Сказка на ночь

- Я правда ничего не помню! Ещё чуть-чуть, и у Яо могла начаться истерика. Ну, а как тут оставаться спокойным, когда тебя припирают датским топором к стенке, и до крайности взбешённый Бервальд грозится кровавой расправой. Вы когда-нибудь видели Швецию вышедшего из себя? Нет? Значит, вам повезло. Китаец молился всем известным ему богам, только бы скандинав наконец оставил его в покое. На последнего было страшно смотреть. Потемневшее от злости лицо, пронзающие своим холодом глаза и просто убийственная удушающая аура, окружившая собой всё тело бывшего викинга, на столько плотная, что Ван с трудом мог сделать неглубокий вдох. Правда дышать он не мог не только по причине потусторонних сил. Раздвоенный топор упирался шпилем прямо в кадык брюнета, заставляя того приподниматься на носки и буквально сливаться со стенкой. - Не в`рю. - Коротко отчеканил швед, продолжая выдавливать дух из азиата. Всё это время остальные скандинавы, практически все, молча и тихо морозились в стороночке, даже не представляя о причине столь угнетающего настроения родственника. Все, кроме датчанина. Хенрик, подобно Сизифу, пытавшемуся закатить глыбу на гору, столь же безуспешно пытался сдвинуть эту самую гору, имевшую обличье Оксеншерна, и отобрать у последнего свой любимый топор. - Да что ты к нему прицепился?! Откуда ему знать, где Америка? - Психовал Хансен, упёршись сапогом в стену, схватив рукоять оружия обеими руками и отклонившись всем корпусом, пытался вытащить его из стальной хватки очкарика. - Мне пл`вать на Ам`рику. - Давно уже скандинавы не видели его таким разговорчивым. - Две нед`ли назад ты пос`щал дом России и куда-то `го ув`з. Гд` он? - А ещё к нему Франциск ездил! Я сам слышал! Почему ты его не пытаешь? - П-пожалуйсти! Я говорю правду! Да, я был у Ивана, мы должны были доставить его в дом с привидениями... Япония хотел напугать его и Альфреда, а Иван думал отомстить... - Минуточку. А что за дом? Датчанин неожиданно перестал страдать хернёй, и замерев в позе а-ля ласточка, внимательно посмотрел на Яо. - Не знаю я! Знаю только, что он выкупил его у Кореи... И тут шпиль топора неожиданно перестал пронзать его горло. Облегчённо вздохнув, Китай блаженно закатил глаза и тихо сполз по стеночке на пол. Бервальд тем временем переключил свой гнев на иной объект. Хенрик, потерявший точку опоры и рухнувший на пол, нервно вздрогнул и замахал руками. - Нет! Этого не может быть! Ты же сам видел, я снёс голову этому чучелу! - Значит, по тво`му это какой-то друг`й дом похища`т люд`й и приносит парные ж`ртвопринош`ния? Каждое слово, как большие ржавые тупые ножи, впивались в тело Дании. Блондин ощутимо занервничал, а вот вооружённый Швеция готов был продемонстрировать мастер класс по обезглавливанию неугодных. И он бы это сделал, если бы у Норвегии не хватило ума остановить грядущее братоубийство. - О каком доме вы говорите? Нервно хихикнув, Хансен уловил светлый луч надежды на спасение и, не медля ни секунды, ретировался за спину Норвегии от греха подальше. Оксеншерн ему определённо не собирался отвечать, он даже и не смотрел на Кетиля, продолжая буравить Датчанина взглядом поверх его головы. Это не могло не раздражать норвежца, но поделать с этим парень ничего не мог, а потому пошёл другим путём - вытрясти ответ из того, у кого язык, как помело, метёт без конца. Хенрик незамедлительно получил удар локтем под рёбра. - Да что ж вы дерётесь то все... - Сдавлено пропыхтел блондин, хватаясь за ушибленное место, сгибаясь в спине. Андресс точно знал куда бить, чтоб было очень больно. Возможно он и мог что-нибудь рассказать, но одного взгляда на шведа хватило, чтобы заткнуть ему глотку. Во взгляде Бервальда была не угроза, а нечто другое, чему Кетиль не мог дать определение. Они с Хенриком долго, упрямо сверлили друг друга взглядами, будто общаясь на уровне мыслей, но последний всё же уступил, примирительно поднимая руки вверх. - Верни мне топор. - Сквозь кривую ухмылку потребовал, протягивая руку. Халлдор, наблюдая за тем, как швед отдаёт оружие владельцу, мрачно фыркнул, скрещивая руки на груди: - Индюки договорились. А Тино... Бедняжка Финляндия вообще не понимал, что происходит с членами их семьи. Ни с того ни с сего, несколько дней назад у Бервальда резко испортилось настроение, он слонялся по дому как призрак, а ночью, встретить друга было равносильно инфаркту. На работе всё обстояло также, Оксеншера распугал весь ри́ксдаг, в пух и прах рассорился с премьер-министром и довёл до обморока бедного Карла XVI. Страны и те от него шарахались как от прокажённого. А полчаса назад, после окончания очередного внепланового саммита, Швед ни с того ни с сего, за шиворот вытащил азиата из-за стола и ни сказав никому ни слова исчез с ним в неизвестном направлении. Ну, а факт того, что у таких стран, как Дания и Швеция, могли оказаться общие секреты, о которых, судя по всему, не знал никто, оказался для Вяйнямёйнена удивительным, и неожиданно неприятным сюрпризом. Не то чтобы он испытывал дискомфорт, или упаси Бог, ревность! Нет, тьфу-тьфу-тьфу. Просто зная этих двоих... Дружеские отношения бывшие враги поддерживают только на виду, дескать, нечего грязное бельё всем на показ выставлять, в кругу же семьи, или наедине, парочка не брезговала выяснением отношений по старинке. Хотя с Бервальда станется, его всегда было невозможно понять, и уж даже его что-то беспокоило, он не торопился делиться этим с кем-либо, даже с фином, но Дания другой. Он бы точно рассказал. Держать секреты, откровенно говоря, не его профиль, особенно когда выпьет. - Куда вы собираетесь?! - Обычно скупой на любый эмоции Андресс сейчас заметно нервничал, и всеми силами пытался вытащить правду из двух упёршихся баранов. Он пребывает в таком же неведении о планах Швеции и Дании, как и сам Тино, и как ни странно, его, судя по всему, так же обеспокоило нарушение давно устоявшегося порядка в их семье. А что касается норвежца, даже если его что-то и беспокоило, то виду он не подавал, изображая исключительную заинтересованность полуобморочным состоянием Яо. - Прости, мы вернёмся через пару дней... - Уже на выходе бросил Хансен через плечо, сквозь скомканные извинения, выскакивая вслед за так ничего и не сказавшим в своё оправдание Оксеншером.

***

Через два часа. В самолёте. Погода ухудшалась практически с каждой минутой. Чем ближе они подлетали к пункту назначения, тем сильнее и агрессивнее становился ветер. Моросил неприятный дождь, постепенно переходящий в ливень, а уже через десять минут по стеклу иллюминатора забили первые крупные градины. - Природа, кажется, взбесилась... Хенрик нервно вздрогнул и отшатнулся от окна, когда над их самолётом прогремел оглушительный раскат грома. Летом - град с грозой! Но он не удивится, даже если они попадут в смерч. Всё прямо как в тот раз, только теперь роль спасателей досталась им. От гнетущих воспоминаний тело предательски передёрнуло, и рука машинально потянулась под лавку, но приложиться к греющему душу виски датчанину было не суждено в этот вечер. По руке его больно стукнули ножнами. Бервальд, сидевший на противоположном сиденье, смерил его мрачным ледяным взглядом. - Н`т. - Чёрт! Да я только глоток сделаю! Что ты в самом деле! - Н`т. Одарив напарника мнительным взглядом, Дания тяжело вздохнул, смирившись со своей участью: - Почему? - Ты н` смож`шь нормально драться. На мгновение бывший викинг вздрогнул и с каким-то затравленным взглядом посмотрел на старого врага. - Я не пойду вниз! На это швед утвердительно качнул головой, ещё раз проходя точильным камнем по узкому длинному лезвию, стискивая сильнее рукоять, любовно всматриваясь в клинок. Потрясающее оружие, полуторный меч: лезвие - метр двадцать, рукоять - двадцать пять, идеально сбалансирован, сталь... Сколько ж уже прошло с тех пор времени, когда его выковали? Поразительный человек. Он умудрился подарить ему такое идеально оружие как раз тогда, когда в военный обиход полноценно внедрились огнестрелы. - Н` пойд`шь. Удивиться Хансен не успел. Самолёт сильно тряхнуло, а из кабины пилота донёсся крик: - Через пять минут будем пролетать над зоной! Ниже спуститься нельзя - аппаратура глохнет! - Хорошо. Постарайт`сь уд`ржать самол`т. - Знаешь, мне почему-то не кажется идея прыгать с парашютом в бурю особо удачной. Чёрт, Бервальд, да мы вообще не долететь можем! - Инач` туда н` попасть. Закрепив ножны на поясе, Швеция затянул ремни ранца потуже и приготовился ждать команды. Хенрику ничего не оставалось, как последовать его примеру. За стеклом раздалась ослепительная вспышка, а уже через секунду самолёт содрогнулся от проревевшего совсем рядом грома. В такие моменты, хочешь нет, а начинаешь вспоминать все дедовские байки про разгневанных богов, сидящих на небесах и извергающих гнев на их головы. Верил ли Хансен в существование Тора, Одина, Валгаллы и всего прочего, спустя столько лет жизни? Неизвестно. Он и сам не мог дать чёткий ответ на этот вопрос. Боялся сказать "нет", но и твёрдое "да" из уст не вылетало. Что-то там определённо было. Он знал это. Даже не так. Он видел это. Всего один раз, мельком, почти на уровне галлюцинаций, но он определённо что-то видел. И именно в этом доме. Что-то очень злое... безжалостное... с невыносимой жаждой крови... Руки нервно дрогнули, сжимая сильнее рукоять топора. В тот момент, несколько сотен лет назад, сам того не желая, но он обрёл веру. Веру в то, что существуют высшие силы, которые пытаются их убить. Возможно, сама Природа поняла, какую ошибку она совершила, сотворив род человеческий, и сейчас пытается исправить это, призвав то, что встанет выше человека в пищевой цепочке. Датчанин верил в это. И боялся этого. - Десять. - Поднимайся! - А? - Блондин недоуменно вскинул голову, посмотрев на схватившего его за плечо шведа. - Семь. - Вставай! С`йчас буд`м прыгать! - Пять. - Уф. - Похлопав себя по щекам для бодрости, Хансен надел защитный шлем, опустил на глаза очки и вцепился в поручни подле Бервальда. Тот уже открыл дверь, завороженно смотря вниз широко распахнутыми глазами. Особняк уже виднелся там, окружённый дремучими зарослями. - Три. Сердце так и стучало, готовое проломить рёбра и выпрыгнуть из груди. - Два! Вспышка. Прямо перед ними пролетела молния, чудом не задев крыло или даже их самих. Безжизненно охнув, Дания почувствовал, как его окаменевшие ноги начали подкашиваться, а по лбу пот струится так, будто он голову в воду окунул. Он ненавидел летать. Стоило только раз ступить с корабля на борт самолёта, как Хенрик сразу понял - это не его. Плавать в шторм для него не стоило ничего, хоть там трижды рифы, водовороты или ещё что. Тьфу, семечки. Но в воздухе не было опоры. Не было ни палубы, ни команды, и управлял этой грудой метала не он. И что самое страшное - не было воды. Шаг из кабины - красивый блинчик через двадцать секунд. - Один! - Бервальд, я не смогу... ААААА!!!! Не теряя ни секунды, схватив старого врага за шкирку, Оксеншерн просто выкинул его за дверь, а после сиганул следом. Для него не были секретом страхи родственничка, и он был готов к тому, что тот откажется в последний момент. Бедняга. Приземление оказалось крайне трудным. Достучаться во время падения до датчанина так и не удалось, пришлось лично раскрывать чужой парашют, из-за чего сам Бервальд потерял драгоценные секунды и среагировал позже. Посадка вышла жёсткой и травматической: Во время падения ему не хватило времени на то, чтобы изменить курс, и Швеция со всего размаху влетел в одно из забитых окон особняка, проломив своим телом доски. Но сразу после проникновения, рама, стёкла и ставни магическим образом восстановились. Заросли буквально на глазах, и сколько бы Хенрик не бился в то же окно, попасть внутрь тем же способом ему не удалось. - Я их даже разрубить не могу! После каждого удара секирой трещина в доске так же зарастала. - Найди другой вход. На ч`рдак можно попасть н` только ч`рез окна. Отстранившись от окна, мужчина тяжело вздохнул, окинув взглядом помещение. Ни зги не видно, хоть глаз выколи. Фонарь, как и ожидалось, сразу же перестал работать. Хорошо, что швед не забыл прошлого опыта и прихватил с собой свечи. Вытащив из ран на плече и ноге щепки и обработав, он сверился с планом здания и отправился на поиски дыры. К сожалению, всё оказалось не так просто. Компас не работал, стрелка свихнулась и начала крутиться, точно заведённый волчок. Те минимальные ориентиры, что показывала карта, в реальности не сходились. Дом не давал полноценного отпора, Бервальд отлично знал, каким жестоким испытанием его могло подвергнуть это чёртово здание, но, видимо, они прибыли в самый разгар веселья, и на незваных гостей просто не обратили внимания. Что было весьма кстати. Преодолев-таки центральный коридор, в котором они сами когда-то очнулись с Хенриком, Оксеншерн направился в правое крыло. Но сразу после попадания в комнату отдыха, швед понял, что попал в ловушку: за дверьми, которые он только что прошёл, был уже не коридор, а столовая, а с другой стороны пустой зал, увешенный зеркалами. Зеркала... Туда идти было точно нельзя. Зеркала были "окнами", из которых и сочилось всё зло этого дома, к ним нельзя было даже прикасаться. Это всё равно что прячась, включить горящую табличку с надписью и стрелкой "Вот он я, убейте меня." Хаотично прикидывая в голове все возможные варианты, как можно было пройти так, чтобы не попасться, мужчина наткнулся взглядом на старую, надломленную софу. При ближайшем рассмотрении, обивка ее оказалась из тёмного бархата, то ли синего, то ли зелёного. Идея пришла мгновенно. Вытащив из сапога ножик, швед срезал ткань и, набросив её себе на голову и спину, лёг на пол, приоткрыв дверь и аккуратно заглянув внутрь. Не услышав никаких посторонних звуков, прижимаясь к полу плотнее, Бервальд начал пробираться через комнату ползком, обползая редкие лучики тусклого лунного света. Ткань была длинной и достаточно хорошо скрывала. Но это вовсе не означало, что блондин позволил себе расслабиться, как раз наоборот, скандинав практически полностью обратился в слух. Малейший шорох, чуть что, и он замирал, до побеления костяшек сжимая в руке нож. В прошлый раз он дорого поплатился за свою неосмотрительность, и едва не лишился жизни и члена семьи, пусть и не самого любимого. Сейчас будет иначе, и на кону куда большее, чем его жизнь. Но тут мужчина остановился. Впереди не было опоры, рука проваливалась в дыру. Приподнявшись на локтях и скинув ткань, Бервальд ничего не увидел: сплошная тьма. Он, как слепец, начал шарить вокруг себя руками, чувствуя паркетные доски, камень и вновь пустоту, по бокам ощущались дверные доборы и наличники, а выше и сорванные петли. Он на месте. Поднявшись с пола, швед отбросил тряпку и без каких-либо колебаний спрыгнул вниз. *** Через окна действительно было невозможно попасть, все они были заколочены, а доски неразрубаемы. При большом желании и отсутствии интеллекта, здесь можно было прятаться от атомной бомбы. Хенрик раз десять обошёл здание вокруг, прикидывая так и этак, дёргая утопшие в земле двери (за долгие годы дом просел под землю на метр, как минимум), искал вентиляционные трубы, и, ничего так и не найдя, решил попробовать штурмовать особняк с высоты. Дикий виноград, обросший всю южную стену оказался как нельзя к стати, блондин вскарабкался по нему, как по верёвочной лестнице, и уже через пять минут твёрдо стал обеими ногами на крышу. Удивительно, но ни дыр, ни прогнивших перекладин с разбитыми черепицами он не обнаружил, видимо, обитатели дома хорошо следят за прочностью здания, чтоб в него не лезли всякие любознательные недоумки вроде их со Швецией. На лице Хансена растянулась хищная ухмылка, он буквально чувствовал, как ноги тяжелеют от исходящей из-под пола ауры. Энергия была на столько мощной и гнетущей, что в ушах датчанин на несколько минут оглох, наблюдая за побагровевшей картиной перед глазами: те редкие птицы, что ещё оставались на самых дальних от усадьбы деревьях, разом, стаями поднялись в воздух, уносясь прочь от этого проклятого места, ближайшие же деревья, буквально тянулись прочь, точно их стволы были выполнены из пластилина, и чья-то неведомая рука наклонила их всех одновременно, при этом листва на них и трава, что росла рядом, пожухли, засохли и опали, а особенно тот плющ, что так неосторожно выбрал для своего проживания стену здания. Дании, как оказалось, ещё сильно повезло, попробуй он полезть на крышу на пять минут позже и летел бы он вниз с двадцатиметровой высоты. Ну, пейзаж, конечно, отличный, но времени на разглядывание окрестностей у него не было. Идти было тяжело, каждый шаг давался с огромным трудом, словно Хансен был по пояс в болоте и волок свои утопающие в зыбкой топи ноги по илистому дну. Через шесть метров, идти стало чуточку легче, а ещё через шесть - ещё лучше. Опустившись на колени, тяжело дыша от спёртого, тяжёлого воздуха, блондин оглянулся назад. Не трудно было догадаться, где именно проводится обряд. И не теряя более ни минуты, Хенрик начал действовать. Наученный прошлым опытом, мужчина прихватил с собой несколько палочек динамита, он рассчитывал проложить с помощью них выход наружу в самый опасный момент, но судя по обстоятельствам, вход тоже придётся делать. Вытащив из нагрудного кармана зажигалку, блондин зажёг огонёк и поднёс его к фитилю, пламя в ту же секунду охватило конец и начало быстро приближаться к цилиндру. Не дожидаясь этого момента, Хенрик швырнул палку подальше от себя, а сем скрылся за толстой, но невысокой каменной трубой. Несколько тягостных секунд ожидания, и долгожданный взрыв. Дания рассчитал верно, образовавшаяся дыра пребывала в опаленном состоянии недолго: почти сразу балки и перекрытия начали затягиваться, будто рана на живом теле, выскочив из своего укрытия, блондин, в три прыжка преодолев расстояние, прыгнул в созданный своими руками "вход", едва успевая до того, как тот полностью закрылся. Пафосные геройские приземления были не в датском стиле, однако и на подставу в виде трухлявых ступеней мужчина не рассчитывал, с грохотом рухнув вниз, проломив задницей дыру и провиснув в крайне неудачной позе. Этот день был явно не из его счастливых. - Да чтоб ты, умф... долго жил... Сдерживая так и желающие сорваться с языка ругательства, прошипел блондин, с трудом выбираясь из дыры. Доски настораживающе трещали и прогибались, стоило на них даже рукой опереться, и Хенрик беспокоился, что одно неосторожное движение, и он вместо спасательной операции пойдёт целоваться с полом этажом ниже. Благо, всё обошлось. Оглядевшись в кромешной тьме, скандинав увидел в нескольких метрах от себя узкую полоску тусклого света, выбивающуюся из-за двери. Цель обнаружена, покопавшись в нагрудном кармане Хансен, извлёк из него толстые очки в железной оправе на резинке, правда вместо стекла в них были вставлены два обточенных камня с большими дырками для глаз, водрузил их себе на нос и, не медля более ни секунды, подскочил на ноги, размахнулся и со всей силы рубанул секирой по дверной панели. "Очки" эти были не шуткой и тем более не каким-то извращением, камни в них были зачарованы, они давали возможность человеку, который смотрит через них, видеть те вещи, которые скрыты от обычных глаз. Наш мир полон чудес, и помимо людей, животных и птиц, в нём живут ещё и другие создания. Существа, обладающие магией. Разумеется, практически все люди считают, что эльфы, сильфы, пискуны, мантисы, боггарты и прочие создания - только сказки, названия большинства народов людям и вовсе не известны, но это лишь потому, что они сами не желали показываться никому на глаза, предпочитая скрываться среди природы, одновременно оставаясь на виду, а некоторые, несущие в себе хоть какое-то магическое ядро, научились становиться невидимыми для человеческого глаза по собственному желанию. Камни, что были сейчас у датчанина, могли раскусить любой трюк, а потому, первое, что сделал блондин, когда глаза адаптировались к свету тысячи свечей, так это выхватил пистолет из кобуры и выпустил три серебряные пули в готовящееся к прыжку чудовище. - Пресвятая Богородица, из чего ты его слепила? Однако Шута на месте уже не оказалось. Только голос отозвался из стен: - Ююхуууу! Какой невоспитанный мальчик! Неужели тебе никогда не рассказывали, что мешать взрослым дядям плохо? А если бы тут твои родители соитием занимались? И в этот момент в рёбра скандинаву с боку вонзился заострённый конец жезла. Стиснув зубы до нытья в жевалках от боли, Хенрик наотмашь махнул топором, надеясь, если не попасть по демону, так хоть отпугнуть. - Дрянь! - Выдохнул мужчина, зажимая рукой кровоточащую рану. Огоньки свеч в это время начали отрываться от восковых цилиндров один за другим и подниматься в воздух. Нужно было срочно убрать Альфреда со стола, но в направлении тела бывший викинг не успел и шага сделать, просто чудом спасая свою белобрысую головушку от тяжёлого набалдашника. Тем временем, пока Шут отвлекал незваного гостя, монстр, что доселе безвольно валялся у дальнего угла пришёл в себя. Не потрудившись даже вытащить из тела пули, хотя они ужасно пекли, и мясо вокруг облапленных дыр медленно разъедало, переполз с пола на стены. Двигаясь быстро, перебирая конечностями, паучьим ходом тварь заползла на потолок, замерев над вооружённой жертвой и улучив момент, когда та была более дезориентирована, спрыгнула на мужчину. Одну пулю Хенрик потратил впустую, когда монстр наскочил на него сверху и попытался свернуть ему шею, он в панике тут же пустил себе пулю за спину, это заставило тварь ненадолго растеряться, всё же не каждый день попадаются жертвы, готовые давать отпор, и этого хватило датчанину для более прицельного выстрела. Монстр захрипел, плюясь то ли кровью, то ли какой-то липкой желчью, но вместо того, чтобы рухнуть замертво, вцепился в руку, в которой Дания держал секиру, стараясь не то вырвать её, не то отгрызть. Вскрикнув, мужчина с размаху приложил тварь о стену чердака, с удовольствием отмечая хруст чужих костей, повторил эту процедуру ещё раз, до тех пор, пока появившийся рядом клоун не воткнул жезл ему в бедро. Тело персонифицированной страны подкосило, и, громко закричав, он рухнул на одно колено. - Его невозможно убить. Проклятье не вывести пулями, это тебе не пятно! Твои фокусы тут не сработают. Плохо! Ахахахахаха! Было слышно, как погода на улице бушевала всё сильнее и сильнее, завывания ветра и стук града начинали постепенно глушить все посторонние звуки, и, как бы невероятно это не звучало, но они стали походить на некое зловещее музыкальное сопровождение. Конечно, банально было сравнивать глупые киношные спецэффекты и гнев природы, но ритм, отбиваемый градом, будто ритуальные барабаны, вой ветров, аки хор тысячи голосов, и раздающийся с равной периодичностью гром... Никаких заклинаний, диких танцев вокруг жертвы, чтения проклятых текстов и не надо было! Природа сама взывала к потусторонней силе, принося ей в дар... Жертва! Альфред!! Спохватившись, Дания вскинул голову, но тут же взвыл, одуревшим от боли голосом, когда чудовище выломало локоть в обратном направлении. Топор выпал из обвисшей руки, а Шут тут как тут, сразу подхватил, начиная отплясывать бег на месте. - Бинго! У-та-та-ра-ра-ра-ра! - А после, так же резко замер, прикладывая лезвие секиры к шее Дании, - Я тебя помню. Безрассудный мальчик. Дам тебе совет! Запиши его себе на лбу, если не доверяешь своей голове. Хотя вряд ли она тебе ещё понадобится! Ахахаха... Ни чьих советов слушать Хенрик не собирался, особенно от того, кто уже дважды пытался его убить. Боль немного поутихла, и, пока демон гатцал вокруг да около, блондину хватило времени на то, чтобы добраться до секретного оружия. В походной барсетке были спрятаны два пузырька со святой водой. - Да подавись! - С этими словами, уже чувствуя мерзкие, мокрые и липкие пальцы монстра на своём затылке, Хансен подбросил флакон вверх. Потолок на чердаке был мало того, что косой, так ещё и невысокий, и пузырёк, достигнув его уровня, разбился вдребезги, осыпая присутствующих не только осколками стекла, но ещё и каплями святой воды. Результат последовал незамедлительно: что случилось с тварью, датчанин не стал узнавать, достаточно было и оглушительного визга над ухом, а вот Шут просто задымился, хватаясь руками за своё лицо и огромный крючковатый нос, пытаясь стереть с начинающей пузыриться и разъедаться словно от кислоты капли святой воды. Почувствовав свободу, мужчина что есть мочи рванул к столу, к несчастному парню. Чёрная магия вытаскивала из него не только кровь для ритуала, но ещё и жизнь, в буквальном смысле. Бледный, точно мраморная статуя, холодный, еле дышащий американец с пустыми, утратившими свою яркую голубизну глазами вселял не столько ужас, как страх. Пытаться достучаться до Джонса Хенрик не стал, живой рукой хватая того за голень и рывком таща со стола. По всему дому прошла пульсирующая волна, свидетельствовавшая о вмешательстве посторонних в церемонию. - Не смей!! В свете разгоревшегося под потолкам пламени сверкнула датская секира, и Хансен едва успел вытянуть голову американца из-под лезвия, чего не скажешь о... его левой руке... Конечность с хрустом подпрыгнула, расплёскивая капли крови, и осталась лежать на столе, в то время, как Дания повалился на пол вместе с парализованным болью и трясущимся от обилия кровопотери телом англосакса. - Альфред! Альфред!! - Викинг и сам был немного в шоке, крепко зажимая чужую рану. А демон о них казалось бы и забыл на время. Он, так же, как и раньше, тянул страшную лыбу от уха до уха, и не теряя своего смешка в голосе и ехидства, задумчиво протянул, разглядывая руку бывшей жертвы: - Это может быть проблемой... Звуку, или голосу, который раздался спустя мгновение, Хенрик не смог бы найти описание, будь в его распоряжении даже все известные миру книги, и слов таких, не подобрать ни в одном известном человечеству языке. Стены не то, что сотряслись, они начали обращаться в пыль. Разъедаться. Растворяться. Здание пошло трещинами. Крыша, за ней пол... Перед тем, как ощутить отсутствие твёрдой поверхности под задницей и невесомость, Дания поднял взгляд наверх и обомлел. Небо, окрашенное ярко красными, багровыми оттенками, полыхало и дымилось, чёрные, как смоль, облака сливались в жуткие, живые силуэты не то людей, не то чудовищ, стенающих от мук. Тени, отрывающиеся от земли и поднимающиеся в небо, разрезали искрившийся красными ядовитыми искрами воздух, концентрируясь в одном месте. И невыносимая, губящая всё живое и мёртвое энергия, от одного вдоха при которой лёгкие заполнялись кровью, а глаза раздувались, готовые вот-вот лопнуть. И среди этой чёрной дыры, на дне которой уже виднелись огни адских костров, начинали проступать очертания силуэта... *** По рассказам Дании, Бервальд уже знал, что ожидало его внизу. Ещё несколько секунд он мог наблюдать едва освещённый грот, а затем с головой погрузился в вязкую жижу, всем телом опрокидываясь на мягкое, скользкое дно. С этого момента действовать нужно было очень быстро. С собой у шведа было несколько гранат: три обычные и две световые. Монстр, обитающий в такой кромешной тьме, имел либо катастрофически плохое зрение, либо наоборот - острое, приспособленное к темноте, но и в том и в другом случае, резкий яркий свет был ему вреден. Сорвав гранату с пояса, викинг швырнул её в темноту, туда, где с большей вероятностью могло находиться туловище и быстро нырнул обратно под "воду", зажмуривая глаза. Не прошло и секунды, как щупальца под мужчиной начали активно шевелиться, не только тонкие, но и самые толстые, которые в обхвате были не меньше ствола восьмидесятилетнего дуба. Сапоги с крупными шипами дали какое ни какое, но сцепление, впившись в толстые мясистые щупы, и Оксеншерн, приняв вертикальное положение, неуклюже пошлёпал в сторону зарослей извивающихся щупалец, падая, через каждые два-три шага. Скандинав отчётливо видел в отблесках затухающего света очертания мужчины, с которым мерзопакостные отростки носились, аки с фарфоровой куклой. В груди заклокотало от злости, будто щелчки кремня наконец-то выбили искру и разожгли настоящий пожар. Швеция действительно готов был рвать и метать. Будучи по своей природе страшным собственником, Бервальду стоило огромных усилий переносить собрания, на которых им с русским приходилось сидеть за разными столами, взгляды, бросаемые другими странами в сторону беспечно улыбающегося Брагинского, игнорировать их было настоящей мукой. Одни только недельные разлуки уже сводили его с ума. Но то, что он видел сейчас... Брагинский. Иван... Ваня... Его, чёрт бы всех побрал, Ваня!! От вида того, как эти мерзкие склизкие щупы скользили по голой коже Его(!) России, от того, какие тихие хриплые стоны вырывались из его приоткрытых губ, от представления того, чего(!) эта тварь могла касаться и куда(!!!) лезть, кровь в жилах одной из самых холодных стран закипала до такой степени, что лава в вулкане могла бы только нервно курить в сторонке. Поэтому первым и единственным порывом вышедшего из себя Швеции (как бы парадоксально это не звучало), было нашинковать это членистоногое на капусту к чёртовой матери, что, собственно, выхватив меч из ножен, он и начал делать. Как результат, меньше чем за тридцать секунд, монстр лишился около двух дюжин своих бескостных конечностей. К сожалению, на этом моменте, положительные моменты для стран закончились. Твари само собой не понравилось, что его отвлекли от увлекательной, готовой уже на всё игрушки, ослепили, потоптались, а теперь ещё и начали лишать драгоценных частей его необъятного тела. Жидкость под ногами Оксеншерна взволнованно заплескалась, когда разозлённая тварь начала поднимать "со дна" свои более старые, толстые и сильные щупы. Определив источник раздражения, монстр начал внимательно его изучать, подсовывая и отдёргивая отростки, стараясь поддеть, сбить с ног, утопить, или хотя бы вырвать острый ножик, но ни один из бойцов некоторое время не мог похвастаться особыми успехами. Бервальд безуспешно топтался на одном месте, периодически отрезая ту или иную конечность, а тварь, хоть и старалась быть предельно осторожной и аккуратной, всё же имела меньшую скорость и реакцию, зато успешно тянула время и не давала бывшему викингу шагу ступить по направлению к цели. Однако пингвиньи пляски продолжались не долго, ровно до того момента, пока монстр не осознал своего преимущества и цели вторженца. Щупальца, до этого момента просто удерживающие Брагинского на весу, зашевелились, оплетая тело русского, сдавливая торс, от чего мужчина мелко дрогнув, выгнулся, едва приоткрыв глаза, и умоляюще захрипел. После извращённых игр чудовища, тело Ивана можно было практически склеивать по кусочкам, особенно органы. Щупальца особо не церемонились и не стеснялись рвать тонкие стенки органов. А жив Россия остался, фактически только благодаря тому, что являлся страной, любой другой бы нормальный человек уже давно бы окачурился на его месте. Вот и сейчас, щупальца рассчитывать силу явно либо не умели, либо не хотели, нижние рёбра жалобно захрустели, всё проглоченное Ваней семя твари готово было из передавленного желудка поползти вверх, а по бёдрам заструилась смесь из белёсой и красной жидкости, выдавленная из того, что раньше называлось кишкой. Скандинава будто молнией поразило. Мимолётное, секундное замешательство. Он рванулся в сторону любовника и... Со всех сторон его мигом оплели отростки, поднимая над водой и начиная душить. Бесплодные попытки шведа вырваться только сильнее разозлили жителя подземелья, но мучить бывшего викинга, который казалось вообще не испытывает боли, как его не сжимай и не растягивай - ни звука не издал, оказалось не интересным занятием, чего совсем нельзя было сказать о старой игрушке. Отростки меланхолично заскользили по телу славянина, оглаживая торс, в частности огромные, расползшиеся гематомы, особо глубокие шрамы, и добравшись до груди, один из выползших язычков туго обхватил ещё твёрдый сосок и потянул в сторону. Двое щупалец широко развели в стороны ноги Брагинского, а ещё один, потолще, начал терзать кончиком края окровавленного, ещё не успевшего закрыться ануса. Ваня приглушённо застонал, нехотя выгибаясь в спине навстречу мерзким язычкам. Монстр не торопился, он постепенно затрагивал каждую рану, каждую эрогенную зону, вырывая из уст славянина всё новые и новые всхлипы, стоны, крики. Всё громче, пронзительнее. Щуп уже несколько раз, всего на несколько сантиметров, но проскальзывал внутрь русского, раздражая открытые раны. Швеция не мог на это спокойно смотреть. В груди ныло от того, как какая-то бесхребетная гнида безнаказанно издевалась над его возлюбленным. Он рычал, вырывался, кусался, пытался дотянуться до пояса с гранатами, но всё тщетно. Его оплели щупальцами с ног до головы и едва ли не переломили пополам, закрутив в колесо. Спина болела нещадно, кислорода от удушающей хватки не хватало, и скандинава не покидала пугающая мысль, что он вот-вот может потерять сознание, может опять оставить Ваню наедине с этой нечистью. Оксеншерн уже чувствовал, как из носа пошла кровь, ощущал тягучую липкую беспросветную мглу, в которую его утягивало с каждой секундой всё быстрее и быстрее, как вдруг, хватка разом ослабла, так, что монстр едва не выронил свои игрушки. Воздух в пещере разом стал тяжёлый, затхлый, невыносимый, стены и потолок начали давить всем своим весом, голову грозило разорвать от внутреннего давления. Тоненькая струйка крови, что текла из носа скандинава, теперь начала хлестать, будто ему нож в переносицу вогнали, или кран с кровью открыли. Свист в ушах, учащённое биение сердца... Что-то подобное он уже испытывал раньше, но не так сильно. Может ли это значить, что Хенрик не справился? Об этом Бервальд боялся даже подумать. Хотя... Чего уж... Он тоже не смог... Не остановил тварь, не спас любимого и сейчас... Чудовище, чувствовавшее себя тоже не лучшим образом, нескладно шлёпало своими щупами по воде, видимо пытаясь прийти в себя. Спустя пару минут, успокоившись, оно крепче сжало отростками и без того уже не сопротивляющегося бывшего викинга, а Ивана, переведя в лежачее состояние, потащило в сторону единственного освещённого места во всём гроте. Таковым был небольшой каменный холм, свободный от воды, на котором стоял алтарь из чёрного камня, с вырезанными на нём непонятными фигурами. Ранее серебристый лунный свет, падающий из дыры в потолке, теперь был тусклым, красным, гнетущим. Под ним рисунки на камне начинали приобретать цвет, словно железо, нагреваемое в печи при огромной температуре. Бервальд пытался кричать, пытался окрикнуть Россию, чтобы тот очнулся, пытался остановить чудовище, умолять, что само по себе было тупостью - всё бесполезно. Стоило только лучам попасть на кожу русского, как та приобрела лёгкое сиреневое свечение. Щупальца, медленно, ёжась под неприятным пекущим светом, держали тело самыми краюшками, будто оно внезапно стало им неприятно. А стоило им опустить тело на жертвенник, как произошло нечто, не поддающееся никаким объяснениям. По всему гроту прошла волна, как от взрыва, хотя ничего подорвано не было. Она отбилась от стен с громким шумом, несколько сталактитов отломались с потолка и упали в воду, и рассеялась. Тело Брагинского тем временем не переставало светиться. Аура, а скорее всего это была именно она, становилась всё ярче и темнее, как обычно бывало, когда славянин очень сильно злился. Она деформировалась, приобретая форму языков пламени, и начала искриться. Сперва простые вспышки, а вскоре самые настоящие разряды. Сперва редкие, они появлялись только на теле Ивана, а после, учащаясь, переползли на алтарь, холм и даже побежали по воде. Монстр в ужасе, бросив Оксеншерна в воду, сам постарался полностью скрыть все свои конечности на дне. Тем временем, дыра в потолке начала увеличиваться, сверху слышались взрывы один за другим, грохот рушащегося здания. Чем ближе все это было, тем агрессивнее становились разряды, приобретая вид самых настоящих, бесформенных, фиолетовых молний, змеями извивающихся по гроту. Отверстие к этому моменту уже практически перестало быть таковым. Объятое красно-чёрным огнём оно выжигало камень, уже были видны развалины, голые стены, одинокие колонны - всё что осталось от когда-то неразрушимого особняка, и небо... Горящее небо. Кровавое небо. Болезненные, умоляющие крики грешников раздались по пещере и рука... Огромная, чёрная, мутная, словно тень. Она тянулась откуда-то сверху к лежащему на жертвеннике телу. Но чем ближе она была, тем сильнее замедлялась, и тем яростнее бились молнии, осыпая искрами грот. И вдруг стол под Брагинским с громким треском разломился, точно и не камень это был, а дерево, и не человека он удерживал на себе, а как минимум слона. Последнее что увидел швед, это повторную взрывную волну, которая, поглощая всё на своём пути, накрыла его с головой.