Однажды во времени

Тёплая рука коснулась лба. Необычное, доселе неизвестное чувство овладело Эммой. Тепло, исходящее от шершавой кожи, проникало прямо к сердцу. Необычная лёгкость растекалась по всему телу. Спасительница блаженно улыбнулась и что-то промычала. Прикосновение будто изгнало треволнения из её души. Свон желала, чтобы эти ощущения никогда не покидали её, чтобы широкая ладонь не прекращала гладить её лицо. Но вдруг движения неизвестного прекратились так же резко, как и начались, и девушка услышала сквозь сладкую дрёму знакомый неприятный голос: - История сама себя не исправит, дорогуша. Эмма резко распахнула веки. Она увидела лицо Румпельштильцхена, которое было слишком близко, прямо над её собственным, так, что их разделяли какие-то миллиметры. Впрочем, маг тут же отпрянул, и его рука, порывисто дёрнувшись, покинула лоб Спасительницы. На секунду Свон показалось, что лицо Тёмного выражало нечто похожее на смущение, но девушка списала это на обман зрения, не успевшего ещё прийти в норму после сна. - Сколько... - Голос Эммы отдавал хрипотцой, и ей пришлось откашляться, прежде чем продолжить. - Сколько сейчас времени? - Солнце уже высоко. - Румпельштильцхен возвёл руки к небу. - И это всё, что ты должна знать. Чем дольше ты здесь, тем хуже... для всех. Свон проигнорировала последние слова мага и медленно приподнялась на кровати. Она плохо помнила, что произошло после того, как ушла Белль. Только чувства — боль во всём теле и тошнота. Впрочем, сейчас от всего этого не осталось и следа. Видимо, Тёмный вновь применил на ней какую-то лечебную магию. И те поистине чудесные ощущения, которые она испытала, тоже шли от неё. - Да, мне надо пойти... - начала было Эмма, но вовремя вспомнила, что не должна ничего рассказывать магу. - Неважно. Только что ты вновь вылечил меня? - Да, - лаконично ответил Румпельштильцхен и встал, намереваясь уйти. - Значит, даже тёмная магия может быть приятной? Мужчина остановился и нарочито медленно обернулся. Его глаза немного странно сощурились так, как если бы он пытался разглядеть что-то вдали. - Приятной? - Голос Тёмного казался приглушённым. - Я не знаю, о чём ты, дорогуша. В любом случае, - он отвернулся и продолжил идти к двери, при этом слова его вновь звучали резко, - в третий раз я могу не успеть тебя вылечить. Белль принесёт еды, и иди... куда бы ты там ни собиралась. Дверь за ним захлопнулась. Свон вздохнула. На самом деле, у неё была масса других забот, чем думать о Румпельштильцхене и его магии. Тем более, что он вероятнее всего снова издевается над ней. Эмма встала и сладко потянулась. Что бы там ни было, но чувствовала она себя прекрасно. Девушка отыскала свёрток, который, не глядя, забросила вчера под кровать. В нём лежало повседневное платье и ещё несколько свеч. Видимо, на случай, если гостья не сможет уснуть ночью. Платье, к сожалению, оказалось довольно-таки обычным. Очень похожим на те, которые носили крестьяне. Хоть Эмма и находилась почти что во дворце, приём ей оказали отнюдь не королевский. Немного расстроенная этим (на какой-то момент всё же захотелось поиграть в принцессу), Свон надела наряд на себя. Юбка была длинной и приходилось приподнимать её, чтобы не запутаться и не споткнуться ненароком. Едва ли такая вещь могла принадлежать миниатюрной Белль. Корсет девушка постаралась завязать как можно слабее, но он всё равно неудобно сдавливал грудь и затруднял дыхание. В ту секунду она возблагодарила небеса, что родилась в двадцать первом веке, и ей не приходится испытывать подобные мучения каждый день. В дверь постучали. Эмма узнала этот робкий стук, и, как ожидалось, в комнату вошла принцесса, совсем не аристократично толкнув дверь ногой. Она держала в руках красивый золотой поднос, на котором расположились чайник, тарелка с непонятным содержимым, сахарница и нарезанное яблоко. - Прости, я не знала, что ты любишь, - тихо произнесла Белль. Девушка поспешно поставила поднос на стол, и руки при этом заметно дрожали. После чего, едва её пальцы отпустили вышеупомянутый предмет, она развернулась и вышла, не дав Эмме возможности завязать разговор. «Видимо, она решила избегать меня», - невесело подумала Свон. Гостья с недоверием покосилась на содержимое в тарелке. Интересно, кто здесь готовит? Белль? Едва ли, ведь она выросла в королевской семье. Представить Румпельштильцхена за плитой — или что он использует вместо неё — тоже не получалось. Хотя какое-то время в Сторибруке ходили слухи об его кулинарных талантах. Возможно, здесь есть и другие слуги. Или даже еда исходит от тёмной магии. Эмма поморщилась. Но изголодавшийся желудок требовал пищи, и ничего не оставалось, как попробовать. Сначала она налила и глотнула чай. Зелёный, как будто из каких-то трав, но горький. Запах от него исходил незнакомый, немного резкий: что-то среднее между полынью и рутой. Свон заметно поколебалась прежде чем добавить сахар и отпить ещё немного. Не кофе, конечно, но тоже пойдёт. Яблоко, хвала небесам, оказалось обычным. Не таким сладким, как в саду Регины, но вполне съедобным и не отравленным. А непонятная жижа в тарелке, видимо, была кашей. И такой омерзительный от неё исходил аромат, что можно было сделать вывод: Румпельштильцхен явно не гурман. Или же ей милостиво подали какие-то объедки. Пробовать сие девушка не рискнула. С тяжёлом сердцем Спасительница поднялась с места. Как жаль, что здесь нет зеркала! Наверняка, вид у неё был чудовищным. Но, по крайней мере, теперь, в средневековом платье, она не сильно выделялась в этом мире. Эмма вышла из комнаты. Перед собой она увидела длинный тёмный коридор, который освещали лишь несколько тусклых свеч. Голые каменные стены ничем не отличались друг от друга, и ощущение прибывания в замке сменилось на покорную меланхолию заключенного. Наугад Свон повернула направо. Она шла мимо железных дверей, натыканных то тут то там в хаотичном порядке. И ни одной картины, ни одного ковра, которые могли бы хоть немного разбавить обстановку. Поворот. С каждым шагом, казалось, становилось всё темнее. Всё меньше свечей. И снова тень, её тень, такая огромная и пугающая, раскинувшаяся на холодном полу и едва ли напоминавшая человеческую фигуру. Девушка судорожно сглотнула. Надо было всё же попросить Белль довести её до выхода или по крайней мере начертать план замка. Эмма свернула и оказалась полностью погружённой во мрак. Ни одой свечи не горело в этом проходе. Свон уже хотела было повернуть обратно, как вдруг скорее почувствовала чем услышала ровное дыхание. Девушка замерла. Кто-то стоял рядом, протяни руку — и вот, ты уже можешь дотронуться, почувствовать тёплую плоть. - Выход с другой стороны, дорогуша, - знакомый высокий голос с лёгкой издевкой. Спасительница вздохнула с облегчением, и сама удивилась своей реакции. В этом мире, в замке тёмного мага, можно ждать чего угодно. Но, к счастью, это всего лишь Г... Румпельштильцхен, конечно. Этот человек - это существо - больше всех потерпело изменения в Сторибруке, что внешностью, что характером. Хотя оба типа были до одури неприятными. И всё-таки надо было повернуть налево. - И как же мне выйти? - успокоившись, спросила Эмма. Тёмный объяснил. Он вообще казался странно... нормальным. Как будто Свон была лишь назойливой мухой, отвлекшей его от дел. Да и чем он мог заниматься там, во тьме? Маг почти не жестикулировал и говорил спокойно, не напевая слова, не переходя вдруг на визгливый крик или устрашающий шёпот. Сейчас, при тусклом освещении, когда тени скрывали уродство его кожи, Эмма видела Голда. - Уже можешь идти, - слегка раздражённо произнёс Румпельштильцхен, и девушка поняла, что вот уже несколько секунд во взаимном молчании рассматривает его. Свон отошла. Но, сделав несколько шагов, не удержалась и обернулась: Тёмный исчез. Так, следуя инструкциям мага, она вышла из замка, более не рассматривая его и не заостряя внимания на каких-либо вещах. Как и ожидалось, на пути ей никто не встретился. Либо слуги благоразумно прячутся в своих комнатах, либо Белль здесь единственная, и почему-то Эмма была склонна думать второе. Путь до леса занял порядка сорока минут. Там, где он начинался, заканчивались владения Румпельштильцхена, настолько они были огромны. Свон с горечью вспомнила маленький садик у дома Мэри Маргарет, где помещалось-то всего три клумбы. Девушка ступила в лес. Она старалась идти осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, замечая даже ползущих по деревьям букашек. Эмма попыталась вспомнить маршрут, по которому ещё вчера убегала от преследователей, но тщетно. Однообразие деревьев то и дело сбивало её с пути. Свон блуждала по лесу полчаса, час, три, четыре, и вот солнце уже спускается за горизонт, а никто так и не встретился. Робин Гуд покинул лес? Или же это какая-то магия, заставляющая её безрезультатно плутать по лесу? Отчаявшаяся, она мысленно проклинала Румпельштильцхена. Неужели у такого сильного мага нет чего-нибудь вроде блюдечка с яблоком или клубка нити, которые могли бы указать ей дорогу. Какого чёрта вчера, стараясь пройти незамеченной, она то и дело натыкалась на жителей Леса? Стоило ей только об этом подумать, как впереди показался просвет. Деревья становились всё реже. Не зная себя от радости, Свон почти бегом кинулась туда, где кончались заросли, совершенно позабыв об осторожности. Опомнилась она только тогда, когда увидела перед собой обрыв, на краю которого оказалась. Эмма присела на землю и попыталась разглядеть местность сквозь сумрак. Кругом было тихо. Настолько, что у неё появились все основания решить, будто она ошиблась. Пусть Робин Гуд и говорил вчера, что собирается передвинуть лагерь на север, но вполне мог изменить своё решение, приняв незнакомку за шпиона. И что же теперь? Куда идти? Вернуться? Она едва ли сможет вспомнить дорогу обратно в замок. Как глупо, как безрассудно! И это Спасительница? Легендарное дитя истинной любви? Послышался кашель. Вставшая было на ноги Эмма снова заняла своё место и прислушалась, надеясь, что ей не показалось. Звук повторился. - Робин! Где Робин?! Мэриан опять... - продолжение фразы утонуло в мужском гуле. Только сейчас Свон разглядела тележку и нескольких людей вокруг неё, освещенных последним лучом заходящего солнца. Все они почти что сливались с лесом внизу, так что, если бы не голоса, их невозможно было засечь. Какая-то тень скорее летела, чем бежала к стоящим. При виде её, остальные сняли головные уборы и помахали ими. - Пропустите меня к ней! - воскликнул пришедший. Эмма тут же узнала голос, и сердце её радостно забилось. Она на месте. Мужчины расступились, давая проход к тележке. Сколько Свон ни пыталась, но не смогла разглядеть, что Гуд делал с фигурой внутри. Несколько секунд стояла мёртвая тишина, пока хриплый кашель вновь не разрезал её. - Неделя, Робин, - произнёс тот же голос, что звал разбойника пятью минутами ранее. - Больше она... они не протянут. Ты должен решиться. - Как я могу так рисковать? - тише произнёс мужчина, и девушке пришлось максимально напрячь слух, чтобы расслышать его. - Шпион, которого мы видели вчера... она сбежала прямо к Румпельштильцхену. Ходили слухи, что он держит у себя принцессу в качестве прислуги. Если Тёмный узнает, то я... - Гуд ещё понизил голос так, что наблюдавшая не услышала продолжения. Сквозь невнятное бормотание можно было различить отдельные фразы: - Умрёт, но... Как я могу без стрел... А кроме меня никто... позаботиться о них? - Но что со стрелами, Робин? Ещё вчера ты показывал их нам, - басом проговорил один из мужчин. - Я обронил их, - произнёс другой с явным раскаянием в голосе. - Та шпионка, она забежала во владения Тёмного. Он знает, когда чужая нога вступает на его земли. Чертовка всё прыгала меж столбов, как будто специально вела меня в ловушку у Большого Дерева. - Вернуться за ними равносильно добровольно отдаться в его лапы, - подытожил Гуд. - Но будьте тише. Мы и так страдаем из-за нашей неосторожности. Разбойники замолчали. Отчаянье, исходившее от них, казалось, витало даже в воздухе. Эмма встала и, стараясь ступать как можно тише, вернулась обратно в лес. Солнце уже окончательно зашло за горизонт, и путница не могла различить средь тьмы даже собственной руки. Но, несмотря на своё плачевное положение, в душе она радовалась. Теперь в её голове созрел план, как вернуть всё на свои места. Ей нужно лишь достать те стрелы и подбросить их Робину. Тогда он сможет проникнуть к Румпелю, а дальше... дальше пусть история вновь принимает узды правления, а она, Спасительница, сможет спокойно отступить. Свон едва сделала только несколько шагов, как увидела прямо перед собой небольшой сгусток света, напоминавший светлячка. Сначала она отступила от неожиданности, но огонёк начал виться вокруг её головы, как будто призывая следовать за ним. Так Эмма и поступила, не сомневаясь, что это какая-то очередная магия. Ночью в лесу было особенно тихо. Заблудшая старалась не смотреть вокруг, не зная, что таит в себе это место глубокой ночью. Хватало и того, что она лично была знакома с оборотнем. «Светлячок» уверенно вёл её вперёд. Через какой-то час девушка могла различить замок, стоявший неподалёку. Тут её сомнения насчёт того, кем был послан огонёк, окончательно рассеялись. Она жалела лишь, что они не прошли мимо Большого Дерева, избрав, по видимости, самый короткий путь. У входной двери свет рассеялся. Неуверенной рукой Эмма дотронулась до железной ручки, и дверь тут же открылась перед ней, ослепляя ярким светом, исходящим из зала. Свон осторожно вошла внутрь, оглядев уже знакомую ей обстановку. В дальнем углу, там, где располагалась деревянная прялка, сидел Румпельштильцхен и перебирал пальцами тонкие золотые нити. Он никак не отреагировал на появление гостьи. Девушка прошла мимо, ожидая вопросов или, возможно, каких-нибудь новостей. Но тщетно — маг хранил угрюмое молчание. - Спасибо, - Эмма всё же решилась поблагодарить его за то, что не дал ей погибнуть в лесу от голода или здешних тварей. Тёмный в ответ даже не пошевелился. Тогда Спасительница, посчитав свой долг выполненным, поспешила вернуться в выделенную для неё комнату. И только когда дверь за ней с шумом захлопнулась, хозяин замка резко вздрогнул и обернулся.