Вера

Дзирт застонал и открыл глаза. Все цвета вокруг выглядели поблекшими, но ему не сразу удалось понять — то ли это в глазах у него темнеет, то ли просто в комнате недостаточно света. Все тело было словно налито свинцом, во рту пересохло, кости ломило. Он пытался вспомнить, что произошло, но память была затуманена. Ему пришел на ум артефакт, украденный у леди Аластриэль, в поисках которого он заехал в маленький городок за перевалом, а потом — снежная буря, холод, мутные, бредовые дни болезни. Виделся Эйвар Гаэрен, кажется, еще и Закнафейн… ну, это-то точно был бред. Дзирт осмотрелся по сторонам. Лежал он на широкой лежанке, закутанный в одеяла и пледы, а рядом весело горел камин, по размеру подходящий для того, чтобы плавить в нем золото, как в горне. — Пришел в себя? — спросил его Эйвар Гаэрен, подошел к эльфу, встал на колени и коснулся прохладными губами влажного лба. – Горишь… — Как я сюда попал? — Я тебя принес, причем ты очень трогательно ко мне прижимался. Похоже, ты потерял сознание, и тебя занесло снегом. После того, как я превратил эту хижину в помесь лазарета и уютного любовного гнездышка, ты уже двое суток разыгрываешь из себя беспомощный овощ, который, к тому же, еще и бредит. Вряд ли, это — переохлаждение, скорее ты подхватил в Волтире какую-нибудь горную лихорадку. Ты меня слушаешь? – спросил человек, одновременно пристраивая на лоб дроу мокрый холодный компресс. — Да… да, слушаю, — откликнулся эльф, с трудом открывая глаза. — Ну и напрасно, — парировал Эйвар, — я могу так болтать хоть до завтрашнего утра, а тебе надо спать. Держать веки поднятыми было сейчас не под силу, поэтому Дзирт закрыл глаза. На волнах жара он ощущал, как будто тело слегка плывет, внутри продергивало холодом, крайне неприятным. Эльф весь дрожал, хотя в постель человек сунул горячие грелки. — Эйвар, — тихо позвал дроу. Человек поднял голову от книги, — помоги мне встать, пожалуйста. Эльфа не столько довели, сколько донесли до отделенного перегородкой угла с несколькими ведрами воды и лоханками. — Сам справишься? Или тоже помочь? – невинно поинтересовался человек и без удивления выслушал совет отвалить. Ночью Эйвар проснулся от жара. Эльф во сне умудрился прижаться к нему. — Утром ты будешь так себя ненавидеть, — сонно сказал человек и крепче обнял дроу. * — Не думаю, что с такой лихорадкой тебе захочется есть, так что пей пока бульон, и, кроме того, тут есть вяленые фрукты, можешь их посасывать. Утром лихорадка немного спала, но Дзирта по-прежнему мутило. — Зачем ты меня спас, Эйвар? — Во-первых, я только работаю наемным убийцей – истребление беспомощных в свободное от работы время меня не прельщает. Во-вторых, оставить жертву снегопада замерзать в пургу – значит, нарушить главные законы в горах, а мне и без того хватает проблем при переходе этого перевала. — До этого ты меня чуть не убил! И не убил не потому, что не пытался! — Это совсем другое дело! Это — просто моя работа. Ты – Следопыт, ищешь верный путь. Я – убийца, приношу чью-то голову. — Как ты можешь так цинично говорить о человеческой жизни? — Ты не стыдишься, что убиваешь в бою, — пожал плечами Эйвар и вдруг увидел быструю алую волну, прокатившуюся по скулам эльфа. Убийца понял, что нечаянно попал в больное место. — Это не одно и то же, — сухо выговорил Дзирт. — Да, — согласился человек, — это не одно и то же. Он отвернулся и снова вернулся к разделке некрупной птицы, чья сотоварка уже плавала в бульоне. Наконец Эйвар закончил, вымыл руки, предусмотрительно выкинул потроха подальше от хижины, чтобы не привлекать хищников. Когда он вернулся, дроу сидел на постели с очень обеспокоенным видом. — Где мои вещи? Мужчина кинул ему одежду. Дзирт обыскал карманы, но, видимо, не нашел ничего нужного. — Ты что-нибудь потерял? — Ты не видел мою сумку или оружие? — Рядом с тобой ничего не было. Может быть, уронил, когда падал? Дзирт крепко закусил нижнюю губу и ничего не ответил. Его опять захватывала лихорадка. Днем и вечером его будил Эйвар, чтобы накормить. После ужина стало чуть легче. Дрожь лихорадки улеглась, и Дзирт чувствовал, что жар потихоньку спадает. Эйвар сидел за простым неокрашенным столом и, опершись головой на руки, читал лежащую перед ним книгу. Читал он бегло, осторожно перелистывая страницы, чтобы не шуметь, и изредка уголки его рта слегка вздрагивали – очевидно, текст казался ему забавным. Человек снял очки и положил их на стол, не отрываясь от книги. — Интересно? — Ты не спишь? Эйвар встал, отодвинул стул и, уже не осторожничая, захлопнул книгу. Почему-то Дзирту было приятно, что человек старался не шуметь, щадя его сон. Мужчина поднес к сухим губам эльфа стакан воды, которую тот с жадностью выпил. — Компресс сменить? — Нет, не надо. Что ты читаешь? — «Химеру». Когда человек хотел встать, дроу удержал его за руку. Чувствовал себя Дзирт намного лучше, и лежать молча ему не хотелось. Эйвар посмотрел на него без удивления. — Зачем ты носишь очки? Я знаю, что в них нет линз – заметил, что они не искажают величину объектов. — Наблюдателен, как положено Следопыту, — пробормотал человек, взял со стола очки и дал дроу. – Надень. Мир перед глазами темного эльфа взорвался инфракрасным спектром так резко, что Дзирт вздрогнул. — На дужке есть камешек – при нажатии превращает их в простые стекла. Полезная штука для прогулок в темноте. Заговорены магами Мензоберранзана. — Гонорар? – насмешливо осведомился дроу, возвращая очки. — Конечно. От твоей матери. — Каким ты знал Закнафейна тогда? – помолчав, неожиданно спросил Дзирт. Очки Эйвар так и не надел, и глаза его (Дзирт решил, что они все же серые) в отсветах камина казались почти черными. — Упрямый, своевольный, по-своему порывистый, горячий. Из тех, у кого их идеи из головы можно выбить только топором. Был очень увлечен Мэлис. — Вот как? Не думал… Человек быстро глянул на застывшее лицо эльфа. — Тебе это неприятно? – вскинул он бровь. — Просто… я надеялся, что он лишь приспосабливался к тому миру, не любил его… — Ты слишком много требуешь от своего отца, — пожал плечами человек. – Я знал Закнафейна, когда он был молоденьким юношей, чуть ли не ребенком. Если потом он понял цену происходящему вокруг, то ничего удивительного в этом нет – он был неглуп. В любом случае, разве не лучше, если ты появился на свет в результате отголосков прошедшей страсти, нежели быть плодом обычного насилия? — Ну, если смотреть на это таким образом… — Чем ты так досадил своей семье, Дзирт, что они до сих пор мечтают тебя уничтожить? — Это длинная история… Эйвар, не сводя с эльфа взгляда, прилег рядом на плед, намекая, что он ровным счетом никуда не торопится и вполне готов послушать интересную историю. Дзирт не стал упрямиться. Человек не перебивал его, не задавал вопросов, хотя повествование было довольно сумбурным и часто перескакивало с одного на другое. Дроу подумал бы, что Эйвар его вовсе и не слушает, но взгляд мужчины оставался внимательным, и его слушатель улыбался и хмурился в нужные моменты. — У тебя были хорошие отношения с братом? – вдруг спросил Эйвар, когда Дзирт начал говорить об Академии. — Все считали, что да. Мы не были близки. Дайнин всегда стремился поставить меня на место, напомнить, что он — старший, подавить. — Так себя ведут все старшие братья, — махнул рукой человек, — вне зависимости от расы. Поверь мне, я был младшим из семи. — Семь братьев? — И пять сестер, — улыбнулся человек изумлению эльфа. – Дюжина. У нас была большая семья. — Ты общаешься с кем-нибудь из них? — Они мертвы. Их всех убили в один день, когда старшему не исполнилось и тридцати. Дзирт хотел, было, что-то сказать, но человек уже встал. — Есть хочешь? — Может быть, немного, — ответил эльф, пообещав себе, что еще заставит человека вернуться к этому разговору. — Завтра будет недолгое затишье, — сказал за ужином Дзирт. Видимо, из солидарности Эйвар с едой тоже устроился на лежанке, а не за столом. — Читаешь погоду по свисту ветра? — Почти. По цвету неба, — уточнил эльф, сделав вид, что не заметил насмешки. Человек машинально глянул в сторону небольшого окошка. — Ты уйдешь? – спросил Дзирт. — Спи давай! – огрызнулся Эйвар и встал, собрав грязную посуду. Дроу послушно лег и смотрел, как мужчина возится у мойки, а потом берет лежащую на столе книгу и аккуратно ставит ее на полку. Затем Эйвар снял очки и, отвернувшись, стал раздеваться. Кожа его, от природы смуглая, в свете камина казалась бледнее, и шрамы на ней выделялись меньше, чем на темной коже дроу. Отпечатки ран постепенно сглаживаются и исчезают, но, очевидно, они оба слишком часто попадают в переделки. Грубый звездчатый шрам покрывал плечевой сустав, и дроу, глядя на практически обнаженное мужское тело, гадал, какое оружие могло оставить подобный след. Эйвар снял заколку, и совершенно гладкие распущенные волосы рассыпались по плечам. Человек поднял руки, чтобы причесаться, и эльф увидел, как сократились длинные крепкие мышцы спины и плеч, и внезапно почувствовал, что по телу прокатилась теплая сладкая волна. Дзирт смутился, отвел взгляд и перевернулся на другой бок. Когда Эйвар лег рядом, дроу уже спал. Проснулся Дзирт в предрассветных сумерках, когда небо за окном чуть поблекло, но камин еще не прогорел, и обнаружил, что голова его уютно лежит у Эйвара на груди, а человек в ответ крепко обнимает его одной рукой. Эльф поднял голову и заглянул в безмятежное лицо спящего. Без очков и навсегда прилипшего насмешливого выражения мужчина выглядел моложе. Дзирт вздохнул и попытался отодвинуться. Эйвар прошептал что-то сквозь сон и притиснул эльфа еще крепче. Лежать было удобно, а спать хотелось настолько, что глаза просто слипались. Дзирт улегся в прежнее положение и спокойно проспал до утра.