оптимус ничего ему не ответил, лишь снова повернул голову и уставился в потолок. Пролежал он так недолго, секунд десять, а потом снова закрыл глаза. — Сообщите обо мне Сэму Уитвики. Он — моя последняя надежда, — Горько вздохнул Прайм. Его отравляло странное чувство одиночества, словно его покинули абсолютно все. И он имел полное право так думать, даже сокрушаться из-за этого. Но ведь Сэм никогда не бросает своих старых инопланетных товарищей в беде, да? .. — Я посмотрю по телефонному справочнику, — Кивнул Шон. Пациент определенно чем-то зацепил его. Даже и не внешним видом, а манерой поведения. Да и вел себя он на удивление спокойно, лишь иногда громко и четко чеканя слова, будто боясь быть неуслышанным. — Буду очень благодарен вам. И теперь… отключите меня от источников, — Оптимус медленно поднял левую руку с иглой, зафиксированной пластырем в вене. — Отключим, отключим. Через полчаса отключим… — Немного раздраженно ответил доктор, продолжая изучать бумаги в папке. Подойдя к двери, мистер Шон приоткрыл ее и негромко позвал Мэри, которая в то время спокойно стояла у автомата, болтая с другой медсестрой и потягивая горячий кофе. — Да, доктор? — Спросила девушка, подбегая к двери. — У меня к тебе просьба. Напиши на пустом бланке все названия препаратов, которые были введены пациенту. — Приступлю прямо сейчас. — И да-а… возьми-ка у него анализ слюны и крови. А еще позвони мистеру Спойру. — Но у него же отпуск, доктор. — И что? Хороший окулист не должен сидеть дома с супругой, в то время как он может послужить медицине! ..