Вера

Как много я знал о любви? Боюсь, совсем мало. В Мензоберранзане такой опыт получить было неоткуда. Что я знал о физической стороне таких отношений? Достаточно. В мире дроу жизнь мужчины часто зависит от того, насколько он искусен в постели женщины. Поэтому, обучая нас военному делу, в Академии не забывали и о других, более плотских, уроках, чисто теоретических, конечно. Не говоря уже о том, что многие мои соученики не отказывали друг другу в подобных способах эмоциональной и физической разрядки. Не знаю, мешали ли им их связи в будущем, когда они встречались друг против друга в бою. Боюсь, что даже нет. Любил ли я кого-нибудь? Да, конечно. Мне повезло: мой народ не смог убить во мне эту способность. Я люблю и Закнафейна, и, конечно, Гвенвивар, и Кэтти-бри, и Монши, и множество других моих друзей, становившихся мне роднее моей кровной семьи. Бывал ли я влюблен? Единственный мой полусексуальный опыт был неудачным и даже показался отвратительным. Но не оттолкнул меня от этой стороны жизни. Мне нравятся такие истории в романах и других, менее моральных, книгах. Но я никогда не проецирую эти сюжеты на себя. Не представляю себя занимающимся любовью ни с женщиной, ни с мужчиной, целующимся, обнимающимся. Мне нравятся эти истории, но как-то отвлеченно. Несколько времени я прожил среди поморов, которые научили меня обращению с лодкой. Да, теперь я умею ходить под парусом, галанить одним веслом, грести и табанить, но я никогда не буду управлять лодкой так же, как они, впитавшие это с молоком матери. Есть вещи, которым, если не научился в детстве, ты не научишься никогда. Может быть, любовь – одна из них? Иногда я думаю, что это так. Дзирт До’Урден. Глава 1. Дзирт содрогнулся под сильнейшим порывом ветра, бьющим прямо в лицо, не давая открыть глаза, вызывая невольные слезы, которые тут же замерзали на щеках. Ветер мешал дышать, обжигал горло холодом. Дроу споткнулся о какую-то, скрытую снегом, кочку и, поскользнувшись, упал на мерзлую землю. Руки почти по локоть ушли в сугроб, причем твердый наст острыми краями до крови разодрал ему кожу. Эльф вдруг подумал, что Эйвар был прав, когда не советовал идти через горы без шерпов. Проводники отказались вести его зимой, и Дзирт решился перейти перевал в одиночку, надеясь проскочить до наступления бурь. Похоже, он не преуспел в этом. Пурга разыгралась еще двое суток назад, и Дзирт понимал, что этот сильный ветер – предвестник скорого затишья, так как он разгонял тяжелые снеговые тучи. Однако вьюга измучила темного эльфа, и тот начал подозревать, что уже не увидит, как перестанет идти снег. Падал он от усталости и холода все чаще и чаще, а подниматься каждый раз становилось все труднее, и Дзирт старательно гнал мысль, что недалек тот миг, когда встать снова он не сможет. На секунду у него мелькнула мысль позвать Гвенвивар, но дроу сразу же от нее отказался – пантера ему тут помочь не могла. Нужно было найти какое-то укрытие, но ни одна пещера ему не попадалась, а сделать что-нибудь самому было невозможно – ветер мгновенно сметал снег. Дзирт опять упал, прокатился по льду, укрытому снегом, и крепко ударился головой о толстый ствол поваленного дерева. Холод проник в него глубоко-глубоко, заморозив каждую клетку, выпивая энергию, сковывая движения. Темный эльф ненавидел его всеми фибрами своей души. Он открыл глаза, чувствуя, что от холода и удара не в силах оторвать голову от земли. Прямо над ним возвышался огромный сугроб, едва-едва защищавший от ветра. Но когда Дзирту все же удалось встать на колени, сугроб пополз, не выдержав очередного порыва ветра, и огромная масса слежавшегося снега обрушилась на дроу. «Интересно, — подумал Дзирт перед тем, как потерять сознание, — если на этот раз я не вернусь, мои друзья очень расстроятся?». * Эйвар, по привычке напевая что-то себе под нос, вышел из небольшой хижины, в которой ему пришлось провести последние три дня, в течение которых бушевала вьюга. Человеку удивительно повезло, что он успел добраться до избушки, специально устроенной гномами на перевале для путников. Сегодня сильный ветер разметал, наконец, тучи, и снег перестал идти. А когда и ветер улегся так же внезапно, как начался, Эйвар решил, что ему пора продолжать путь, чтобы успеть спуститься с перевала до возобновления вьюги. Но сначала нужно было принести в избушку дров вместо сожженных им. Эйвар помнил, что неподалеку он видел поваленное дерево, и направился в ту сторону. Около лежащего на земле ствола Эйвар присел на корточки, раздумывая, пытаться ему разрубить мерзлую древесину здесь или тащить дерево целиком к хижине. Ни один вариант ему не понравился. Эйвар обошел вокруг дерева, чтобы посмотреть, не вмерз ли ствол в землю. С другой стороны снег неожиданно оказался ему почти до пояса. Тихо ругаясь сквозь зубы, Эйвар пробирался через него и вдруг увидел, как рядом с деревом что-то чернеет. Когда кругом глаз видит только белизну снега, любое темное пятно привлекает внимание. «Что-то» при ближайшем рассмотрении оказалось капюшоном теплого зимнего плаща. Мужчина начал разгребать снеговые комья и практически не удивился, увидев под ними бесчувственное тело темного эльфа. Человек выволок Дзирта на ровную поверхность, опустился на колени, стащил с руки перчатку и поднес запястье, где кожа самая нежная, к носу и губам дроу. И практически сразу уловил слабое теплое дыхание. На виске у Дзирта замерзла кровь – наверное, ударился, потерял сознание, а потом холод, ветер, и снегом замело… Эйвар вздохнул. — Оставить бы тебя здесь, дроу, — вслух сказал он. – Знаешь, каким красивым ты будешь, когда гномы тебя найдут? Через месяцок-другой. Белые волосы, покрытые инеем, и трогательные фиалковые глаза на истонченном лице... Человек опять вздохнул, взял бесчувственное тело на руки и понес к избушке, думая по дороге, что, во-первых, эльф слишком мало весит для своего роста, а, во-вторых, что они походят не на спасателя и спасенного, а на заигравшуюся парочку. Эйвар стащил с дроу замерзшую одежду, честно стараясь не смотреть на обнаженное тело больше необходимого. Особых травм он не увидел, так что эльф скорее замерз, нежели был ранен. В избушке вместо кровати была огромная низкая лежанка перед камином, устроенная из множества подушек, меховых шкур, одеял и пледов. Туда он дроу и уложил, предварительно натянув на него теплую смену одежды, и сунул ему к ногам и рукам грелки. Затем человек посмотрел за окно. Там медленно сгущались сумерки – зимой темнело рано. Мужчина снова глянул на распростертого на лежанке эльфа. Похоже, уйти в это затишье не удастся. К ночи тело эльфа охватил нездоровый жар, на коже выступила испарина. Дзирт метался в бреду, стараясь крепче прижаться к грелкам, чтобы сохранить ускользающее тепло. Эйвар сел на постели, при свете огня камина глядя на дроу. В комнате жарко натоплено, что ж он дрожит-то так, что даже зубы стучат? Этот сильнейший озноб Эйвару очень не понравился. Похоже не на переохлаждение, а на какую-то инфекционную болезнь, лихорадку. Человек, покачав головой, выпутал эльфа из теплого пледа и крепко прижал к себе, накрыв обоих сверху несколькими одеялами. Дрожь не прекратилась, но, кажется, слегка ослабла. Дзирт свернулся клубочком, и Эйвар потихоньку погрузился в сон.