Однажды во времени

Эмма не могла сказать точно, сколько прошло с ухода Тёмного. Время в этом месте шло каким-то своим, особым ходом. Пленница не чувствовала ни намёка на голод или усталость, как будто комната заглушала все биологические потребности. Ещё было темно. И казалось, с каждой секундой мрак только сгущался (или, может, это просто она теряла зрение?). Свон с несвойственной ей черной иронией подумала о том, что это место идеально, чтобы сойти с ума. Она сидела в полнейшей тишине, такой, что казалось, будто барабанные перепонки сейчас лопнут. Несколько раз она специально била себе по руке, пытаясь удостовериться в своей реальности. Эмма кричала, ругалась, посылала проклятия Румпельштильцхену, но даже эхо не было слышно в ответ. Так Спасительница и сидела на холодном полу, держа на коленках бесполезную книгу сказок, а в руке волшебную палочку. Что только она ни делала с ними за прошедшие часы — или, быть может, дни? — но все её попытки ни к чему не привели. Свон не ждала помощи от окружавших её склянок и баночек с непонятным содержимым, она даже не подходила к ним. Едва ли можно надеяться, что Тёмный прилепил на них этикетки с надписями «Выпей меня» или «Съешь меня»*. Эмма разумно боялась даже трогать магические артефакты, лишь бы не наслать на себя ненароком проклятье. Девушка в тысячный раз пролистала книгу и снова не нашла ни единой зацепки. Тогда Свон в сердцах выругалась и отбросила фолиант прочь. В темноте послышался звук удара. Эмма содрогнулась, радуясь, что ничего не разбила. Она встала с места, нетвердой рукой сжимая палочку. Спасительница много раз видела, как колдуют Регина и Голд — последний, правда, преимущество без палочки - и пыталась повторить их действия, как будто это могло к чему-то привести. Возможно, требовалось какое-то заклинание, чтобы её «активировать»? Не зря же Тёмный оставил такую ценную вещь с ней в комнате. Что ж, если маг и хотел дать подсказку, то он явно переоценил способности своей пленницы. — Авада Кедавра!** — воскликнула Свон, резко выставляя руку вперед и улыбаясь собственной глупости. По крайней мере, сбылась одна детская мечта. Но уже через мгновение вся веселость сошла на нет, уступив место истерики. А вдруг в эту самую секунду Румпельштильцхен, там, наверху, принимает зелье Забвения и навсегда забывает об оставленной внизу девчонке из будущего? Вдруг он без неё нашел способ вернуть всё на свои места и решил ликвидировать Эмму как лишнего свидетеля своих минутных слабостей? Что если… что если ей всего лишь показалось, будто между ними что-то есть? Свон вдруг поняла, что если бы ей прямо сейчас предложили вернуться домой, то она бы отказалась. Ни за что Спасительница не покинет это место, пока не врежет по наглой морде мага. — Румпельштильцхен! — закричала Эмма, окончательно выходя из себя. Тело пробивала мелкая дрожь. — Голд, черт тебя! Ты не можешь просто оставить меня здесь! Девушка кричала долго. Под конец она уже просто выкрикивала такие слова, что сама удивлялась, откуда у неё столь глубокие познания в нецензурных выражениях. Пленница готова была начать крушить всё вокруг, — и гори оно в адовом котле — как вдруг вспышка света осветила комнату, отчего Свон пришлось сильно зажмуриться с непривычки. Но она всё же успела разглядеть фиолетовую дымку. — Я приятно удивлён, дорогуша, этой твоей стор-роной, — услышала она высокий голос, который казался неестественно громким, ведь последние часы она слышала только свой осипший крик. Вопреки здравому смыслу, сердце Эммы радостно сжалось — он здесь, он пришел, он не забыл! Спасительница готова была наплевать на гордость и кинуться к нему и даже уже порывалась это сделать, но, открыв глаза, столкнулась с насмешливым взглядом мага. Насмешливым. Свон всерьез решила, что правда сошла с ума, потому что не способна была управлять своим телом. Её рука сама, без ведома хозяйки, поднялась, ладонь сжалась в кулак, который уже спустя мгновение рассекал аккурат то место, где только что стоял Румпельштильцхен. — Вот, значит, как, — услышала она голос мага из-за спины и тут же стремительно обернулась, вновь занося руку для удара. Он исчез. На этот раз Тёмный оказался в той же стороне комнаты, только немного дальше. На лице мага можно было прочесть совершенно несвойственные ему удивление и, казалось, огорчение. Эмма тяжело дышала, то сжимая, то вновь разжимая кулаки. Как бы ей ни хотелось снова кинуться на него, она понимала, что вновь лишь выставит себя идиоткой. Самый могущественный маг не сможет увернуться от удара девчонки, ну да. — Как долго собираешься убегать? — прошипела Эмма, обхватывая себя за плечи. Дурацкая дрожь не желала отступать. — Ровно столько, сколько ты будешь нападать, — спокойно отозвался Румпельштильцхен без тени издевки. — Чего ты хочешь от меня? — тихо спросила Свон, чувствуя, что истерика переходит на новый уровень. Слёзы уже подступили к глазам. Состояние девушки не на шутку взволновало мага. Он подошёл вплотную, кладя руки на трясущиеся плечи и крепко сжимая их. — Иди нахрен! — в сердцах воскликнула девушка, безрезультатно пытаясь отстраниться. — Куда? — переспросил Тёмный после минутной паузы. Эмма нашла в себе силы улыбнуться. И всё-таки он здесь. Он пришел. Он не забыл. Она, не в силах больше сопротивляться и бороться — с ним или сама с собой? — уткнулась лбом в его плечо. Они были практически одинакового роста, так что Свон почувствовала себя комфортно. Его немыслимая рубашка, пиджак, накидка (или что это вообще было?) на ощупь оказалась гораздо мягче, чем с виду. Эмма ощутила, как сильно напрягся маг; его руки, всё еще укрывающие плечи Спасительницы, заметно дернулись. Некоторое время они стояли в абсолютной тишине. Румпельштильцхен, кажется, не дышал вообще. Девушка, осмелев, позволила себе приобнять Тёмного, отчего он снова вздрогнул всем телом. Она медленно провела ладонями по прямой, словно натянутая струна, спине и, не получив реакции, переместила руки на мужскую грудь. Свон плохо отдавала себе отчет в своих действиях, лишь маленький, загнанный в угол здравый смысл вопил, чтобы она остановилась. Безучастность мага постепенно становилась по-настоящему жуткой — и с чего она вообще взяла, что он её тоже хочет? Эмма почувствовала, как краснеет, изнутри её раздирала досада. Больше всего на свете она боялась заглянуть в лицо Румпельштильцхену. Он, вероятно, едва сдерживает один из своих мерзких визгливых смешков. Вот сейчас она отстранится, и Голд рассмеётся ей в лицо, выплёвывая издевательства. Девушка ещё раз, как будто прощаясь с его телом, провела ладонью по груди мага и почувствовала, как с бешеной скоростью колотится сердце Тёмного. Значит, подумала Свон с неуместным весельем, оно у него есть. И сейчас… в эту самую секунду… неужели её действия его так волнуют? Свон подняла взгляд и увидела на обычно насмешливом лице целый спектр эмоций: растерянность, недоверие, страх и желание. У Эммы сперло дыхание, стоило ей встретиться с затуманенным взглядом Румпельштильцхена. — Прекрати это, — тихо произнёс он тоном, способным заморозить само пламя. Спасительница помотала головой. Только не теперь, когда она видит его, словно раскрытую книгу, впервые за столько лет знакомства с ростовщиком. И сейчас она точно знала, что не одна страдала и терзалась сомнениями всё это время в Зачарованном Лесу. У Белль получилось. Так чем она хуже? Девушка невесомо коснулась губами лба мага, проделывая дорожку из лёгких поцелуев к плотно сжатым потрескавшимся губами. Тогда Эмма прислонилась к ним, но Тёмный и не думал поддаваться. Впрочем, сопротивления не выражал тоже. — Если… — хрипло произнёс он, тяжело дыша, — если ты думаешь, что сможешь таким образом заставить меня вернуть тебя домой… Свон энергично замотала головой. Сейчас сбежит, исчезнет, растворится, как всегда, в воздухе, оставив её наедине с этими разрывающими тело и душу чувствами. Только бы заставить его задержаться!.. — Я не хочу домой, — прошептала Эмма. — Сейчас я хочу быть здесь. И Румпельштильцхен сдался. Его тело как будто ожило — он обнял Свон, прижимая её к себе так крепко, что она рискнула задохнуться, как будто исчезать и появляться из ниоткуда — это её способность. Он сам поцеловал приоткрытые в немом удивление губы да так отчаянно, что Спасительнице стало по-настоящему страшно. Насколько же он одинок? И как сильно успел привязаться к ней? Впрочем, в действительности Эмма не желала знать ответы. Не сейчас. Она обхватила шею мага, зарываясь пальцами в жесткие волосы. Тот, в свою очередь, начал водить ладонями по спине Свон, как это делала она минутами ранее, только в разы быстрее. Румпельштильцхен с большим трудом оторвался от губ девушки, но лишь для того, чтобы осыпать поцелуями её шею. Когда он дошёл до выреза, Спасительница со смущением вспомнила, что не меняла платье уже несколько дней и густо покраснела. Чтобы отвлечь Тёмного от сего неприятного факта, она тщетно пыталась найти застежку на одежде мага, чем вызвала его смешок. Румпельштильцхен щёлкнул пальцами и предстал перед ней абсолютно голым. Эмма снова залилась краской, хотя из них двоих полностью раздетым был он, а не она. Девушка неуверенно провела ладонью по животу мага — на ощупь он был, как и остальные части тела. Слегка шершавый. Его также покрывали бесчисленные волдыри, придававшие Тёмному сходство с жабой или — некстати вспомнился Киллиан — крокодилом. — Нравится? — с жесткой усмешкой поинтересовался Тёмный, однако Свон смогла уловить горечь в его голосе. Вместо ответа Эмма потянула за шнурки платья. Не так грациозно, конечно, как это рисовало ей воображение — всё же справляться с корсетом было сложно, но маг ждал терпеливо, казалось, его наоборот забавляет нерасторопность Спасительницы. Когда злосчастные платье и корсет оказались на полу, Свон непроизвольно прикрыла грудь руками, обхватив себя за плечи. Её едва ли можно было назвать скромницей, но под откровенным взглядом Румпельштильцхена её кожа будто пылала. Так они и стояли друг напротив друга, полностью раздетые, изучая желанное тело напротив. Первым не выдержал Тёмный. Если у Эммы и мерцала на задворках сознания мысль, что маг слишком нежный для воплощения тёмных сил, то сейчас она испарилась, ибо Голд более не думал сдерживаться. Он резко сократил расстояние между ними и с силой сжал бедра девушки. Спасительница вновь запустила пальцы в волосы — о, как же они ей нравились! — и начала перебирать их, массируя кожу головы, давая Румпельштильцхену полную свободу действий. Маг наклонился — Свон опустила руку, слегка сжимая его волосы. Тёмный припал губами к левой груди, очерчивая языком ореол соска, свободной рукой сжимая правую грудь. Сильно. Эмма выгнулась и застонала. Маг в то же мгновение издал полустон-полурык и, не церемонясь больше, слегка толкнул Эмму. Она, ожидав чего угодно, только не этого, с легким грохотом упала на пол. Боли не было. Румпельштильцхен тут же навис над нею и еще раз, будто спрашивая, уверена ли она, поцеловал Свон в губы. Девушке подобный немой вопрос показался лишним — возбуждение накрыло с головой и, казалось, еще секунда, и она сама набросится на мага. Эмма укусила Тёмного за нижнюю губу, чем вызвала его довольную усмешку. Румпельштильцхен вошёл резко. Он совершенно себя не сдерживал, двигаясь быстро резкими толчками. Эмма стонала, обвивая его ногами, теряя ощущение реальности и времени. Он часто дышал в её приоткрытые губы, то и дело наклоняясь к ним и целуя. Его руки блуждали по телу девушки, сжимали грудь и ягодицы. Свон стиснула плечи мага и плотно стиснула зубы. Под бешеный темп Тёмного подстроиться было невыносимо сложно, но она с удивлением обнаружила, что ей это приносит неизмеримое удовольствие. Румпельштильцхен содрогнулся всем телом и кончил. Он устало упал рядом с девушкой, тяжело дыша и почему-то пряча лицо в ладонях. Эмма настороженно на него посмотрела и слегка коснулась мужского плеча. — Всё хорошо, — еле слышно прошептала Свон, прижимая колени к груди и удобно устраивая голову на плече Тёмного. Только бы он не ушёл.

***

* Отсылка к "Алиса в стране чудес", если кто не понял ;) ** Убивающее заклятие из книг о Гарри Поттере.