Однажды во времени

Ни на следующий день, ни даже спустя трое суток погода не сменила гнев на милость. За окном будто зацикленный фильм — дождь не стихал, но и не учащался. Настроение было под стать. Надо признать, что постепенно Эмма всё больше привыкала к замку и его обитателям. Белль тенью бродила по коридорам, стараясь не привлекать внимания, а Румпельштильцхен пропадал целыми днями и, что примечательно, всегда возвращался абсолютно сухим. Магия воистину творит чудеса. Свон даже завидовала ему в какой-то мере — безделье окончательно её доконало. Она настолько измучилась без нормального общения, что даже решилась на отчаянный шаг — добровольно вступить в беседу с магом. Так она сидела на столе в главном зале и в тысячный раз перелистывала книгу сказок, как будто ожидая в ней изменений. Возможно, дело Робина Гуда терпело отлагательства, но на душе всё равно становилось тревожно. Что будет, если та загадочная женщина в повозке умрёт? Что будет, если разбойник и Тёмный не повстречаются? И, самое ужасное, что будет, если она не сможет вернуться домой? Но размышления Эммы быстро прервали. Румпельштильцхен вошёл бесшумно. Точнее — просто появился из ниоткуда. Он, казалось, совсем не удивился поджидающей его гостье — просто прошёл мимо так, как будто её и вовсе здесь не было. Свон почти почувствовала себя оскорбленной. С каких это пор маг решил её игнорировать? Она даже решила плюнуть на собственную затею и гордо удалиться, но тут в зал вошла Белль. Девушка замерла на пороге, огорченно посмотрела на мага, севшего за свою любимую прялку, и точно так же на Эмму, чем несказанно её удивила. Прибывшая гордо прошла мимо и с деланным равнодушием принялась сметать пыль со стола, задевая тряпкой всё ещё сидевшую на нём Свон. Та не шевелилась. Она будто предчувствовала, что что-то непременно должно произойти, ведь впервые за почти неделю, которую она провела здесь, все обитатели замка собрались в одной комнате. Но люди в комнате не замечали друг друга: Тёмный прял, Эмма изображала статую, а Белль гордо протирала мебель. Так, в полной тишине, прошло сначала пять, потом десять, а потом и все сорок минут. Только когда все полки заблестели от чистоты, принцесса-горничная взяла лестницу и приставила к стене рядом с большим занавешенным окном.  — Что ты делаешь? — первым нарушил молчание Тёмный, когда Белль преодолела уже добрую половину ступенек. Свон с интересом посмотрела на этих двоих. Сердце её сжалось в предвкушении — неужели она станет свидетелем начала отношений Красавицы и Чудовища? Румпельштильцхен даже встал с места и приблизился к лестнице на пару шагов.  — Снимаю шторы, — неожиданно дружелюбно сказала девушка. — Скоро весна, не помешает впустить немного света. Эмма мысленно согласилась. Конечно, сейчас за окном сплошная стена из дождя, но кто знает, что будет завтра? Тёмный промолчал, и Белль, принявшая тишину за одобрение, с двойной силой начала дёргать тяжелые пыльные шторы. Маг, не отрывая от неё глаз, отошёл обратно к прялке.  — Гвоздями они прибиты, что ли? — со смехом спросила принцесса, и Спасительница сделала вывод, что та пребывает в крайне хорошем настроении. Интересно, почему? — Да, — лаконично ответил маг. Девушки усмехнулись одновременно. Свон надоело сидеть на месте и, легко соскочив со стола, она подошла к принцессе с благородным намерением подержать лестницу на всякий случай. В этот же момент Белль дёрнула ещё раз — так сильно, что не удержалась и полетела вниз. Не думая, Эмма бросилась к ней, и принцесса упала в руки блондинке. Но какой бы сильной та ни казалась, удержать, пусть и хрупкое, но всё же тело взрослой женщины не получилось — они обе оказались на полу. К счастью, обошлось без увечий. Злосчастная штора приземлилась у ног Тёмного, который также ринулся спасать свою служанку. Спасительница опередила его буквально на секунду.  — Спасибо, — пробормотала принцесса, хватаясь за протянутую ей руку Свон. Эмма ловко поднялась на ноги и теперь с удивление смотрела на всё ещё взволнованное лицо мага. Трое людей неподвижно стояли в каких-то сантиметрах друг от друга и молчали. Со стороны могло показаться, что время в их кругу остановилось. Слегка покрасневшая Белль первая зашевелилась. Она попятилась к двери, смущенно улыбаясь.  — Я-я прибью их обратно, — пролепетала девушка. Никто ей не ответил. Тогда она быстро и бесшумно выпорхнула из зала, не забыв прихватить с собой тряпку. Оставшиеся наедине маг и Эмма без всякого выражения смотрели друг на друга. Румпельштильцхен бы не успел её поймать, так? Ведь не успел бы? *** Этот вопрос мучил её всю ночь. Слушая уже привычный шум дождя, Эмма не могла отделаться от мысли, что было бы, не вздумай она вмешаться. Белль упала бы, и, возможно, сломала себе ногу? Или эта несчастная секунда всё-таки оставалась в запасе? Румпельштильцхен, как герой, подхватил бы свою принцессу на руки, и они бы упивались минутной близостью? Бред. Конечно. Свон всё сделала правильно. Но Белль точно не могла умереть от этого падения — в Сторибруке она была живой и здоровой. Следовательно, ничего серьёзного ей не грозило… Всё равно нельзя так рисковать. Да и разве было время подумать? Эмма бросилась на помощь, ведомая чувствами, а не умом. Но тогда получается, что Тёмный тоже? .. Спасительница застонала и в сотый раз перевернулась на другой бок. Она металась на постели вот уже несколько часов, а сон так и не желал приходить. Она не думала ни о чём кроме того происшествия — даже мысли о Генри и родителях ушли куда-то на задний план. Всю прошедшую неделю она действительно порывалась обсудить всё либо с Белль, либо с самим Румпельштильцхеном. Но те, будто сговорившись, избегали её. И Эмма вновь решила побыть Магометом, идущим к горе. Она застала хозяина рано утром в зале, когда рассвет ещё только занимался. Румпельштильцхен странно смотрелся среди всей этой еды, которой был уставлен стол. Он ел в одиночестве, а казалось, что еды хватит на всех жителей Сторибрука. Маг не прикасался ни к сладостям, ни к жареной утке, ни к салатам, ни к гарниру. Тёмный держал в руке одну лишь маленькую чашку с чаем и задумчиво смотрел перед собой.  — Хорошие новости, дорогуша, — сказал он прежде, чем Эмма успела открыть рот. — Дождь скоро закончится.  — С чего ты взял? — Свон с недоверием покосилась на единственное не занавешенное в зале окно. Периодичность барабанивших капель ничуть не изменилась. Румпельштильцхен не удосужился ответить, сделав очередной маленький глоток. После чего он щёлкнул пальцами, и вся еда в один момент исчезла со стола. Девушка сама удивилась равнодушию, с которым приняла этот факт. Магия стала такой… привычной.  — Я не знаю, как там у тёмных магов, но обычные люди нуждаются в еде, — мрачно пробормотала Эмма. Тёмный хихикнул.  — Вот уж не думал, моя дорогая, что Спасительницы ныне попадают под определение обычный. Не знаю, что насчёт магии, но готовка не самая слабая из твоих сторон. «Весьма сомнительный, но всё же комплимент», — подумала Свон. Мысль о готовке в печи отнюдь не прельщала, как и каша три раза в сутки. Но этот вопрос она решила оставить на потом. Сейчас, пока Румпельштильцхен не ушёл заключать очередные сделки и ломать чужие жизни, у неё есть шанс очистить свою совесть. Она медленно приблизилась к краю стола — тому, за которым сидел маг, - и, как и вчера, села прямо на стол. Тёмный ни на секунду не отводил от неё слегка заинтригованного взгляда. Его губ коснулась едва заметная ухмылка.  — Я очень занятой, дорогуша, — резким голосом произнёс он, поторапливая.  — Зачем тебе Белль? — в лоб спросила Эмма. Маг молчал на секунду дольше, чем было позволено. Не помедли он — и девушка не усомнилась бы в правдивости его слов, учитывая сложный, эгоистичный характер Тёмного.  — В замке слишком грязно, — ответил он, скривившись. Румпельштильцхен заглянул в глаза девушки, желая убедиться, что она приняла его слова за чистую монету, но не увидел даже намёка на это. Свон просто рассмеялась. Удивительно, но единственный человек, не желающий показывать свою лучшую сторону, кроме Голда, есть не кто иной, как он сам в прошлом. И если ростовщик мог признать некоторые свои слабости, мог открыто говорить о любви к Белль, то Тёмный не был на это способен. — Что? — раздражённо рявкнул маг, принимая почти грозный вид.  — Я думаю, тебе просто одиноко. К её удивлению, Румпельштильцхен промолчал. Эмма не знала, что это было — гнев, который он пытался обуздать, осознание, или даже смущение. Маг повернул голову так, чтобы она не могла видеть выражение его лица. Девушка была уверена, что сейчас он просто щёлкнет пальцами — или что-то в этом роде — и испарится в фиолетовом тумане. Потому что Тёмный всегда сбегал.  — Я много знаю об одиночестве, — осмелев, продолжила Спасительница. — Всю свою жизнь я думала, что родители меня бросили. Приёмные семьи отдавали назад, как только у них появлялся собственный ребёнок. Те, кто встречался мне, оказывались предателями. И даже теперь, когда я обрела семью, мой сын разрывается между мной и мачехой, родители завели себе другого ребенка и собрались нянчиться с ним так, как никогда не нянчились со мной, не то что бы я против или завидую, но… О Боже, я совершенно точно не должна была тебе этого рассказывать, — с ужасом закончила Свон, глядя на мага. Он так и не пошевелился. Девушка мелко задрожала. А вдруг в эту самую секунду, приоткрыв ему завесу своей жизни, она навсегда изменила будущее? Да и разве есть шанс, что за эти две недели в замке она ничего не натворила? Если даже минутная встреча с Робином Гудом привела к ужасающим последствиям, то разве можно надеяться, что с магом такого не случится? Если подумать, Свон только и делала, что вмешивалась в историю. Всё уже давно должно было перевернуться с ног на голову, но… Неожиданно Эмму осенило.  — Постой… ты… ты ведь не будешь помнить этого, я знаю. Вернее, я бы точно поняла… Ты собираешься стереть себе память?  — Это отнюдь не значит, что я должен выслушивать сейчас всю эту чепуху, — немного хрипло отозвался Румпельштильцхен.  — Ты сотрешь себе память, — вновь повторила Эмма, удивленно глядя на мужчину. Тёмный, наконец, повернулся к ней. Его лицо ничуть не изменилось.  — Я сотру только воспоминания о тебе и сделаю это с великим удовольствием. Лучше скажи мне вот что, дорогуша, — обманчиво-ласково сказал вдруг маг, — с тех пор, как ты здесь, меня не покидает ощущение, что ты хочешь нас с Белль… свести. — Нет, я… Румпельштильцхен махнул рукой, и Свон не смогла больше выговорить ни слова, лишь открывала рот, словно рыба, выброшенная на сушу.  — Как только ты пришла сюда, то сказала, что мы с ней полюбим друг друга, — Тёмный скривился от отвращения. — Я был настолько возмущён, что ни на секунду не поверил. Так вот, дорогая моя… Маг исчез, но уже через долю секунды появился прямо перед Эммой. Он приблизил своё лицо к её собственному так близко, что носы почти соприкоснулись, и Свон могла разглядеть каждый волдырь на омерзительной коже.  — Прекрати. Это, — прошипел Румпельштильцхен, и его горячее дыхание едва коснулось побелевших губ девушки. Он испарился прежде, чем это ощущение прошло. Эмма почувствовала, как голос вернулся к ней, но всё равно не смогла ничего сказать, даже ругнуться. Впервые Тёмный действительно напугал её.