Сказка на ночь

Половицы неприятно скрипели под тяжёлыми ботинками. Свет слабыми точечными лучиками с трудом пробивался сквозь заколоченные высокие окна. С потолка и стен то и дело крупицами сыпалась штукатурка. Уцелевшая мебель также не отличалась особой крепкостью, так как даже от лёгкого пинка русского массивное, некогда отличное кресло, проломилось, и из образовавшейся дыры поползли тараканы, муравьи и ещё какая-то гадость. - Ух ты ж… - присвистнул Ваня, обходя рассыпавшийся буквально на глазах предмет мебели. Впереди была ещё дверь, а за ней небольшой коридорчик и множество вариантов, куда ещё можно пойти. Самое обидное, что за те полчаса форы, что американец провалялся без сознания, Брагинский так и не смог найти лестницу, ведущую на второй этаж, а ведь для приведения его пакостного замысла в дело требовалось задействовать как минимум три этажа. Русский сомневался, что те, что выше или ниже, были дееспособны, но… Россия остановился. Вот опять. Его не покидало чувство, что за ним кто-то наблюдает. И это точно не Америка. Беспокойно он начал чувствовать себя как только очнулся на полу, рядом с очкариком, и последний точно спал. Так же Ивана немного волновал тот факт, как именно он очутился в том коридоре. Ведь точно помнил, как они с Китаем въехали на территорию особняка, а потом… темнота. Он потерял сознание? Или его что-то вырубило? Страна или… Славянин мотнул головой. Думать о плохом не хотелось, но русский слишком долго жил, чтоб не верить в сверхъестественное. Достав из кармана телефон, парень разблокировал экран и разочарованно чертыхнулся. Связи по-прежнему не было ни на его телефоне, ни на Джонса. Ваня прикусил губу и глянул на подсвечник в руке. Первая свеча уже почти догорела. Поскольку толку в американском телефоне более не было, русский отключил его восвояси. Было кое-что ещё, что не могло не привлечь к себе внимания. Россия никак не мог перестать блуждать. Конец правого крыла здания казался просто недосягаемым, хотя на фотографиях здание было отнюдь не так велико. Или он просто ходит по кругу? Но, чёрт побери, он же никуда не сворачивал, шёл в основном только прямо, да и комнаты тоже одинаковые не попадались, хотя тут так темно. Славянин мотнул головой и, затаив дыхание, прислушался. Секунду назад он будто бы чувствовал не только взгляд, но и чьё-то присутствие. Медленно поставив подсвечник на каминную полку, Россия скользнул рукой в карман и достал оттуда чёрные кожаные перчатки. Уже потёртые, мятые, одним словом- старые. Эти перчатки у него остались ещё с советских времён – подарок Ленина. И пользовался ими Брагинский только когда предчувствовал головокружительный мордобой. Расстегнув пуговицы шинели, он извлёк спрятанный в закромах, кран и, поставив его острый конец на пол, опёрся обеими руками на крюк как на трость, прикрыв глаза. Ощущения в слепоте обострялись, и теперь русский отчётливо чувствовал постороннего. Шаг. Ещё один. Какой тихий. Казалось, что он вовсе не касался скрипучих половиц, а летал по воздуху. Но нет. Резко обернувшись, Иван выкинул руку вперёд, стиснув кран до побеления костяшек. Обрезок трубы замер в миллиметре от подрагивающего кадыка. Из полусумрака на Брагинского, скалясь в глупейшей, но какой-то злобной, кривой улыбке, смотрел клоун. Да-да, именно клоун. Не такой, какого мы привыкли видеть в цирках. Он больше походил на карточного джокера. В этой несуразной трёхконечной шапке с бубенчиками, с резанными длинными воротником и манжетами, концы которых так же увешаны бубенчиками, а ботинки вытянутые, закрученные внутрь. Комбинезон был чёрно-фиолетовый в большой ромб, в руках шут держал маленький жезл, с набалдашником, увенчанным короной, но самым примечательным в этом маскараде было лицо клоуна. Кожа белая аки мел, рот неестественно большой, нос вытянутый, загнутый вниз, лицо вытянутое, щёки впалые, подбородок так же слегка удлинён, а глаза… глазные яблоки словно вздуты, одна радужка была чуть больше другой. Брагинского бросило в дрожь. Клоун довольно зажмурился, подняв руки вверх, и издевательски радостно сообщил: - Опачки! Ты меня поймал! – а после, обхватив жезл обеими руками, он мерзко захихикал, начав прыгать, будто появилась срочная нужда "отлить". Но перед тем, как Россия успел что-то сказать, шут прыгнул обратно в темноту. За окном как-то резко потемнело, и теперь единственным источником света была свеча в подсвечнике. Внезапно из темноты вылетело зеркало. Да-да, большое настенное зеркало. От неожиданности, Ваня рефлекторно взмахнул рукой, в воздухе перехватывая кран за трубу, и разбил зеркало в дребезги. Мелкие осколки посыпались как снег на голову, а пока русский начал оттряхивать волосы и одежду, вылезшая из темноты, рука сжала пальцами фитиль, потушив последний источник света. Комната погрузилась в глубочайший мрак. - Чтоб тебя перекосило… - рыкнул Брагинский, оборачиваясь к камину и пытаясь нащупать подсвечник. Разумеется, того на месте не оказалось. Ванюша отчётливо чувствовал чужое присутствие, но теперь определить, откуда именно исходила угроза, возможности не было. - Ты такой глупый! – раздавшийся хохот эхом отбился от стен. Следующим предметом, полетевшим в Россию, оказалась статуэтка, но увернуться от неё славянин успел только в последний миг. Брагинский попытался нанести удар туда, где, исходя из траектории полёта, должен был стоять психопат, но вместо ожидаемого крика раздался лишь глухой звон разбившегося сервиза. – Ах! Что за гадкий ребёнок!! Разбил тарелочки! Мама тебя в угол никогда не ставила? Тебя надо выпороть! И в следующий момент Ваня почувствовал, как по его заднице со свистом прошёлся кожаный ремень. Вскрикнув нечто слишком нецензурное, Брагинский резко дёрнулся, рыпнувшись вперёд, и просто остолбенел от шока. Через одежду было,конечно, не больно, но ощутимо, да и просто… где это видано, чтоб чудовища жертв ремнями лупили?! Подняв кран в воздух, Россия отбил нож, нацеленный на его спину. В бою нельзя расслабляться, особенно если твой соперник сумасшедший… - Не так уж и плохо, как для обезьянки! – вновь смех. – Думаю, ты вполне сгодишься! – и тут, в конце комнаты, зажегся тусклый свет. Шут прыгал на месте, корча рожицы, а в его руке был тот самый подсвечник. - Гнида… я похороню тебя заживо… - но стоило Ваньке броситься за маньяком, как тот нырнул в арку и вновь скрылся в темноте. На ощупь пройдя дверной проём, русский погрузился в кромешную темень. Ни черта не видно, хоть глаз выколи. Инстинкты визжали в один голос, что пора отсюда валить, да побыстрее, хотя русский упорно отказывался повернуть назад. Свет вновь появился. Подняв голову, Россия обомлел. На высоком потолке, вокруг оборванной цепи от люстры, приплясывал этот клоун. На потолке. Вниз головой. Без каких либо приспособлений. Вот теперь впору уже было и в панику впадать. Сглотнув, Ваня почувствовал, как по спине пробежалась орава мурашек и сделал неуверенный шаг назад. Тут голова шута, как у сломанной куклы, повернулась на сто восемьдесят градусов, став вверх тормашками по отношению к телу. Оскалив кривые жёлтые зубы, он запел своим скрипучим голосом: - Дети в волшебников в подвале играли, Круг начертили и свечки зажгли, Но жуткие Силы шутить не желали, И глупых детишек всех переели. Мама и папа малюток оплакали, Но чудище всё уходить не желало, Все семь грехов оно разом впитало, И слёзы из глаз людских разом закапали. Два алтаря, один - под луной, Другой - над землёй, Тело жены придали земле, А мужа, как есть, отнесли сатане. С тех пор две жертвы Дьяволу нужны. И, доплясав бешеный степ, нечисть указал рукой вниз. Опустив голову, славянин ужаснулся. Перед ним, на всю комнату, в полу была огромная дыра, в тусклом свете виднелись края нижнего этажа, но яма уходила намного ниже, так, что сделай он ещё хоть шаг вперёд - провалился бы. А если судить из того, что только что рассказал демон… Поняв, какая участь им уготовлена в этом адском месте, Брагинский собрался было срочно разворачиваться, бежать обратно, хватать Джонса и убираться отсюда как можно дальше, но увы. Не успел Ваня и шагу ступить, как оказавшийся за его спиной шут, расхохотавшись прямо над ухом жертвы, с силой толкнул его в пустоту. Последний лучик света исчез. Россия падал вниз, долго падал. Сердце в груди отбивало чечётку от ужаса. Нет, конечно, от падения страна не умирает, хоть в лепёшку разбейся, но больно будет и даже очень. И потом, сможет ли он отсюда выбраться? А ещё… - Этот выродок говорил о каком-то чудище?... – тут Ваня почувствовал сырость. Первая мысль была о подземелье, а вторая, в каких размерах строилось это самое подземелье? Но долго думать Брагинскому не пришлось. Он погрузился в воду, вернее, ему показалось, что это была вода, она была густая, странная на запах и её было совсем немного, спина русского сразу же встретила сопротивление в виде чего-то мягкого и упругого, поэтому при приземлении Россия не пострадал вовсе. Резко вынырнув и жадно глотая воздух, Ваня начал отплёвываться от странной жижи и пытаться вытереть её с глаза. Помещение оказалось не таким уж и тёмным, как могло показаться сначала. В метрах десяти от России, в высоком потолке была проделана ещё одна дыра, и из неё серебристым столбом падал тусклый лунный свет. Предмета, что освещало ночное светило, было не разглядеть, впрочем, как и всю остальную обстановку. Первая попытка подняться оказалась неудачной: поскользнувшись на мягкой скользкой поверхности и нелепо взмахнув руками, Ванюша плюхнулся обратно в жижу, впрочем, как и вторая, и третья и, четвёртая. - Да твою ж налево! – в душе воскликнул русский, предпринимая очередную попытку, и вновь провал. Однако теперь Брагинский почувствовал что-то неладное. Та мягкая штука, на которой он всё это время кувыркался, шевельнулась. Он точно был в этом уверен! О, ещё, что-то держит его за ногу. Стоп! Перекатившись на спину, Россия принял сидячее положение и провёл рукою по ноге. Действительно – лодыжку обхватило что-то мягкое, тёплое и скользкое, и оно явно было живым. Чем-то даже напомнило щупальце осьминога, только без присосок. Парня охватила лёгкая паника. Подобной твари он никогда не видел. - Эй! Отпусти меня! – но вместо того, чтоб послушаться державу наглое щупальце хлестнуло его по руке и, стянув с ноги сапог, уползло в неизвестном направлении. Ванечка аж поперхнулся от такой вопиющей наглости! Но вот поделать ничего не смог. Попробовал встать и отправиться искать пропажу, да что-то сзади резко дёрнуло его назад, и парень рухнул обратно. Ещё одно щупальце схватилась за подол шинели и рывком подкинуло Брагинского над землёй. Россия вскрикнул от удивления, нелепо взмахнув руками в состоянии невесомости и просто выскользнул из ставшей скользкой ткани, шлёпнулся обратно в слизь, подняв фонтан брызг. В этот момент подоспели ещё несколько щупалец. Одна обхватила босую ногу и заползла в штанину, начав подниматься и разрывать брючину, другая закрутилась вокруг бедра и сжала ногу так, что синяк можно было гарантировать точно, третья проникла через прорези между застёгнутыми пуговицами рубашки и обвилась вокруг талии, а четвёртая, аккуратно проникнув под шарф, обхватила изуродованную шрамами шею и начала тереться об щёку, кончиком тычась в уголок губ. Отплёвываясь от попавшей в рот слизи, русский вновь дёрнулся, резко выныривая из-под толщи жижи. Сердце бешено колотилось в груди. Это уже не паника, это ужас, русский начал лихорадочно, дрожащими руками пытаться срывать с себя скользкие отростки, глазами ища спасительный кран. Но последний как назло исчез. Тем временем, из-под толщи слизи вынырнуло уже приличное количество щупалец, и не успел парень и глазом моргнуть, как уже был оплетён этими штуками. Руки Вани заломили за спину, однако столь неудобное положение грозило скорым вывихом, и это можно было расценивать как намёк на то, что если он продолжит брыкаться, то так оно и будет. В голове творился полный хаос. Что делать? Что эта тварь от него хочет? Как отсюда выбраться? Снизу вылезли ещё несколько отростков, более тонкие чем те, что сдерживали русского, шириной всего в мизинец. Мазнув по щеке Брагинского, щупик скользнул к уху, прошёлся кончиком вдоль раковинки и попытался проникнуть внутрь, но, быстро мотнув головой, русский извернулся и укусил назойливый отросток, острыми клыками прокусывая кожу твари. Щупальца разом пришли в какой-то ужас, давление начало усиливаться, а плечи болезненно ныть, когда руки снова начали выворачивать за спиной, толстый отросток, обвивающий его пояс, скользя по коже, пополз верх, переходя ещё и на грудную клетку, и начал буквально выдавливать воздух из лёгких. Боль возросла в разы, а, учитывая, что обёрнутый вокруг шеи отросток так же сжался, Россия терял ещё и возможность дышать. Открыв рот в немом стоне, Ваня постарался сделать хотя бы глоток спасительного воздуха, но вдруг, в этот момент, в его рот ворвалась та самая щупальца, что обвивала шею. Хватка на горле ослабла, и щуп стал безнаказанно вбиваться в его рот, стараясь протолкнуться как можно глубже. Несмотря на безнадёжные попытки хотя бы вытолкнуть мерзость изо рта, отросток продолжил проталкиваться вглубь рта, стараясь достичь судорожно сжимающейся глотки. На вкус слизь была пресной, с еле ощутимым привкусом соли, она тут же заполнила собой рот. Россия как мог, пытался не глотать эту жуткую жижу, вызывающую приступ рвоты, но когда отросток резким толчком прорвался в горло, насильно запрокинув голову жертвы назад, выбора не было. Чудище ясно дало понять, что если Брагинский продолжит кусаться, его либо задушат, либо переломают как тростинку, поэтому парню не осталось ничего, кроме как терпеть боль и унижения. Перед глазами начало темнеть, от недостатка кислорода голова тяжелела, грудная клетка судорожно вздымалась, лёгкие пытались выдавить хоть каплю спасительного кислорода, тело резко обмякло в стальном захвате, и щупальца почувствовали это. Всё-таки сжалившись, отросток покинул рот жертвы, давая тому несколько секунд, чтобы отдышаться и тут же втолкнулось обратно, усиливая темп и уже не делая никаких поблажек. Тем временем, другие щупальца, подняв тело славянина над поверхностью своеобразного болота, начали оперативно избавлять его от одежды, не заботясь о сохранности оной. Второй сапог утонул вместе с ремнём от брюк, а сами брюки, как впрочем, и рубашка, и трусы, спокойно пошли на лоскутки. Что самое интересное, перчатки и шарф монстру чем-то пригляделись, и их не тронули. Тем временем Ваня уже давился от подкатывающей к горлу рвоты, вот только продолжающий таранить его глотку щуп мешал пленнику избавиться от содержимого желудка. Отросток всё норовил проникнуть в пищевод, хотя парень слабо, но продолжал сопротивляться, сжимая челюсти, когда монстр переходил черту. Неожиданно щупальце набухло, раздвигая стенки глотки и, вызвав у жертвы сдавленный всхлип, начало обильно изливаться в рот Вани. В глазах Брагинского помутнело от накатывающихся слёз. Странная, густая, сладковатая на вкус жидкость начала заполнять рот и стекать по пищеводу. На вкус она отдалённо могла напомнить сок банана, но что самое главное, аромат у неё был умопомрачительный, он сразу ударил в нос русскому. Низ живота скрутило от стремительно накатывающего возбуждения, оно будоражило сознание, тело постепенно обмякло, зрачки расширились. Теперь, когда жертва больше не сопротивлялась, хватка щупальцев ослабла, и после того, как щуп покинул рот Брагинского, тот смог свободно дышать. Боль постепенно отошла, его уже никто не пытался переломать, ощущения с болезненных сменились на … Ваня чувствовал, как всё тело начало охватывать огнём, он исходил из желудка, будто растекался по венам, заражая весь организм. Россия выгнулся, не в силах сдержать полный желания стон. И монстр оценил это. Кончики тонких щупалец начали скользить по разгорячённой бледной, разукрашенной шрамами, коже, изучая каждый миллиметр. Один из отростков, коснувшись ключицы, поднялся вверх по пульсирующей венке, огибая угол нижней челюсти и проведя за ухом. Щёки русского покрылись ярким румянцем, он вздрагивал всякий раз, когда вездесущие, назойливые отростки касались эрогенных зон. Но вот самое обидное , что вставший уже колом член, они безжалостно игнорировали, а ведь Ваня уже готов был выть волком от неистового желания. Орган налился кровью и затвердел, даже венки выступили, и от недостатка внимания вызывал болевые ощущения, которые вкупе с провоцирующими, бесстыжими ласками сносили крышу напрочь. Пара тонких щупальцев, шириной в палец, стали потираться боками об ареолы, острыми кончиками поддразнивая затвердевшие соски. После, кончики втянулись, и щупы открыли, такие себе, рты, из которых потекла слизь. От этого зрелища Ваню накрыла новая волна возбуждения, огонь в животе распалялся с новой силой, и у жертвы появилось острое желание, чтобы эти ласки не прекращались никогда, хотелось чувствовать прикосновение этих скользких, мягких, изворотливых щупалец к своему телу, ощущать их вкус и тот головокружительный аромат, невообразимо хотелось кончить, казалось, он мог уже излиться всего лишь от одного прикосновение к разгорячённой, текущей смазкой головке, а самое главное, хотелось почувствовать эти щупальца в себе. В это время, щупальца с открывшимися ртами с характерным хлюпаньем накрыли раздразнённые соски, сильно засасывая и таща в разные стороны, чем вызвали у России громкий, умоляющий стон. Внутри этих щупалец вылезли длинные острые язычки, которые извивались, кололи, сдавливали и просто терзали затвердевшие бисеринки, заставляя Ваню выгнуться в спине им навстречу, содрогаясь всем телом. Ещё один отросток, скользя по кубикам пресса, на секунду оторвался от кожи, а после резко вдавился в ямку пупка, с явным намерением проникнуть внутрь. Переведя мутный взгляд в сторону, русский заметил крутящийся рядом щуп. Тяжело дыша, славянин, неуверенно приблизившись к нему, провёл языком по склизкой, гладкой коже. Тот, не побрезгав подобным предложением, тут же ворвался в рот русского, впрочем, пленник вовсе не был против, сразу расслабив горло, пропуская щупальцу глубже. За такую покладистость со стороны русского, чудище решило вознаградить его: толстый отросток обвил пульсирующую плоть и всего в несколько движений заставил Брагинского кончить. Белые капли семени забрызгали торс славянина, но тут же были слизаны прожорливыми щупальцами. На несколько секунд Россию накрыло волной удовлетворения и усталости, как же ему было хорошо сейчас, тело ослабло, веки закрывались, но тварь не собиралась так легко расставаться с появившейся игрушкой. В один толчок щупальца, что находилась во рту, вытянулась и вошла в пищевод, активно извиваясь и расталкивая внутренние органы. Ваня выгнулся, откинув голову назад, на глаза навернулись слёзы, грудную клетку раздавливало изнутри, он начал задыхаться, сердце постоянно сдавливало, из-за чего парень жалобно заскулил, пытаясь высвободить руку. Но щупальца тут же перехватили запястья пленника, не позволяя ему проявлять слишком бурную инициативу. После, щуп начал двигаться поспокойнее. Лёгкие жгло огнём, вдохнуть русский нормально просто не имел возможности, и сознание начало медленно уплывать в далёкие края, ровно до того момента, как щупальца вновь не набухла, выплёскивая в него новой порцией сладко пахнущей жидкости. В это время несколько тонких отростков обвили набухающий член. Один сжал основание, бочком потирая выступившую венку. Захлёбываясь соком, славянин с трудом приподнял голову. Шея сильно затекла, в голове полная муть, каждый вдох отзывался приступом кашля, так как слизь попадала в воздухоносные пути, вытекала из носа и рта. В голове все смешалось, полный беспорядок, невозможно было выхватить ни единой связной мысли. Россия полностью утратил контроль над собственным телом. Казалось, эта жидкость внутри его желудка, давая безумное возбуждение, высасывала из него все силы. Его уже била мелкая дрожь, отстранённо наблюдая как щупальца принялись ласково скользить по его бёдрам, оглаживая внутреннюю сторону и подбираясь к паху, Иван безвольно откинул голову на щупальце, зарывшееся в его волосы. Оно обвило голову, не причиняя дискомфорта, не сдавливая, просто закрыло собой глаза славянина, оставляя того в полной темноте. Чувства стали не в пример острее, на каждое прикосновение славянин реагировал хриплым стоном. Дыхание сбилось, когда отростки, до этого миролюбиво ласкающие член, стали двигаться агрессивнее. Одно из них, обведя кончиком шейку головки, вцепилось в крайнюю плоть и несильно оттянуло. По телу русского пробежалась волна мурашек и он нехотя поёжился, шумно выдохнув и клацнув зубами. Ещё пара отростков скользили вдоль органа вверх-вниз, вверх-вниз. Все эти ухищрённые ласки отвлекали Брагинского от ещё одной пары щупалец, которые, покрытые обильном слоем слизи, разрабатывали сжатое колечко мышц, постепенно проникая внутрь. В какой-то момент пленник непроизвольно сжался, и один из кончиков тут же вышел, другой в этот момент начал изворачиваться, внутри давя на стенки и подготавливая жертву для чего-то, отнюдь не маленьких размеров, позже к тому щупу присоединились ещё несколько. Ваня ёжился от создаваемого внутри дискомфорта, изредка подёргивая ногами, силясь свести их вместе, но щупальца, удерживающие его в нужной позе, не давали этого сделать, усиливая ласки. К члену подобрался довольно толстый щупалец. Другие, мелкие, сразу же отступили, за исключением того, что крепко сжимал основание, не давая кончить. Толстый отросток, потёршись о яички, открыл рот и полностью вобрал в себя член славянина. Огромное количество мышц внутри щупа начали сокращаться, массируя, сжимая возбуждённый орган. Перед глазами у России заполыхали разноцветные искры, наслаждение накрыло его с головой. Воздух спёрло в лёгких, и, откинув голову назад, русский открыл рот в полувыдохе- полустоне, выгибаясь в пояснице и толкаясь бёдрами навстречу щупальцу. Ощущения были незабываемыми, сильные, быстрые движения, а ещё приятное жжение в желудке, растекающееся по всему телу, будоражившее каждую клеточку организма. Желание кончить овладело пленником, но у твари были другие планы. Щуп, обвивающий основание ствола, сжался сильнее, заставив Ивана жалобно и разочарованно всхлипнуть. Он отчётливо ощущал в себе присутствие нескольких тонких отростков, но сконцентрироваться на вторженцах воспалённый мозг просто не мог. В это время отростки пробрались глубже, раздвигая стенки кишечника. Однако через некоторое время они всё же отступили, посчитав, что жертва достаточно подготовлена. Ноги парня широко раздвинули, резко выйдя из тела, щупальца кончиками ухватились за края ануса, растягивая его в разные стороны, как бы открывая. Славянина пробрала дрожь, когда о его ягодицы потёрлось что-то крупное, скользкое и горячее, невольно парень попытался отстраниться, но щупальца лишь сильнее сжали его тело. Толстенный отросток шириной в руку взрослого мужика, истекающий смазкой, обвил кончиком растянутые края ануса, играючи толкаясь чуть вперёд, касаясь стенок и выпуская на них смазку, а после, чуть отстранившись, одним резким движением проник внутрь, упираясь головкой в низ живота славянина и не давая тому возможности привыкнуть, выпустив ещё немного слизи, изменил угол и начал толкаться вперёд по растянутому кишечнику. Иван не стонал, он кричал, срывая голос, выгибаясь всем телом, до хруста в позвоночнике. Боль яркими вспышками взрывалась в животе и заднице при каждом толчке щупальцы. А последняя, уже преодолев прямую кишку, начала проталкиваться глубже. На глаза Брагинского навернулись слёзы, он не мог перестать кричать, казалось, что его сейчас разорвёт изнутри. Щупальца так яро толкалась в стенку брюха, что по животу начали расползаться вены и желтеть синяки, но худшее ещё впереди. Щуп начал извиваться внутри, буквально ввинчиваясь глубже, рвя стенки кишечника. Но, на несколько секунд замерев, он внезапно покинул тело пленника, после чего рывком зашёл обратно, до упора, вынудив измождённое тело содрогнуться. После, отросток повторил ту же операцию ещё раз, и ещё. Судя по всему, твари понравились громкие вскрики пленника, и оно решило попробовать что-нибудь ещё. Щупальца продолжила более или менее в ровном темпе вколачиваться в зад Брагинского, а вот отросток на члене замер. Изнутри к головке протиснулся тоненький язычок, плавно огибая венчик и поднимаясь от уздечки к уретре. Дотронувшись до узкого отверстия, язычок ещё больше вытянулся и проник внутрь. Хрипя от боли, Брагинский бился в обвивших его щупальцах, хотя и остатками сознания понимал, что это безнадёжно. Ещё одна щупальца, уже достаточно разбухшая, проникла в открытый рот русского и, не заходя глубоко, сразу же выпустила порцию дурманящей слизи, заставляя жертву проглотить всё. Тонкий отросток скользнул по щеке парня, стирая слёзы и спустившись по подбородку, потёрся о его шею. Мелкие язычки болезненно сжали и потянули соски, но это не могло отвлечь славянина от боли. Но вот, к анусу подобрались пара тонких щупалец, они были шириной с обычный провод, поэтому в гамме со всем остальным букетом, Россия не заметил их проникновения, да и отростки не стали углубляться. Ощупывая израненную ткань слизистой, они, наконец, нашли то, что искали, кончиком обводя контуры еле заметного бугорка, отростки сдавили его с обеих сторон. От оглушившего его кайфа Брагинский на несколько секунд потерял связь с реальностью. Вернувшее русского обратно было только ощущение долгожданной разрядки, словно подкинувшее его в воздух. Щуп наконец-то отвязался от его головы и вернул возможность видеть. Тело ломило от сладкой истомы, усталость липкими сетями оплетала парня, но, продолжающяя двигаться внутри, щупальца не оставляла пленнику ни шанса на минимальную передышку. Вымазанный в собственной сперме, отросток, находящийся во рту, толкнулся вглубь пищевода, практически сразу достигая перехода в желудок. Ивану хотелось вырвать, несчастный орган, заполненный соком этой твари, скручивался в узел, тварь не давала ему возможности избавиться от страданий. Внезапно щуп, что всё это время без устали трахал изорванный и окровавленный зад Брагинского, замер. Россия напрягся, чувствуя как внутрь, раздвигая предыдущие отростки, неторопливо проскальзывала ещё одна щупальца, и хоть он был и тоньше, чем первый щуп, легче от этого не становилось аж никак. Ваня чувствовал, как новый отросток проскальзывает глубже, и боль начала нарастать. С трудом приподняв голову, пленник опустил взгляд на живот и ужаснулся. Контуры толстых щупалец, их движения отчётливо прослеживались под кожей. Первый щупалец, преодолев все изгибы, поднялся по нисходящей части толстой кишки и, уже обогнув угол, прополз глубже, упершись в печень. От вида, как мерзкие щупальца с маниакальным увлечением исследуют его внутренности, Россию охватил страх, в контрасте с горящим, словно при лихорадки телом, кружащейся головой, и вновь подступающим возбуждением парень чувствовал себя катастрофически плохо. Более мелкий щуп уже достиг тонкого кишечника, кончиком пытаясь растянуть узкий проход, протолкнулся внутрь. Пока щупальца терроризировали кишечник Вани, их меньший собрат начал продвигаться дальше по уретре, ничуть не стесняясь того, что данный канал вовсе не предназначен для подобных игрищ. Язычок вошёл на всю длину детородного органа, извиваясь и принося ужасную боль жертве, но дойдя до предстательной железы, где разделялся канал, он остановился. Тварь всё не могла выбрать, куда же пойти, и в конечном итоге, раздвоившись, чудовище вошло в оба канала. Один отросток сразу же вошёл в мочевой пузырь, начав пристально изучать новые просторы, а второй щупик пошёл по семявыводящему потоку, делая дугу и с большим усилием протискиваясь к яичкам. Русского било в конвульсиях. Ужас и боль отрезвили помутившееся от возбуждения и похоти сознание. Щупальца, что находилась в его горле, практически перекрыла доступ к кислороду, и перед глазами всё начинало плыть и покрываться тёмными пятнами, но монстр упорно игнорировал полуобморочное состояние русского. Отростки вдруг начали растягивать стенки кишечника, из воды поднялся отросток, превосходивший своих собратьев как в длине, так и в толщине, при виде этой громадины у славянина застыла кровь в жилах, в голове билась только одна мысль: «Он не войдёт… не может быть…». Щуп в предвкушении ожидал, пока ему освободят дорогу и после одним резким толчком дошёл до упора, ударившись видоизменённым утолщением на конце, в дно желудка, из-за чего русский был вынужден изогнуться в спине. Даже несмотря на щуп в пищеводе, Ваня почувствовал, как к горлу подступает заполнявшая его желудок жижа, которой монстр всё это время накачивал его. Каждый последующий толчок был настоящим мучением для парня, нежная ткань кишечника разрывалась под таким натиском, парень горел, словно его лихорадило. Щупальца двигались беспорядочно, каждый раз в своём ритме и, казалось, что они хотели вырваться наружу, разорвав брюхо. Неожиданно славянин почувствовал, как все щупальца, что находились в его теле разом начали увеличиваться в размере. Хрипло всхлипнув, пленник зажмурился, одновременно в него излились все отростки, от наполняющей кишечник спермы монстра живот болезненно раздулся, а тонкий язычок в мочевом пузыре заполнил его до отказа, а щупальца, преодолевшая весь пищевод, умудрилась пробраться и кончить непосредственно в желудок. Но, к собственному удивлению, русский ощущал наравне с отвращением определённое удовлетворение. Возможно, эта жижа, которой он наглотался так действовала на него, а может, последствия долгого воздержания, кто его знает, но от ощущение этой дикой, распирающей его заполненности Брагинский испытал оргазм, самый болезненный в его жизни, но зато какой желанный. После чего собственно тело было настолько истощенно, что Ваня почти сразу отрубился, глубоко и надолго. Покидали щупальца тело России с неохотой, будто раздумывая, а не продолжить ли им безумные игрища, первым вышел отросток, мешающий нормально вздохнуть, после, язычки, заполнявшие уретру, щупальца же выходили из кишечника медленно, неторопливо, по очереди. Самый большой отросток покинул его последним, но тут, под недовольный тяжёлый рык чудища, заполнявшая живот русского жидкость фонтаном хлынула наружу, стекая по бёдрам. Расстроенная таким поворотом событий тварь хотела было что-то предпринять, вновь высовывая щупы из воды, как где-то невдалеке послышался всплеск, будто нечто тяжёлое упало сверху.