Однажды во времени

Эмма едва ли могла разглядеть в этой темноте даже свою руку, но Белль шла уверенно и быстро, предупреждая спутницу о препятствиях. Свон сложившаяся ситуация казалась до одури абсурдной: пытаться освободить разбойника, пока Тёмный ещё спит. Это ничуть не лучше идеи Робина ограбить мага средь бела дня. Заведомо обречено на провал. Но тем не менее Спасительница всё же согласилась на эту ночную вылазку. Может, подсознательно она даже и хотела, чтобы Румпельштильцхен их поймал. Она успокаивала себя лишь мыслью о том, что не согласись она помочь Белль, та бы всё сделала в одиночку, и Робин всё равно был бы спасен. Эмма совсем не изменит историю. По крайней мере, она старалась себя в этом убедить.  — Сюда, — прошептала принцесса. Свон замешкалась у двери. Чем ближе они были, тем меньше ей нравилась эта идея.  — Ты уверена, что он спит? Что он вообще когда-нибудь спит? — также прошептала Спасительница.  — Обычно по ночам его вообще нет в замке.  — Тогда какого черта мы крадемся, как воры? — воскликнула Эмма, за что немедленно получила слабый удар по руке.  — Когда дело касается него, нельзя быть уверенными. Белль открыла дверь, добытым невесть откуда ключом (Свон наотрез отказалась слушать про то, как принцесса украла его у Тёмного), и поманила сообщницу за собой. Показываться на глаза Гуду не входило в планы девушки, поэтому она оправдалась тем, что лучше будет следить за обстановкой снаружи. Пару минут из слабо освещенной комнаты слышались хриплый голос Робина и мольбы принцессы. Далее шел лязг металлических цепей, и вот, наконец, они оба вышли из камеры пыток. Эмма тут же поспешила спрятаться в тени.  — Ты уверена? — прохрипел разбойник.  — Я ведь дала ему обещание. Беги, он вернется в любую минуту. Робин Гуд глубоко поклонился принцессе и, несмотря на хромоту, довольно быстро скрылся.  — Что ж, — подытожила Свон, — Г… Румпельштильцхен убьет нас. - Нет. Это была моя идея, значит, отвечать за всё буду я. «Фактически, всю работу сделала тоже ты», — подумала Эмма, но вслух сказала:  — Ты сама сказала, что… что со мной он лучше. — Девушка сглотнула, невольно чувствуя смущение. — Он не причинит мне вред, — для полного успокоения добавила она, очень слабо веря в свои слова. Белль неохотно, но всё же согласилась. Принцесса решила вернуться в свою комнату, заверив Свон, что прибежит при первом же зове, а Эмма осталась внизу, дожидаясь возвращения мага.

***

Прошёл не один час, прежде чем Тёмный вернулся. Вымотанная Спасительница едва дождалась его, с первыми же лучами солнца осознавая, как она смертельно устала. И теперь ей предстоит выслушивать крики Румпельштильцхена, а, может, и оказаться на месте Робина Гуда и пройти все круги ада за разбойника. В конце концов, она же здесь герой. Маг, как и вчера, был мрачен и при виде Свон, кажется, ещё больше разозлился.  — Это очень мило, дорогуша, что ты дожидаешься моего прихода, — проскрежетал он, — но разве у тебя нет дел поинтереснее? Например, попытаться вернуться домой?  — А разве это не твоя часть уговора? — в тон ему ответила Эмма, перенимая плохое настроение мужчины.  — Я был слишком занят, помогая тебе справиться с твоей. Но, судя по этой чудесной книжечке, у тебя так и не получилось. Свон едва не зарычала от ярости. Этот Румпельштильцхен умел резать по живому ничуть не хуже Голда.  — Так что ты тут делаешь? Бессонница? — своим обычным голосом спросил Тёмный, как будто ему и правда было интересно  — Как ты и сказал, жду тебя. Маг недоверчиво прищурился, но промолчал. Эмма в свою очередь тоже не спешила продолжать беседу.  — Я с радостью поговорю с тобой, милая, но сначала мне надо кое-кого убить, — Тёмный оскалился и посмотрел на девушку, ожидая ответной реакции: возмущений, оскорблений или даже мольбы оставить разбойника в живых. Но, к его удивлению, она просто промолчала, и даже ни один мускул не дрогнул на бледном усталом лице. Тогда маг нарочито медленно прошел в камеру пыток. Свон закрыла глаза и приготовилась с мужеством встретить весь гнев Румпельштильцхена. Она мысленно начала обратный отсчет до того момента, как он поймет, что пленник исчез, наслаждаясь последними секундами мирной тишины. Один. … Ключ повернулся в замочной скважине. Два. … Дверь со скрипом открылась. Три. … Каблуки мага застучали по каменному полу. Четыре. … Давящая тишина заполнила зал Пять…  — Где он?! — прокричал Тёмный. Эмма набрала в грудь побольше воздуха. Лишь бы выжить после этого приступа гнева у волшебника. Румпельштильцхен широкими стремительными шагами приближался к девушке. Лицо его было перекошено от злобы, губы плотно сжаты, а глаза недобро горели. - Где. Он, — повторил маг сквозь зубы, в любимом жесте выставив руку вперед так, что указательный палец почти касался груди девушки.  — Бежал, — со всем спокойствием, на которое она была способна, ответила Свон.  — Идиотка! — крикнул Тёмный. Казалось, он едва боролся с желанием, чтобы вытянуть руку чуть дальше и задушить Спасительницу. — Ты ведь знаешь, что я могу с тобой сделать, — прошипел маг, делая ещё шаг вперед. Эмма нашла в себе силы не отступить назад. — Но сначала я разберусь с ним. - Нет! — Свон схватила уже развернувшегося мага за руку. Тот презрительно и даже почти с отвращением посмотрел на сжимающие его предплечье пальцы.  — Ты настолько печешься о нём, что готова даже застрять здесь навсегда? — выплюнул Румпельштильцхен. Эмма ещё никогда не видела его настолько мрачным. — Может, он и есть тот самый счастливый конец, к которому ты так спешишь вернуться? — с фальшивым смешком добавил маг. - Нет, — тихо ответила девушка. — Но ты не должен убивать его…  — Не тебе говорить о том, что я должен! — Тёмный резко стряхнул с себя руку Свон. — Тебе здесь вообще не место.  — Знаю! — надрывающимся голосом воскликнула Эмма. Как же она устала от этого места и от тёмного мага, который хоть и скрывал голдовские жесткость и скептицизм под бесконечной жестикуляцией, но от того казался лишь невыносимее. — Но он должен жить.  — О, правда? — Румпельштильцхен презрительно усмехнулся. — Не думаю, что существует тот мир, в котором я дал бы ему уйти.  — Что ж, — выплюнула доведенная до предела Спасительница, — я тоже не думаю, что существует мир, где бы ты не был таким мерзавцем. Видимо, без влияния Белль ты самый жалкий трус. Глаза мага почернели. Эмма уже давно замолчала, тяжело дыша от ярости, а слово «трус» всё ещё витало в воздухе, эхом отдаваясь от каменных стен, снова и снова проникая в сознание Тёмного. Румпельштильцхен в один шаг сократил расстояние между ними и сомкнул длинные пальцы на её горле.  — Я предупреждал тебя, — прошипел он в побледневшее лицо Свон, — не говорить ни об этой служанке, ни об её влиянии на меня. — Маг оскалился, обнажая кривые желтые зубы. Эмма ослабевшими руками пыталась отнять руку Тёмного, но тщетно. Лицо её мучителя начинало медленно плыть перед глазами, и всё, на что она была способна — это сдавленные хрипы. — Ни у кого нет власти надо мной. Вся эта истинная любовь не более чем чушь, иначе почему её дитя не сильнее букашки? Румпельштильцхен резко отпустил Свон, и она согнулась на холодном полу, судорожно и жадно глотая воздух. Маг с нечитаемым выражением лица смотрел на скорченное женское тело у его ног, и вдруг в глазах его промелькнул испуг, смешанный с болью. Он наклонился, схватил Спасительницу за предплечье и резко потянул на себя так, что она едва сумела устоять на ногах.  — Если я трус, то кто же тогда ты? — тихо, ледяным голосом спросил Тёмный. Эмма подняла на него глаза. В них не было слёз, только невысказанная мольба о чем-то, понятном лишь для неё и мага. Румпельштильцхен секунду смотрел в серые глаза, а после притянул Свон ещё ближе и едва ощутимо коснулся её губ своими. После он с ужасом отстранился, осматривая свои руки, которые всё также покрывали уродливые волдыри. Девушка мелко задрожала, сама не понимая, от страха ли это или от неожиданных действий её узурпатора. Тёмный почти с опаской посмотрел на Эмму, будто ожидая реакции, но, увидев на её лице лишь искреннее непонимание, щёлкнул пальцами и растворился в фиолетовой дымке. Свон осталась одна, пытаясь поймать в голове хоть одну путную мысль, но единственное, что она смогла понять: ответа на вопрос мага у неё не было.