Однажды во времени

Они совершенно друг другу не подходят. Определенно. Это аксиома. Да Белль с куда большей охотой вышла бы за толстого старого пьяницу из бара, чем за Тёмного. Их неприязнь друг к другу как будто росла с каждым днём. Если в первые дни Эмма и замечала теплоту, мелькавшую во взгляде Румпельштильцхена, то теперь ничего подобного не наблюдалось. И если раньше Белль как будто старалась помочь ему, постоянно находилась рядом, то сейчас старательно избегала. Свон, к сожалению, догадывалась о причине такого несоответствующего влюблённым поведения, но никоим образом не хотела её признавать. Она твёрдо решила: сначала разберётся с Робином Гудом, а потом займётся этой парочкой. Тем более после того, как маг выпьет зелье забвения, история должна сама постараться свести его с принцессой судьбы. Почему-то последняя мысль совсем не радовала. Эмма действительно нашла подход к язвительному сумасшедшему Румпельштильцхену. Его высокий голос больше не резал слух, а внешний облик не казался столь уж отвратительным. Тем более что Свон знала: это временно. В Сторибруке Тёмный на вид вполне обычный состоявшийся мужчина средних лет. Образ мага всё чаще стал совпадать с образом ростовщика. Стоило Эмме забыть о том, что это один и тот же человек, как маг выдавал какую-нибудь характерную голдовскую фразу. И это опротивевшее слово «дорогуша» как будто стало мягче, потеряло свой первоначальный посыл, и он больше не вставлял его в каждое предложение. Спасительница невольно отметила, что Голд почти не называл так Белль. Ему куда больше нравилось произносить её имя. Свон, как и обещала, перестала говорить с Тёмным о принцессе, но думать начала о ней куда больше. И по мере того, как сопоставляла этих двух людей понимала, - они абсолютно разные. Наглая ложь, что противоположности притягиваются. Эмма настолько погрузилась в собственные мысли за прошедшие сутки, что не заметила самого важного изменения — дождь больше не барабанил по крыше. Осознание того, что чего-то не хватает, пришло уже вечером, когда, выглянув в окно, девушка увидела огромный жёлтый диск луны. Нахлынувшая радость настолько вскружила ей голову, что она, не отдавая отчёта в собственных действиях, помчалась к выходу. И только когда Эмма остановилась у самой двери, в её голову прокралась первая светлая мысль — и куда она пойдёт, когда кругом не видно ни зги? Свон в бессильной ярости ударила кулаком по двери, которую за прошедшую неделю открывала и снова закрывала по меньшей мере сотню раз. И снова между ней и Сторибруком стояло одно ужасное слово — ожидание. Надо ли говорить, что этой ночью Спасительница не спала. Румпельштильцхен уже как несколько дней перестал запирать её в комнате. Было ли это знаком доверия, или Тёмный просто понял, что угрозы девушка не представляет, Эмма не знала. Она бесцельно бродила по замку, то и дело поглядывая в окно, торопя рассвет. И впервые её вылазка не сопровождалась неприятными встречами и разговорами. Замок спал. Едва солнце показалось из-за горизонта, как былую тишину замка разрушил скрип двери. Переступив, наконец, треклятый порог, Свон почувствовала непередаваемый всплеск энтузиазма и бодрости. Свежий воздух наполнил её лёгкие, и с каждым новым шагом она понимала, насколько соскучилась по свободе и по Сторибруку. С каждым шагом она становилась всё ближе к дому. Воровато оглядываясь, как будто уход из замка не был её главной целью на протяжении нескольких недель, Эмма несмело передвигалась вперёд. Надо признаться, что за прошедшее время она успела позабыть, как именно выглядит Зачарованный лес. Что уж говорить о том, чтобы найти потерянные стрелы Гуда? Пока дорога была одна, Свон чувствовала воодушевление, но первое же распутье привело её в смятение. Доверять своей интуиции в такой ситуации было бы ужасно глупо — на этот раз Румпельштильцхен может не захотеть помогать ей, и никакой волшебный «светлячок» не появится. Эмма без лишних церемоний присела прямо на непросохшую землю и устремила взгляд на поднимающееся солнце. Было тихо. Как будто весь остальной мир ещё не понял, что мрачный дождевой период закончился. Трава и листья деревьев искрились на первых солнечных лучах. С каждым новым дуновением ветра всё больше капель скатывались на землю, и их дробь да тихое дыхание путницы было единственным, что нарушало образовавшуюся идиллию. Дождь скоро закончится. Так сказал Тёмный только вчера. Свон слышала о его способности смотреть в будущее. Она никогда не знала, очередные ли это слухи, чтобы заставить всех ещё больше бояться мага, или всё-таки правда. Он предугадал её, Эммы, рождение, знал, что она станет Спасительницей, ребёнком истинной любви. По сути, это его вина, что она так долго жила в полном одиночестве, не зная ничего о своей настоящей семье. Его вина, что каждый из жителей Сторибрука в буквальном смысле страдал целых двадцать восемь лет. Неудивительно, что все его ненавидят. Кроме, конечно, Белль, привязанность которой никто так и не понял. А что насчёт неё? Ненавидела ли она Голда? Ненавидит ли сейчас Румпельштильцхена? Ответ пришёл так быстро, что привёл в смятение. Отрицательный. Эмма вскочила на ноги и нервно одёрнула кожанку, которую перед выходом накинула сверху. Вместо того, чтобы пытаться найти стрелы и вернуться домой, она сидит тут, купается в солнечных лучах и думает... о Тёмном! Вот во что бы она точно не поверила ещё пару недель назад. Свон повернула направо, твёрдо решив больше не останавливаться. Как только она вернётся в Сторибрук, всё, непременно, встанет на свои места. И неважно, сколько раз для этого ей придётся возвращаться обратно и менять направление. *** Бродить пришлось не так долго. К счастью, Эмма постепенно начала ориентироваться в лесу и вспоминать места. Лагерь Гуда, от которого она бежала не так давно, действительно располагался недалеко от владений мага. На том месте Свон даже отыскала грязную, насквозь промокшую шляпу, принадлежавшую ранее одному из разбойников. Помимо этого в радиусе ста метров она также наткнулась на заржавевший карманный нож, листы пергамента, текст на которых уже было не разобрать, и серебряную цепочку. Честные разбойники, несомненно, покидали лагерь в большой спешке — должно быть, Спасительница их спугнула, ведь они приняли её за помощницу Румпельштильцхена. Дело было за малым. Эмма бежала не так долго, значит, вскоре она сможет найти место, где лежат позабытые стрелы, так необходимые Робину. Но фортуна в этом мире явно была не на стороне Спасительницы. Она скиталась несколько часов прежде чем смогла найти Большое Дерево, которое оказалось поистине сказочным, во всех смыслах этого слова, и стрелы разбойника. Промокшие, они сливались с грязной землей, и сама Эмма в процессе поисков не пощадила свою одежду, волосы и лицо: местами уже засохшая грязь стала неотъемлемой частью её образа. Но какое ей до этого было дело, когда в руках она держала необходимое Гуду оружие. Покачиваясь от усталости, Эмма поднялась с земли с твердым намерением поставить сегодня жирную точку в её прибывании в Зачарованном Лесу. Она закинула колчан за спину и наугад побрела вперед, полагаясь, как обычно, лишь на интуицию. Но не успела пройти и пятьсот метров от границы владений Темного, как послышался грубый мужской голос: - Эй, ты! Свон обернулась и увидела в нескольких шагах от себя мощного мужчину в рваных одеждах, точно таких же, что носили приспешники Робина, с луком наготове. Он достал стрелу и начал целиться в Спасительницу. Недолго думая, Эмма сорвалась с места и побежала, чувствуя неприятное дежавю. - Грязная воровка! - яростно выкрикивал разбойник, нагоняя свою жертву. С каждым метром сил становилось всё меньше. Девушка даже решила начать обороняться, как осознала, что это совершенно ни к чему. Несомненно, стрелы — именно то, за чем охотится её преследователь. А разве вернуть их разбойникам — не главная её цель? Свон ловко сняла колчан со спины, представив всё так, будто обронила его. Для пущей уверенности она даже замешкалась на секунду, как будто решая, стоит ли его поднимать, но тут же продолжила бежать вперед. Уже через полминуты она поняла, что шаги позади исчезли, а значит, стрелы точно попадут по назначению. Измученная, но счастливая, Эмма побрела обратно к замку. *** Солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, когда Свон, еле переплетая ноги, вернулась в дом Темного. Она совсем не удивилась, когда увидела Румпельштильцхена в зале, увлеченного приготовлением какого-то зелья. «Выполняет свою часть уговора», - лениво подумала Эмма и с удивлением обнаружила, что это её ни капли не радует. Всё дело в смертельной усталости, не иначе. - Прекрасно выглядишь, дорогуша, - пропел маг, не отрываясь от своего дела. - Я всё исправила. Твоя очередь, - пробормотала Свон, прикидывая, где можно присесть. К несчастью, все стулья были загромождены вещами. Румпельштильцхен цыкнул и, наконец, поднял голову. - Ты уверена? - Что ты имеешь в виду? - Спасительница чувствовала, как теряет самообладание от этих издевок Темного. Без лишних слов, но с противной улыбочкой на лице, маг протянул девушке книгу. Всё так же пустую книгу. - О, я ненавижу это место! - в сердцах воскликнула Эмма, отбрасывая фолиант прочь. Румпельштильцхен захихикал и с неподдельным интересом взглянул на несчастную. - Всегда рад приветствовать тебя в своем замке. - Он отвесил шутливый поклон, ничуть не смущаясь мрачного взгляда девушки. Свон подумала, что не так уж это и плохо, если Робин сможет исполнить свои замыслы насчет мага. Ничего не говоря, она прошла мимо Темного, стараясь думать лишь о том сладком моменте, когда её голова соприкоснется с подушкой.