Вера

Бармен говорил только на западной мешанине из человеческих, орочьих и эльфийских слов, к которой Дзирт так никогда и не смог привыкнуть. Его возглас дроу истолковал как вопрос, что темный эльф хотел бы выпить. Не зная, как ответить, чтобы человек его понял, дроу указал в сторону, где у стойки сидела девушка с какой-то подозрительной оранжевой бурдой в стакане. — Вот это, — сказал Дзирт, надеясь, что бармен догадается. Ответный клекочущий вопрос поставил его в тупик. — Он спрашивает, хочешь ли ты женщину или напиток, — раздался голос у него из-за спины, — смейся или получишь по зубам – он у нас шутник. Рядом с Дзиртом сел высокий мужчина, одетый аккуратно, но без претензии. — Ты точно хочешь морковный сок с сивухой? – спросил он дроу. – Что тебе заказать: слабее, крепче? — Только не крепче! – воскликнул эльф. – Я вообще предпочитаю воду. — Такой шутки этот бармен не поймет, — ответил человек и сказал пару фраз на западном наречии шутнику за стойкой. Тот расплылся в улыбке и поставил перед дроу светло-коричневый напиток. — Кофейный ликер, — заметил незнакомец. – Мальчишка выпьет десяток и не даст уложить себя на стойку. Если не захочет. Черты смуглого лица человека были тонкими и строгими, а вот рот крупный, насмешливый. Глаза за стеклами тонких очков не то серые, не то голубые, взгляд внимательный и, пожалуй, холодноватый. — Дроу — редкие гости на поверхности. — У меня здесь живет друг, — уклончиво ответил Дзирт. Темные брови человека дрогнули. — Откуда ты? Чед-Насад, леса Фейруна, Мензоберранзан?.. — Мензоберранзан. — Я давно там не бывал, — задумчиво сказал мужчина, сворачивая самокрутку ловкими пальцами. На одном из них тускло поблескивало кольцо. — Тебе приходилось бывать в Мензоберранзане? – изумился дроу и вдруг вспомнил, что не представился. – Я – Дзирт До’Урден. — Во всех Забытых Королевствах меня называют Эйваром Гаэреном, — протянул руку человек. Пожатие его было крепким и одновременно осторожным. Черный камень перстня снова блеснул. – В Мензоберранзане я знал Варту До’Урден, не родственница ли она тебе, Дзирт? — Это моя бабка. — Ты — сын Мэлис? – Эйвар рассмеялся. – Имел честь знать твою семью. Реплика была неудачной, и темный эльф сразу дал это понять. — Я не имею никакого отношения к своей семье и никаких причин считать их друзей своими друзьями. — Ну, я не совсем друг. Я работал на них. Богиня Сокопада пообещала мне бессмертие, и мне хотелось проверить его на прочность. Потом Варта умерла, и моя работа закончилась. Я вернулся в Наземье. Я хорошо помню Мэлис и обоих ее детей: дочь и сына… и твой отец… как его, Риссен… Райссен… — Риззен, — подсказал не на шутку заинтересованный Дзирт. – Только он не был моим отцом. Я – сын Закнафейна. — Закнафейн? Как же, помню. Мэлис никак не могла решить: Риззен был красивее, Закнафейн характернее. — Она так и не выбрала… — кратко заметил дроу. — Ты очень гордишься своим отцом? – вдруг спросил человек. — Да, очень горжусь. Он был мужественным. — Да уж получше других-прочих. Он неплохо владел оружием, но не хватало точности. Хотя с тех пор у него было лет триста, чтобы улучшить технику. — Он ее улучшил, поверь. Сколько же тебе лет? Эйвар не ответил. На вид ему можно было дать около тридцати. — Расскажи мне о своих родственниках, это любопытно. Как Бриза? Дзирт замялся, и человек расхохотался. — Да, характер у твоей сестры был не сахар. Брат? — Нальфейна я не знал. Он был убит в час моего рождения. Моим вторым братом – Дайнином. — Дайнин? Миленькое имя. Дзирт в ответ лишь поднял брови. Существовало много определений, подходивших его брату, но «миленький» в их число не входило. Видя его недоумение, человек продолжил: — На языке светлых эльфов «дайнин» — это «маленькая рыбка в мутной воде». Дроу тихо рассмеялся. Болтать со случайным знакомым оказалось как-то на редкость просто и приятно, и он без особого удивления обнаружил, что прошло уже несколько часов. Слегка покачиваясь, к ним подошел один из местных жителей. — Ты — Эйвар Гаэрен? – спросил он на Общем языке. — Это мое имя, — признал тот. — Я – Лейко, ты помнишь меня? — Лейко Дэйл из деревушки рыбаков рядом с Лотом. Я помню. — Да-да, ты был там! – обрадовано подтвердил Лейко. – Двадцать лет назад… Но ты совсем не изменился, будто… — Для того, кто обходит вокруг земли, время оборачивается на год назад – посчитай, Лейко, сколько раз за эти двадцать лет я повторял путь солнца? Когда-то мы с Лейко и его друзьями здорово повеселились в Лоте, — обратился Эйвар к дроу. — И ты пел рунту, — подсказал рыбак. — И я пел рунту. Видимо, Лейко был не единственным, кто помнил пребывание Эйвара. Через несколько минут их окружила целая толпа доброжелательно-подвыпивших людей. Эйвар отшучивался от настойчивых вопросов, продолжая говорить на Общем языке, хотя было видно, что Западный диалект ему знаком. Дзирт, напряженно вслушиваясь, с трудом разбирал часть возгласов, так как многие слова были узнаваемы. Такое, например, как «рунты» — длинные жутковатые песни, которые отличались монотонным мотивом, жестоким сюжетом, и были в большом ходу среди обитателей Запада. Впрочем, в большинстве Забытых Королевств человека, который знал песни и баллады разных народов, весьма уважали. Иногда это вообще был единственный источник информации. Эйвара оттеснили к тому месту, где за расстроенным музыкальным инструментом сидел старик-тапер. Толпа уже окончательно закрыла от дроу мужчину, стоящего около клавесина. Пока друг друга сменяли несколько баллад на Всеобщем Языке, в баре было тихо, но как только просто заиграл клавесин, пьяный гам возобновился. Дзирт встал со стула, намереваясь уйти. В дверях кто-то коснулся его руки, и темный эльф увидел стоящего рядом Эйвара, все такого же спокойного и аккуратного. — Я тоже ухожу, давай провожу тебя. — А как же твои поклонники? – для порядка спросил дроу, но человек лишь отмахнулся. После духоты бара прохлада ночи на взморье показалась упоительной. — Мне сюда, — негромко сказал Дзирт. – Я с другом гощу тут у его знакомой. — Я был рад знакомству, — очень серьезно ответил Эйвар. – Я никогда не забуду нашей встречи, дроу. Я помню даже, что в доме Бэнр подавали на обед, а это происходило три сотни лет назад, — вместо рукопожатия человек погладил своего собеседника по запястью. – Интересно, насколько ты шреген? Последнюю фразу он пробормотал, кажется, самому себе. В доме Роаны, подруги Вульфгара, Дзирт залез в словарь. Получалось, что Эйвар интересовался, насколько Дзирта можно считать «правильной храмовой конструкцией». — Роана! – крикнул дроу. – Ты знаешь язык южного побережья? — Надо думать, — отозвалась девушка. – Я родилась и выросла на Юге. — Что значит «шреген»? — «Законный», «правильный», «прямой», «вертикальный», «ровный», но чаще всего так говорят о своеобразном варианте построения собора – особой храмовой конструкции. — Если я еще раз услышу о храмовой конструкции, я за себя не отвечаю, — предупредил дроу. — Вообще-то раньше так говорили о гетероэротичных, — в ответ на его растерянный взгляд Роана пояснила, — предпочитающих противоположный пол. Таким образом, фраза, брошенная ему на прощание южанином, занимала мысли Дзирта до тех пор, пока жизнь не столкнула их снова глубоко под землей и не заставила сойтись в смертельной битве.