То, что люди называют...

— Эй… дружище. Ты как? — Раздался голос Сэма, на удивление четкий и громкий. А позже последовал целый ряд различных прикосновений: К шее, к запястьям, ногам и груди, будто подросток пытался что-то прощупать. Где-то из другой комнаты слышен спокойный голос Микаэлы. Оптимус поморщился и быстро закрыл лицо ладонью, будто пытался спрятаться от ударившего в глаза солнечного света. Он глухо простонал и с шумом втянул в себя воздух, приподнимаясь на локте. Виски больше не пронзает неприятная боль, только голова немного кружится. — Где я? .. — Наконец спросил Прайм, открыв глаза. Он чувствовал себя невероятно утомленным, будто его тело без перерыва и в течение долгого времени подвергалось физическим нагрузкам. Жаль, что с перебинтованным «Манипулятором» до сих пор что-то не то. — Оптимус, слава Богу! — Облегченно вздохнул Сэм, всплеснув руками. Оптимус начал внимательно рассматривать своего белкового друга, выглядевшего до смерти напуганным и очень даже… потрепанным, будто успел с кем-то подраться. И эта в крови… Крови самого Прайма. — Я… Сэм… — Ты у меня дома. Не вставай, даже не думай! — Уитвики быстро приложил ладони к груди товарища и моментально вернул его в горизонтальное положение. — Тебе нужно отдохнуть. Я уж думал, что мы не сможем спасти тебя… Уф-ф, ну и напугал же ты нас с Бамблби! — А я тут будто не при чем, да? — В гостиную вошла Микаэла, держащая в руке стакан воды. — Я до смерти волновалась, когда он истекал кровью на твоем диване. Оптимус, ты в порядке? — Брюнетка провела ладонью по мягкой спинке и присела на корточки рядом с «Искалеченным» Праймом. - На, выпей. — Микаэла, ты бросила туда таблетку аспирина? — Бросила, бросила, — Уже на автомате отвечала девушка, кое-как заставив пальцы Оптимуса обхватить стакан. — Во-от, молодец. Теперь привстань. Прайм, как ни странно, повиновался. Он до сих пор находился в каком-то странном заблуждении, будто совершенно забыл все то, что произошло с ним пару часов назад. Нет, не пару… За окном уже стемнело, а в саду продолжал стоять желтый Камаро, довольно неплохо выделявшийся на фоне сумерек. Мягкий свет уличных фонариков соседских домов падал на ухоженные зеленые лужайки, украшенные декоративными ярко-розовыми фламинго и веселыми гномами с миниатюрными мотыгами. А еще включены автоматические системы поливания, и мелкие брызги ярко сверкают в тускловато-желтом свете. — Тебе лучше? Ты… ты весь день проспал! — Сэм дотронулся до лба Оптимуса, сосредоточенно поджав губы. - Так. Все в порядке, все просто отлично… — Эй, Сэм… Я боюсь, ты его пугаешь, — Спокойно заявила Микаэла, кое-как заставив Прайма отпить из стакана. Почувствовав во рту приятную прохладу и щекочущие язык пузырьки, Оптимус тут же закашлялся и вжался в спинку, вытирая мокрые губы. Даже вода для него нечто экзотичное. — Ты чего? Оптимус, это просто вода, — Микаэла подняла брови и посмотрела в стакан, словно с жидкостью действительно было что-то не то. — Наверное, он просто не хочет пить, — Сэм снова облегченно вздохнул, усаживаясь на край дивана. — Как рука, дружище? Улыбается. А Оптимус по-прежнему ничего не понимает, и в его глазах читается какая-то дикая паника. Именно паника. Кажется, его белковое тело пробило чувство потерянности вперемежку с хлынувшим в кровь адреналином. И безумный коктейль пугающих, ранее неизвестных эмоций… Можно смело заявить, что Прайму ко всем чертям сорвало крышу и в Сэме он не узнал Сэма. Оптимус резко вскочил с дивана, будто ошпаренный, совершенно забыв обо всех своих многочисленных ранениях и прочей медицинской чепухе. Ни Микаэла, ни Уитвики не поняли, что произошло и что вызвало такой резкий прилив сил у недавно «Умиравшего» друга. Но Сэма это действительно напугало, а Микаэлу просто сильно удивило. — Оптимус, все нормально. Пожалуйста, ляг обратно, — Выставив руки вперед, Уитвики прочистил горло и медленно закивал головой. — Все хорошо-о-о, это мы. Это я, Сэм. А рядом, — Кивнул в сторону брюнетки. — Микаэла. Ты же знаешь нас, да? Знаешь. Во-от… — Знаешь, я думаю, что он тебя не слышит… — Микаэла, нам нужно думать более оптимистично. Оптимус же замер на месте, внимательно осматриваясь и готовясь в любую секунду с ноги выбить дверь и отправиться искать своих верных Автоботов. Самые безумные идеи моментально заполнили голову Прайма, и бывший Лидер обхватил ее руками, с силой сжав длинными пальцами свои лохматые волосы. — Я никчемен… — Прохрипел Прайм, стиснув зубы. Не то от отчаяния, не то от какого-то иного чувства, уколовшего в постоянно бьющуюся искру, разгонявшую по телу теплую кровь. — Ты о чем? Оптимус, это не так! — Поняв всю серьезность проблемы, Сэм захотел срубить ее с самого корня, пока это не переросло в грандиозный ностальгически-безысходный Оптимусовский скандал. Лидер Автоботов был в отчаянии. Он так и стоял, обхватив голову руками и что-то горячо шепча самому себе. И шепот этот явно был не утешающим и успокаивающим, с помощью которого люди обычно оправдывают себя. Это гневный упрек, высказывание всего того, что человек думает о самом себе. Оптимус что-то гневно вскрикнул. Микаэла вздрогнула, чуть не уронив стакан на пол. Сэм же нервно сглотнул, мгновенно замолчав. Повисла напряженная тишина, сводящая с ума всех находившихся в гостиной людей. Прайм ненавидел себя, но ни в коем случае не хотел, чтобы эта злоба хоть как-то касалась Сэма и Микаэлы. Вдруг это и на них отразится? А вдруг им станет больно, также больно, как и ему в данный момент? Оптимус сильнее сжал зубы. Да до такой степени, что почувствовал боль в челюстях. Сэм и Микаэла молчали. Молчали, вслушиваясь в шумное дыхание Прайма, боровшегося с самим собой. Невероятная ярость, проснувшаяся в душе Оптимуса, должна была обязательно выплеснуться либо на окружающих людей, либо на окружающих самого Прайма предметы. Оптимус выбрал второе. Снова паника, приступ гнева. Очередной короткий крик, будто Лидеру Автоботов причинили сильную физическую боль. Схватив стоявший у окна торшер, Прайм бросил его на пол. Остановился на секунду, снова шумно втянул в себя воздух и вцепился руками в кофейный столик, через пару мгновений полетевший в другой конец комнаты. А вот теперь Сэм окончательно потерял дар речи. Микаэла же раскрыла рот от удивления, попятившись к бойфренду и схватив его за руку, пока Оптимус продолжал творить вокруг себя полнейший хаос. — Сэм! — Взвизгнула брюнетка, когда Прайм принялся за остальную мебель, пока что целую. Пока что. — Все в порядке, Микаэла, он просто сошел с ума! — Крикнул Уитвики, быстро обняв девушку. — Иди наверх, я попытаюсь его успокоить. — Да он тебя пришибет! — Не пришибет! Это Оптимус Прайм, а я — человек. И Оптимус меня обязательно узнает… Микаэла, иди уже! Брюнетка покачала головой. Посмотрела на Сэма, потом на Лидера Автоботов, вздохнула и поспешила удалиться. Подросток остался наедине с разбушевавшимся Праймом, который находился в приступе безумного отчаяния. И, похоже, категорически отказывался успокаиваться и трезво глядеть на ситуацию. — Оптимус! — Неуверенно начал Сэм, увернувшись от пролетевшей мимо настольной лампы. — Оптимус, послушай меня! Даже если ты разгромишь весь мой дом, то ни мне, ни тебе, ни Бамблби, ни другим Автоботам не станет лучше! Поверь, все хорошо! Какая разница, что с тобой стало? Ты же остался Оптимусом Праймом! — Ничтожная белковая масса! Бесполезное тело! Кто я теперь?! Ах, проклятье! — Продолжал кричать Прайм, ударив кулаком по стене и уткнувшись в нее лбом. Похоже, Оптимус решил обуздать свою ярость и хоть немного успокоиться. Больше похоже на затишье перед бурей. — Дружище… — Уитвики, кажется, еще никогда не был так огорчен. Оптимус стоял в другом конце комнаты, спиной к подростку, опираясь руками о спасительную стену. Он снова готов был свалиться от непонятной слабости, мгновенно охватившей все тело. — Оставь меня, Сэм… — Устало произнес Прайм, закрывая глаза и выдыхая. — Я должен остаться наедине с собой. — Оптимус… — Уитвики виновато посмотрел себе под ноги. — Ты же знаешь, что я вряд ли оставлю тебя сейчас. Послушай, я все понимаю, но… — Сэм! Упрек в голосе. Или это от бессилия. А скорее всего, от первого и от второго сразу. — Хорошо. Как хочешь, Оптимус. Но знаешь, дружище… Если тебе станет лучше и ты захочешь связаться с остальными Автоботами, просто… просто поверни ручку по часовой стрелке, — Подросток указал на дверь, зная, что Оптимус все равно не видит его. — Мы тебе поможем. Всегда. Не смотря ни на что. Сэм грустно улыбнулся, глядя на фигуру подавленного товарища. Прайм по-прежнему не шевелился. Подросток только вздохнул, продолжая все также печально улыбаться. Потом повернулся, осмотрел валявшуюся мебель, опрокинутый торшер, разбитую лампу и крупные осколки вазы, лежавшие на полу. Мать точно убьет его по возвращении.