То, что люди называют...

— Гони, Оптимус, гони, черт подери! — Кричал Сэм, резко поднимая окно больничной палаты. Когда пластиковая веревка «Оков» была благополучно расплавлена, Уитвики как ошпаренный рванулся поднимать Прайма на ноги. Мало того, что подросток причинил товарищу просто невыносимую физическую боль, случайно схватив его за перебинтованную руку, так он еще и чуть саморучно не свалил Оптимуса на холодный пол больничной палаты. Сэм ужасно нервничал, про себя считая заветные секунды. Вот-вот войдет доктор Шон, и тогда в психбольницу отправится не только Оптимус. — Сэм, осторожно! — Прайм оперся здоровой рукой о стену, громко закашляв. — О-Оптимус, что ты делаешь? Ты привлечешь внимание медсестер, или кого-то еще! Давай, немного осталось, ну же! Прайм игнорировал Сэма. Лидер Автоботов почувствовал ужасное недомогание. Голова закружилась, горло что-то раздирало. Оптимус сплюнул на ладонь сгусток темной крови, кожей ощущая теплую и немного вязкую жидкость. — Эй, дружище… — Сэм положил ладонь на плечо Прайма. — Ты в порядке? Давай… давай сядем в салон Бамблби, а потом разберемся с твоим организмом! Еще раз… как ты себя чувствуешь? — Я в порядке… — Прохрипел Оптимус, делая еще шаг. — Где Бамблби? — Вот! Вот он, прямо у того супермаркета! Давай, дружище, немного осталось! Оу… Оптимус, держись! Так, только не падай! Не вздумай падать! Ох, черт… — Сэм перекинул руку Прайма через свою шею и помог товарищу вновь вернуться в привычное положение. — Отлично, осталось совсем немного! Оптимус и сам понимал, что осталось немного. Понимал, что если он сейчас не соберет все свое чертово лидерство, мужество, автоботскую ответственность и прочие положительные качества, то все попытки вернуться к стальным инопланетным товарищам будут провалены. Уитвики старается. Он готов на все, чтобы вытащить Оптимуса из этой передряги, а Прайм на данный момент сам копает себе могилу. Хотя, правильней сказать, что не сам он, а его не до конца восстановившийся организм. Сэм кое-как подвел Оптимуса к довольно широкому окну, постоянно оборачиваясь и смотря на дверь. — Так, отлично… Все хорошо, осталось только вылезти на улицу. Держись! — Я в поря… дке, — Повторил Прайм, опираясь ладонями о подоконник. Один рывок, и все проблемы за спиной. В прямом смысле. Сэм же подбежал к двери, схватил небольшое кресло с высокой спинкой и подставил его под дверную ручку. Кажется, должно сработать. А если и нет, то какая разница? Оптимуса все равно скоро здесь не будет. — Бежим, бежи-и-им! — Счастливый Уитвики бегло посмотрел на Прайма, благополучно стоявшего на улице, но все же продолжавшего опираться о стену. Ему действительно плохо… это как же ему приходится пересиливать себя? Может, у него депрессия в связи с подобной ситуацией с новым телом? — Эй, Оптимус! — Сэм вылез через окно на улицу, все еще не сводя с товарища взгляда. — Все в порядке? Идти можешь? — Манипуляторы… ужасно… — Болят? Ничего страшного, сейчас станет лучше. — Сэм… что за странный запах исходил от твоей одежды? Это было похоже на… — Это одеколон, Оптимус, — Нехотя ответил Уитвики, снова таща друга к дороге. Кажется, Прайм либо вообще не сможет ходить после этой «Прогулки», либо это будет даваться ему с трудом. В уголках его губ запеклась кровь, а сам Прайм периодически кашлял, сухо и громко, выплевывая на землю небольшие бордовые сгустки. — О не-е-ет… только не это! Бамблби-и-и! — Закричал Сэм, уже уставший поддерживать тяжелое тело Оптимуса. Раздались какие-то низкие интонации, вперемежку с различными радиоволнами, и «Камаро», заскрипев тормозами, заехал на ярко-зеленый газон, оставляя широкие полосы земли от колес. — Сэр, вы сделали это! — Раздался восторженный голос из радио. Уитвики было не до похвалы. Дверцы машины автоматически открылись, и подросток, впихнув Оптимуса на заднее сиденье, уселся рядом с ним. — Едем, Бамблби, едем! — Заорал Сэм, забыв о Прайме, который сжал зубы и зажмурился от слишком громкого звука. — Сэ-эм! — Прохрипел бывший Автобот, уткнувшись лбом в стекло. — Прости, дружище, прости! — Еще громче заговорил Уитвики, положив ладонь на плечо товарища. Желтый «Камаро» рванулся с места, оставив позади себя лишь клубы пыли и шум двигателя. Кажется, это победа. Только вот, почему-то Сэм так не считал. Слишком сильно побледнел Оптимус, продолжая громче и сильнее кашлять. Кровь тонкой струйкой потекла изо рта, закапав с подбородка на шею и больничную рубашку. Уитвики охватила безумная паника, на минуту даже лишившая подростка дара речи. — Ты… Оптимус… В ответ лишь еще один хрип. И приступ сильного кашля. — О не-ет… нет, нет, нет! Оптимус, не умирай! Ты не можешь нас покинуть! — Что?! Смерть?! — «Возмутился» Бамблби, включая радио на полную громкость. — Ему… ему плохо. Нет, ему не плохо, ему просто ужасно! — Я… я в поря… порядке, Сэм, — Еле произнес Прайм, приложив ладонь ко лбу. — Ты кровью кашляешь, а это не значит, что с тобой все в порядке! — Так мною происходит понятие этого тела… — Ответил Оптимус, тяжело выдохнув. — Все нормально. Это как… как привыкание. — Ага. Значит, ты привыкаешь к этому телу, плюясь кровью?! Это безумие! — Это природа! .. — Бамблби, ну хоть ты не начинай! — Перебил Автобота Сэм. — Так… так, так, так. Я отвезу тебя домой. И-и… и после того, как ты отдохнешь, попробуем узнать все у Рэтчета. Да… да, Рэтчет должен знать. Это же Рэтчет! — Успокаивал себя Уитвики. — Правда… не факт, что он вообще выслушает меня.

***

— Сэм… это Оптимус? .. — Почти шепотом спросила брюнетка, выронив из руки очередную банку содовой. — Микаэла, умоляю, помоги мне дотащить его до спальни! — Почему он весь в крови?! Бэйнс застыла с открытым ртом, глядя на бледного, почти не держащегося на ногах незнакомца. Он хватался руками за первые попавшиеся предметы, и уже успел сбить вазу с небольшого столика в прихожей. Сэм был в панике, и лишь судорожно вдыхал воздух, глядя на товарища, продолжавшего выплевывать сгустки крови на паркет. — Да! Это Оптимус, и ему очень срочно нужно лечь! Микаэла, давай, помоги! — Умолял Уитвики, подводя Прайма еще на несколько шагов ближе к лестнице. — К… конечно! — Микаэла, напуганная не меньше бойфренда, быстро подхватила Прайма под вторую руку, забинтованную. Из груди Оптимуса снова вырвался хриплый стон. — Манипулятор! .. — Ой, прости, прости, — Быстро произнесла брюнетка, взяв Оптимуса за запястье. - Сэм, что с ним случилось? — Если я сейчас пущусь в объяснения, он может умереть! — Подросток приложил последние свои силы. Вместе с Микаэлой, конечно же, получится быстрее дотащить Прайма до гостиной. Подниматься в спальню означало убить Оптимуса, потому что пока они будут разбираться с лестницей и «Манипуляторами» товарища, тот успеет либо истечь кровью, либо случится что-то уж совсем непоправимое. — Дружище, держись! Совсем немного осталось! А вот и заветная гостиная с уютным диваном, на который с каким-то облегченным стоном упал Прайм. Впившись руками в обивку, Оптимус начал медленно втягивать в себя воздух, закрыв глаза. — Все… все, он, кажется, в порядке. Я принесу воды! — Быстро произнесла Микаэла, выбегая из гостиной. — И полотенца захвати! — Хорошо! — Сэм… Сэм, я обязан… тебе. Сэм… — Оптимус, не надо. Лучше молчи! В гостиную вбежала растрепанная Микаэла, держащая белоснежные вафельные полотенца и графин с водой. — Держи! — Нет, Микаэла! Только не эти полотенца! Это для гостей! — Между прочим, у тебя на диване лежит умирающий гость-Автобот! — Рассерженно ответила брюнетка, ставя графин на журнальный столик. — Меня мама убьет, если я их испачкаю! Ах, к черту! — Уитвики быстро схватил полотенце, смочил его в прохладной воде и приложил ко лбу Прайма. — Все хорошо, дружище. Худшее позади. Не волнуйся, я все устрою, они ничего не заподозрят… На щеке Оптимуса появились светлые красные разводы. Он кожей ощущал приятную прохладу и практически не слышал Сэма. В голове стоял непонятный гул, каждое движение отдавалось болью в висках и левой руке. Да-а уж, сильно он себе вену-то разорвал. Не нужно было резко дергать руку, да и к тому же с иглой капельницы… — Сэм… он что, уснул? — Я… я не знаю. Кажется, ему становится лучше, — Уитвики продолжил стирать кровь, убирая со лба товарища мешавшиеся пряди волос. Полотенце пачкалось красным, вода из графина практически закончилась, а Сэм настойчиво обтирал руки, шею и лицо Оптимуса. Влажное полотенце было приятным, прохладным, каким-то освежающим. А Оптимусу почему-то до сих пор сложно держать глаза открытыми. — Благодарю, Сэм… — С той же утомленно-спокойной интонацией произнес Прайм. — Дружище, лучше молчи. Уф-ф… я уж думал, ты не доживешь до моего… Кхм, дома. На улице никак не умолкал Бамблби, который не имел возможности войти в дом Сэма. Бот постоянно издавал низкие интонации, будто хотел спросить, как себя чувствует Лидер. Ему ответила только Микаэла. Девушка подошла к окну, выдавив из себя счастливую улыбку и помахала Автоботу, кивнув головой, мол: «Все хорошо, в порядке твой Оптимус». Бамблби спокойнее не стало.