Вера

Дзирт проснулся, когда Эйвар осторожно выбрался из-под одеяла и начал тихо одеваться. — Все в порядке, — хрипло сказал дроу. – Я не сплю. — Доброе утро, — кивнул ему человек и, больше не осторожничая, положил в очаг дров и начал раздувать огонь. Через пять минут пламя весело разгорелось. Еще через десять был готов завтрак, а через полчаса Эйвар уже мыл посуду. — Ты умудряешься очень быстро справляться с хозяйством, — заметил Дзирт, расчесывая волосы. — Я не всегда жил в Цитадели Убийц. — Был когда-нибудь женат? — Великие боги, нет! Я не люблю женщин. У меня было много мужчин, если мои слова не оскорбляют твое целомудрие, дроу. — Ничуть. Я не вижу разницы в том, кто вызывает любовь – мужчина или женщина. — С женщиной я постель не делил, но полагаю, что некоторая разница все же есть. Можем сравнить наш опыт и найти ее. — У меня опыта нет. — Ты девственник? — Да. — Почему? То есть, с твоей-то внешностью… — Безо всяких особых причин, — пожал плечами эльф. – Я просто никогда не встречал женщины, которая привлекала бы меня в этом смысле. — Ни одну женщину ты не воспринимал как сексуальный объект? Может, ты воюешь на другой стороне, Дзирт? — Что? На какой стороне? Эйвар чуть закатил глаза. — Мужчины, дроу, мужчины. — А, — скулы эльфа слегка вспыхнули. – Да то же самое, в общем. Мне не противны мысли о таких отношениях, но в реальности я не был увлечен ни одним мужчиной. — Забавно. Ты так всех вокруг любишь, но не бывал ни в кого влюблен. — А ты? — Я? Пару раз я любил… Но хотел я кого-то гораздо чаще и привязанность ощущал нередко. Только в книгах так легко различить привязанность, любовь и страсть. Но мы не обо мне говорим. Твои друзья над тобой не издеваются? — Регис иногда так делает, — признал Дзирт. – Но не должен же я лечь в постель с не привлекающим меня человеком только ради того, чтобы порадовать Региса? — Нет, конечно. Ты прав, эльф, и у тебя сильный дух, если ты готов не идти наперекор собственным желаниям ради соответствия. Я хочу сказать, что, вообще-то, секс должен касаться лишь тех, кто им занимается, а не общества. Физическая любовь, эльф, одно из высших удовольствий, доступных живым существам. Она не должна превращаться в одолжение, наказание или пытку. А также в попытку доминирования и средство завоевания авторитета. — Забавно, — улыбнулся дроу, — я думал, ты сочтешь меня сумасшедшим. — А я и считаю. Только это не зависит от того, спал ты с кем-то или нет. — Ты ведь не думаешь, что для секса нужна любовь. — Я ничего такого не говорил, Дзирт. Секс бывает потрясающим безо всякой любви, но если вы влюблены, он может стать волшебным. Только не думаю, что для твоего народа это частая ситуация. — Да уж, — согласился дроу, а потом, повинуясь порыву, рассказал Эйвару о своем посвящении и обряде инициации для юношей-дроу. Эйвар отреагировал ожидаемо – смеялся до слез. — Бедняжка, — насмешливо посочувствовал он, — напугали тебя? Дзирт неосознанно нахмурился в ответ. Эйвар, подсев к нему, успокаивающе потрепал по плечу. — Брось, дроу, — мягко сказал человек, — ты сильнее, ты все это пережил. Это смешная история – признай, Дзирт. Против воли эльф улыбнулся. — Вот и отлично, — кивнул Эйвар, навзничь ложась на постель. Волосы у него сегодня не были сколоты и рассыпались по покрывалу. Дзирт, почти не отдавая себе отчета, коснулся темно-каштановых прядей. На ощупь они оказались шелковистыми. — Расскажи мне про своего отца, — попросил человек, внимательно глядя на эльфа. — Тебе правда интересны мои рассказы? – скептически поинтересовался дроу. — Мне нравится тебя слушать, — признал Эйвар. – Ты – неплохой рассказчик, у тебя есть чувство юмора. Кроме того, — добавил он слегка лукаво, — у тебя красивый голос, эльф. Однако меня расстраивает твой акцент. Он, на самом деле, у тебя не эльфийский, а северный. Откуда у тебя северный акцент, Дзирт? Дроу подумал мгновенье, а потом предположил, что это связано с его обучением у Следопыта родом с Северных земель. Воспоминания о Монши до сих пор воскрешали в эльфе тихую грусть и горячую признательность. Дзирт не знал, с чего начать рассказ о Закнафейне. Боль от потери так до конца его и не покинула. — Я впервые увидел отца, когда он испытывал меня на обоерукость. По требованию Эйвара Дзирт повторил старый трюк еще раз. Из кармана плаща человек достал кошелек из темно-синей кожи и выудил оттуда десять полновесных монет. Дзирт взял по пять в каждую руку и, сосредоточившись, подбросил обе стопки так, что монетки завертелись в воздухе. Через долю секунды он снова схватил их в кулаки, причем каждая монета лежала теперь другой стороной. Весь трюк занял у него не дольше мгновенья. На секунду человек ощутил толчок зависти – он понимал, что такие фокусы ему не под силу, и не нужно даже обманывать себя мыслями о том, что большее количество тренировок… Обычно философский взгляд на мир, который никогда не изменял ему, помогал смотреть на такие вещи спокойно. У него не возникало желания посоревноваться с горными великанами в силе, а со спрайтами в скорости. Эйвар всегда очень ясно оценивал и свои, и чужие возможности и слабости. Зависти он не испытывал уже много лет… Ни к кому, кроме этого эльфа. А Дзирт, у которого этот прием вызвал целую волну воспоминаний, начал свой рассказ. Видимо, зависть все же не была слишком сильным чувством для Эйвара, так как на истории дроу он сосредоточился без малейшего труда. По мере того, как перед человеком разворачивалась полная картина жизни, какую вел Дзирт в Подземельях, Эйвар ощущал, что в сердце закрадывается какая-то горечь. Это, в общем, не было для него характерно – вся его горечь перегорела еще до дара богини Сокопада. На самом деле Эйвар давно уяснил для себя, что богам нет дела до справедливости или несправедливости посылаемого на головы смертных. Главное для них — слегка позабавится за счет живых существ. Надо сказать, что развитое и несколько ядовитое чувство юмора Эйвара позволяло ему видеть забавное в трагических ситуациях и своих, и чужих. Прошлое, приведшее его в ряды богоборцев, обусловило то, что к своим годам Эйвар стал атеистом особо извращенной формации – из тех, кто знают, что боги есть, но никому из них не верят. Таким образом, мысли о несправедливости происходящего не посещали его и даже казались кощунственными. Жизнь несправедлива, мир несовершенен, человек в этом мире одинок, и он тут сам за себя – без чьей-либо поддержки. Бог Ао играет с жизнями, выстраивая их как карточные домики. И, как карточные домики, жизни рушатся иногда по каким-то причинам, иногда безо всяких причин. Это аксиома, ответ любому, кто надоедает небу вопросами: «За что?» и «Почему?». Только было что-то уж слишком несправедливое в том, что такие испытания выпали на долю именно этого эльфа с чистыми фиолетовыми глазами. Было ли это связано с тем, что в человеке любой эльф на подкорковом уровне пробуждает желание защитить, или по каким-то другим причинам, но только Эйвара мороз по коже пробирал, когда он представлял, каково было Дзирту выживать в собственном доме и в Академии. А потом изгнание и полное одиночество на десять проклятых лет. Даже сам Эйвар, никогда особо не нуждавшийся в обществе себе подобных, с трудом мог вообразить себе такое существование. Что пережил общительный и ищущий близости дроу, у человека вообще в голове не укладывалось. Одиночество, тишина, опасности Подземелья и единственная бессловесная пантера рядом. И так день за днем, месяц за месяцем, год за годом. И можешь выть от безысходности, тебе и эхо не ответит – мох в пещерах глушит звуки… Да, подумав, Эйвар мог простить Дзирту, что тот владеет мечами лучше него, потому что эльфенок этот, мать его, заплатил за свое умение сполна. Впрочем, ничто не изменило почти фанатичного стремления Эйвара наслаждаться парадоксами судеб. — Твой брат, наверное, жутко ненавидит себя за то, что в ту ночь фактически подарил тебе жизнь… — Не сомневаюсь, — отозвался Дзирт. По-своему его эта ситуация тоже немного забавляла, но, конечно, гораздо меньше. — А мать Мэлис, надо думать, не раз пожалела, что отняла жизнь у Закнафейна вместо тебя. — Этого я никогда не мог ей простить, — тихо произнес эльф. — Убив его, она отняла у меня единственного близкого человека: отца, друга, наставника. Эйвар негромко хмыкнул с выраженным неодобрением. — Что? – переспросил дроу. Человек покачал головой, но Дзирт настоял. – Что, Эйвар? — Это, конечно, не мое дело… Дзирт, твой Закнафейн подставлял тебя во всех мыслимых и немыслимых ситуациях, пустил тебя выживать, как ты сам сможешь… Знаешь, у меня-то детей нет, но если бы были… Я бы не позволил сотворить с ними такое. Если мы не используем свои силы, чтобы защитить тех, кого любим, чего ради нам тогда жить? Проклятье, Дзирт, он хотел убить тебя просто решив, что ты приспособился к окружающему миру так же, как это сделал он! — Закнафейн хотел лишь сохранить свои принципы. — Чего стоит наша любовь, дроу, если мы ставим принципы выше ее? О сохранении каких принципов ты говоришь? Самое страшное предательство – это предательство самого себя, эльф. И самое простое тоже. Твой брат, Дзирт, таков, какой он есть, и если от природы ему не дано понимания простейших принципов добра и зла, то тут ничего не поделаешь. Но кто, как Закнафейн, понимает порочность окружающей жизни и продолжает жить по этим законам, тот изменяет сам себе. Все, что мы делаем, все, что мы понимаем – это важно. Я обошел Забытые Королевства сотню раз, я знаю больше песен, чем дракон хранит монеток, я — наемный убийца, я, черт возьми, застрял посреди гор с темным эльфом! – Эйвар заметно начал горячиться. – Это все – часть меня. Это все важно. Отвергать любую часть самого себя, значит, самого себя предавать. Я это ненавижу. — Много ли есть тех, кто никогда не предавал самого себя? – тихо спросил Дзирт, опуская глаза. — А много ли есть тех, кого я не ненавижу? – сразу же ответил Эйвар. – Если ты не смог выдержать давления окружающего мира и поддался ему, то клеймить за это же кого-то другого… Если не можешь противостоять системе, то лижи послушно те сапоги, которые тебе подсовывает судьба, и не считай себя выше, не суди тех, кто подчиняется ей. А если выносить это так нестерпимо, то даже в мире дроу есть кинжалы и крюки – закалывайся любым и вешайся на любом. — Замолчи! – в голос закричал Дзирт. – Просто замолчи! Эйвар примолк и сел рядом с эльфом, помедлил немного, а потом положил руку ему на плечо. Через тонкую ткань рубашки кожа эльфа пылала. — Прости. Я знаю, как сильно ты был привязан к отцу. — Он... Он научил меня мужеству. Соблюдал он сам свои принципы или нет… но мне он их передал, — голос эльфа почти срывался. – В Академии только это уберегло мою душу от пресса воспитателей. — Как умение владеть саблями уберегло твое тело от посягательств учеников? – в тон ему продолжил человек, надеясь отвлечь дроу от тяжелых воспоминаний. — Эйвар! – возмущенно-укоризненно воскликнул Дзирт, слегка покраснев. — Что «Эйвар»? Никто не может надеяться, заперев вместе на десять лет тридцать мужчин, что все свое свободное время они будут молиться Ллос. И я никогда не поверю, что никто не запал на фиолетовые глаза и укоризненно-возмущенный тон. — К сожалению, ты прав, — признал эльф. — И что? Неужели ни одно ухаживание не нашло отклика в твоем жестоком сердце? — Прекрати. Мне… мне хочется быть с кем-то, кто меня по-настоящему привлекал бы… к кому я буду что-нибудь чувствовать. Это что, так ненормально? — Не думаю. Во всяком случае, я-то очень хорошо понимаю, когда кто-то хочет свой первый раз с кем-нибудь особенным. После обеда Эйвар поставил на раскаленную докрасна плиту, занимавшую добрую половину кухни, два ведра воды. — Чем ты занимаешься? — Готовлю ванну, в то время как ты, маясь дурью, сидишь у меня на шее, — ответил человек, улыбаясь одними уголками губ — Ты правда находишь меня привлекательным? – вдруг спросил эльф и получил в ответ насмешливый взгляд. — Ты — просто конфетка, дроу. Будешь и дальше глазеть на меня с таким невинно-соблазнительным видом, я тебе покажу, насколько, — спокойно отозвался человек и едва успел увернуться от подушки, которой в него запустил Дзирт. Во второй половине дня, когда за окном уже спустились серо-фиолетовые сумерки (снег сегодня не шел), у Эйвара были готовы три высоких бадьи с горячей водой. Человек развел ее в глубокой сидячей ванне до теплого состояния. — Я тебе помогу, — сказал Эйвар, когда Дзирт поднялся, тяжело опираясь на его плечо, — будет стыдно — считай, что я врач. Это, кстати, так и есть – я десять лет проработал в лечебнице на Западе. — Чем ты только не занимался… — У меня много свободного времени. По крайней мере, у Эйвара хватило такта, взяв грязную одежду, выйти, позволяя Дзирту спокойно помыться. Потом он помог сменить воду и оставил эльфа понежиться. — Позови меня, если будешь засыпать – я помогу тебе лечь. Эльф возмутился, что засыпать он не собирается, а затем откинул голову на бортик ванны и прикрыл глаза. Проснулся Дзирт, лежа среди подушек и накрытый одеялом. Просил ли он Эйвара помочь ему, или тот его вытащил сам, эльф не помнил. Возле него лежала чистая одежда, и дроу поспешно натянул ее на себя. Эйвара рядом не было. Из-за перегородки слышался плеск воды. Когда человек вышел, на нем было лишь полотенце. Собственно, он им вытирал длинные волосы. Просушив пряди, от воды выглядевшие совсем черными, Эйвар неторопливо оделся и расчесался. Движения его были вяло-расслабленные, как бывает после ванны. Человек лег на свое обычное место, натянув на себя свой край покрывала: расстилать другое одеяло было лень. Дыхание Эйвара было ровным. Дзирт никак не мог уснуть, сколько ни крутился с одного бока на другой. Ему было то ли жарко, то ли душно, а, главное, сон к нему не шел. Эльф опять перевернулся в отчаянии, надеясь все же устроиться поудобнее и задремать. — Какого хрена ты там вертишься, словно уж на сковороде? – совершенно несонным голосом спросил его Эйвар. — Никак не уснуть, — пожаловался эльф, снова передвигаясь и откидывая волосы. — Черт, Дзирт, хватит стягивать с меня одеяло! Отполируй кинжал и спи давай. — Что? – приподнялся на локте удивленный эльф. – Какой кинжал? — Боже мой, — почти рассмеялся Эйвар, тоже забыв о сне. – Отполировать кинжал, почистить копье, передернуть арбалет… Не дошло? — Перестань, — возмущенно воскликнул Дзирт, чувствуя, как кровь прилила к щекам. — Дошло… И что? Такими вещами ты, мой правильный и чистый, тоже не занимаешься? – откровенно насмешничал человек. — Я все-таки живое существо! – огрызнулся Дзирт. – Но только тебя это не касается ни в коей мере! — Слава небу, а то я уже испугался! – съязвил-таки напоследок Эйвар, разглядывая в полутьме залитые краской высокие скулы эльфа и влажные губы, по которым тот неосознанно опять провел языком. Дзирт перевернул в десятый раз подушку и снова лег, закидывая руки за голову. Через пару минут он обессилено вздохнул. — Нет, не уснуть. Тут Эйвар решился и перекатился на лежащего эльфа, с вожделением ощущая под собой хрупкое тело, придя к выводу, что он ничем не рискует, кроме возможности оказаться с перерезанным саблей горлом, а такие мелочи не должны мешать благородным порывам. Дроу вздрогнул под ним и попытался в первый момент оттолкнуть, но человек мягко прижал его руки к постели, губами касаясь губ эльфа. Поцелуй был не настойчивым, скорее нежным, чем страстным, но рот Дзирта послушно приоткрылся, позволяя прихватывать то верхнюю, то нижнюю губу. Дроу дернулся, Эйвар почувствовал, как сбилось дыхание, когда тело юноши прижалось сильнее к его собственному, и с нежеланием оторвался от теплых губ. Дзирт открыл глаза, когда целующие его губы вдруг исчезли, и машинально потянулся вслед за нежным ртом. Эйвар осторожно отпустил его руки, не уверенный, как отреагирует эльф. Он целовал дроу куда-то рядом с длинным острым ухом, прихватывал нежное местечко на шее, запустил руки под рубашку, сминая и задирая ткань, скользя пальцами по гладкой коже, ощущая контуры ребер. Дзирт хотел, было, столкнуть человека с себя, но, когда пальцы мужчины легонько потерли его соски, понял, что его собственное тело, изголодавшееся по ласке, любой ласке, откликается на прикосновения страстно и жадно. Эльф не был так предан идеям о целостности сущности, но себе старался не врать – это все не имело смысла. Он совсем не хотел сопротивляться. Дзирт обнял человека, привлекая одной рукой за талию как можно крепче к себе, а вторую запуская в длинные волосы, заставляя снова его поцеловать. На этот раз поцелуй вышел страстным, чувственным, открытые губы терлись друг о друга, языки сталкивались сначала неловко, потом в пойманном ритме. Любовники разрывали контакт на мгновенье, чтобы вдохнуть воздуха и тут же слиться еще горячее. Поцелуи превратились в бесконечную ласку, от которой кружилась голова, и сладко ныло в низу живота. Эйвар опять поднял голову, рука эльфа скользнула по его шее по той самой границе роста волос, где прикосновение заставляло дыхание прерываться, и горячую дрожь бежать по телу. Человек был просто вынужден перехватить кисть Дзирта и начать целовать ладонь и нежную кожу запястья, постепенно двигаясь губами к локтевой ямке. Дроу вскрикнул от щекотки и неожиданной искры наслаждения и, тихонько застонав, потянул вверх рубашку любовника. Эйвар остановил его руку и приподнялся, медленно обводя большим пальцем контур припухших влажных губ лежащего под ним эльфа. — Тебе действительно это надо, Дзирт? Мы все еще можем остановиться. — Я не хочу останавливаться, — спокойно, даже, пожалуй, чуть игриво шепнул в ответ дроу, прихватывая палец зубами и проводя по подушечке языком. – Ты хочешь остановиться? Вместо ответа Эйвар со стоном снова навалился на него, целуя высокие скулы, тонкие веки, нежную кожу висков, лоб, волосы, следя губами линии бровей, носа, нижней челюсти. Раздеть эльфа не представило затруднений, Дзирт с готовностью скинул одежду и упал в чужие объятия. То ли дроу был по-прежнему в лихорадке, то ли камин слегка перетоплен, то ли была какая-то другая причина, но только Эйвар, тоже обнаженный, скользя руками по тонкому послушному телу эльфа, ощущал, как его всего охватило жаром. Дроу под ним задыхался, что-то мурлыкал, по-другому не назовешь, на неизвестных никому языках, ускользал и сам ластился, подставлялся и пытался вернуть каждую ласку. Эйвар тяжело, низко застонал, откидывая назад голову, когда эльф нашел симметричные точки на его спине, от настойчивых поглаживаний которых дыхание у человека сбилось, стало частым и неровным. Мужчина поднялся на колени, не переставая целовать шею и ключицы любовника, осторожно просунул ладони под легкое тело эльфа и потянул наверх. Дзирт обнял его обеими руками за шею, послушно устраиваясь в новой позе и стремясь вновь прижаться вплотную. Эйвар прислонился лбом к изгибу плеча дроу, поглаживая все тело, ощущая, что на коже уже выступила первая испарина. Свет от горящего камина вполне позволял ему видеть дроу, начиная от влажного блеска глаз и заканчивая бликами, играющими на покрытой потом коже. На самом деле ему это было не нужно. Гораздо приятнее было исследовать это тело руками: гладкая кожа без единого волоска, немного выпуклые мышцы груди, заострившиеся маленькие соски, еще сильнее напрягшиеся под ласковыми пальцами. Ощущение четко очерченных под бархатистой кожей мышц, в которых по мере их любовной игры рождалась дрожь, едва не сводило с ума. Эйвар раскрытыми ладонями провел по спине чуть изогнувшегося в его руках эльфа, положил руки на тонкую талию, продолжая целовать припухшие губы, потом погладил узкие бедра, ощутил, как пальцы эльфа сжались на его плечах почти до боли, когда он ощутил осторожное прикосновение между ног. Человек прошептал ему на ухо что-то успокаивающее и, не в силах сдерживаться, прихватил губами мочку с небольшой сережкой-колечком, легонько посасывая, прослеживая губами очертания острого уха. А когда Эйвар коснулся Дзирта внизу живота, погладив легкие мягкие пушковые волосы, влажные от пота и возбуждения, скользнул ладонью по твердому горячему члену, тонкие пальцы эльфа, чертившие какие-то узоры у него между лопатками, вдруг спустились на бедра и впились чуть ли не до синяков. Дзирт, выгнувшись, наконец, застонал. От этого страстного, задыхающегося звука желание Эйвара бесконечно целовать, ласкать, касаться любовника превратилось в мучительную жажду. Мужчина опять опрокинул дроу на постель, осыпая поцелуями и неподвижно удерживая ладонь на стоящем члене. Дзирт согласно прижался к нему, с наслаждением ощущая теплую тяжесть чужого тела, и зарылся пальцами в волосы человека. Эйвар бережно заставил эльфа под ним раздвинуть ноги и устроился между ними, медленно спускаясь прикосновениями и поцелуями. Скользнул языком по заходящейся заполошным дыханием груди, по мышцам пресса, уже сведенных судорогой, поцеловал живот, выступающие косточки таза, внутреннюю поверхность бедер. Дроу ахнул, сжимая волосы мужчины в горсть. — Сделай что-нибудь… — задыхаясь, прошептал эльф. – Пожалуйста… Эйвар поднялся на локте, разглядывая лежащего Дзирта, возбужденного, пылающего. Дроу ответил ему долгим пристальным взглядом и потянулся к человеку, пылко целуя плечи и шею. Дзирт оставался все таким же, получавшим высшее наслаждение, даря удовольствие другому. Эйвар поспешно отстранил его и мягко уложил на постель. — Не надо, Дзирт, — шепнул он. – Не сегодня. Просто чувствуй. Человек склонился над распростертым юношей, возвращая руку на прежнее место и слегка сжимая, коснулся губами темных сосков, облизывая и целуя. Эльф вскинулся, плотнее прижимаясь к неподвижной руке. Эйвар приостанавливал ласки сосков, чтобы начать поглаживать напряженный член под своею ладонью, а потом его пальцы опять замирали, а рот брался за дело с удвоенным усердием. Дзирт пропускал волосы человека через пальцы и тихо вздыхал. Эйвар посасывал, покусывал, лизал до тех пор, пока соски эльфа не затвердели окончательно, и он не начал стонать и вздрагивать от каждого прикосновения губ. Мужчина поднял голову и, не удержавшись, быстро поцеловал соблазнительно приоткрытый рот перед тем, как скользнуть вниз и лизнуть открытую влажную головку. Эльф под ним вздрогнул, выгибаясь, вцепившись пальцами в простыни, стараясь подавить самый естественный порыв – вскинуть бедра вверх. Эйвар еще сильнее раздвинул бедра дроу, гладя, лаская внутреннюю поверхность и нежную кожу между ног, забирая член в рот уже по-настоящему, посасывая, потягивая. Первая ослепительно-ошеломляющая волна схлынула, и Дзирт приподнялся на локтях, глядя на человека, а потом протянул руку, поглаживая прямые темные пряди, шептал какие-то безумные нежности на такой мешанине языков, которая даже обитателям Запада не снилась. Но когда Эйвар, ласкавший его мошонку, переместил пальцы, ритмичными круговыми движениями нажимая на промежность, эльф вновь откинулся назад, захлебнувшись стоном. Его бедра крупно вздрагивали – любовник возбудил его до предела. Эйвар, не ожидавший выдержки от разгоряченного своим первым разом эльфа, был удивлен, когда Дзирт потрепал его по плечу. — Подожди… я… я сейчас… — Я ничего не имею против, — ухмыльнулся человек, на секунду отрываясь от своего занятия, и намеревался тут же к нему вернуться, но эльф осторожно потянул его наверх. — Стой… подожди… Я хочу… все… по-настоящему. Эйвар молча смотрел на него. Что за привычка у этого эльфа лезть на запретную территорию и не признавать половинчатых вариантов! Впрочем, Эйвар покривил бы душой, если бы стал утверждать, что совсем не доволен таким оборотом. Он не стал переспрашивать Дзирта, уверен ли тот. Эйвар уже достаточно узнал этого дроу, чтобы понимать – тот, безусловно, уверен. Такие всегда уверены во всех своих самых безумных идеях. Вместо этого он опять поцеловал с удовольствием ответившего Дзирта. Потом, перегнувшись через него, покопался в сумке и достал небольшую бутылочку с завинчивающейся крышкой. Просить остановить его, если Дзирт почувствует боль, Эйвар не стал. Он достаточно опытен в таких делах, чтобы разобраться самому, а заранее лишний раз пугать эльфа еще больше незачем. С другой стороны, не похоже, чтобы тот был особо напуган: во время подготовки так плавился под ласками и целовался с таким жаром и упоением, ища полуоткрытым ртом его губы, что даже Эйвар был удивлен. Поэтому он просто смазал себя и осторожно толкнулся внутрь. На секунду эльф под ним напрягся, но тут же постарался расслабиться. Эйвар успокаивающе погладил его бедра, наклоняясь и снова целуя. Проникновение вышло долгим. Человек замирал после каждого толчка, чтобы дать спазму, сводящему мышцы против непривычного вторжения, время расслабиться. Эйвар так внимательно следил за выражением лица любовника, что едва не забыл о себе. Его желание быть максимально осторожным ничуть не стало более легко выполнимым, когда Дзирт начал стонать в голос на каждое движение и пытаться толкнуться бедрами навстречу. Эйвар, зацеловывая длинное острое ухо, конечно, шептал, чтобы Дзирт не торопился, но это, разумеется, было бесполезно. Разве бывало, чтобы страх перед болью останавливал этого дроу, особенно теперь, когда происходящее ему так нравилось. Они, наконец, полностью слились, и Эйвар замер, целуя лицо дроу, гладя его по длинным белым волосам, ласкал твердые соски. Эльф под ним постанывал, поминутно напрягаясь, не в силах сдерживаться, отчаянно желая ощутить движение. Когда Эйвар начал толчки, эльф впился ему в плечи ногтями, с губ у него сорвался тихий стон, и все тело судорожно подалось навстречу. Ему хватило нескольких движений, чтобы кончить, он уже был перевозбужден их предварительными играми. Дзирт откинул голову назад, резко простонав что-то сквозь зубы. Эйвар придержал вздрагивающее в последних спазмах тело и, когда эльф, кажется, утих, попытался выйти из него, чтобы не причинять лишней боли после оргазма. Но эльф сладко застонал от движения внутри и потянул его ближе, обнимая руками и ногами. — Продолжай… — задыхаясь, прошептал он. – Продолжай… Хорошо… Эйвар не выдержал и вошел в податливое горячее тело до упора, чтобы потом, уже не мучая ни себя, ни любовника, медленно, непрерывно скользить взад-вперед, пока эльф своим жадным ответом не спровоцировал его ускорить движения. Дзирт под ним так стонал, так извивался, так ласкался в ответ, что Эйвар начал ласкать его, снова возбужденного, твердо вознамерившись закончить этот раунд с эльфом одновременно. Дроу притянул человека в горячечный поцелуй, зарывшись в волосы Эйвара пальцами. Человек ускорил движения и ласки, чувствуя, как сладкая грань все ближе с каждым мгновением, а потом, рывком, уже позади. Эйвар разорвал их поцелуй, хрипло вскрикнув в голос, сжимая член любовника. Дзирт отстал от него едва ли на долю секунды и, захлебнувшись стоном, упал назад на постель. Эйвар опустился рядом с ним и через пару секунд, стоило им чуть отдышаться, Дзирт опять потянул его к себе, нежно целуя. Эйвар с удовольствием ответил, обнимая одной рукой за талию, прижимая ближе. Затем откинулся навзничь, бережно укладывая голову эльфа себе на плечо и благодарно целуя его влажный лоб, убрав прилипшую челку. Эльф, полуприкрыв глаза, задумчиво теребил темную горошинку соска человека, вслушиваясь в неясные вздохи. Дзирт приподнялся, подперев голову рукой, и пальцами неторопливо пробежался по полуопавшему члену любовника. Эйвар вздрагивал от ласк, бедра его конвульсивно сжимались, пока тело, слишком чувствительное после недавнего оргазма, стремилось уйти от новой стимуляции, но заставлял себя лежать спокойно, не мешая эльфу изучать его, как захочется. Эйвар почти готов был убрать бесстыжие руки, понимая, что еще немного, и он навалится на этого эльфа, чтобы ощутить все сполна, снова. Однако Дзирт скользнул всем телом вплотную к нему, устраивая подбородок на сложенных руках на груди у любовника, ловя взгляд. Эйвар не удержался, глядя в блестящие, оживленные фиолетовые глаза, и мягко поцеловал влажные губы. Дзирт скользнул губами по его щеке и поцеловал у изгиба шеи. — Эйвар… — шепотом позвал дроу. Его дыхание тяжестью отдалось у Эйвара в низу живота. — Что? — Я хочу еще. — Я тоже. На этот раз долгая прелюдия им не понадобилась. Эйвар поцеловал дроу в плечо, прежде чем перевернуть, и вошел практически сразу же в готовое ждущее тело, раскрытое и влажное после их предыдущих игр. Когда Эйвар двигался медленно, то ли растягивая наслаждение, то ли опасаясь дать себе волю, Дзирт стонал в ответ на каждый толчок, изгибаясь навстречу, лаская себя вместе с любовником. А когда его тело стало отзываться на каждое движение сладким спазмом все сильнее, все чаще, он не выдержал – рывком приподнялся на руках и начал отвечать с не меньшим напором. Эйвар, постанывая, кусал его за шею под волосами. Перед самым концом человек остановился, давая эльфу ощутить, как медленная судорога скручивает его тело, поднимаясь по животу, будто летают тысячи бабочек, по позвоночнику, рассыпаясь искрами наслаждения, к соскам, напрягшимся до каменной твердости. Мгновенье это длилось и длилось, словно время растягивалось, а потом, наконец, судорога рассыпалась в ритмичные спазмы нового оргазма. В этот момент Эйвар, будучи уже не в силах сдерживаться, быстро задвигался, входя в тело под собой. От каждого толчка тело эльфа сводило новым еще более сильным, еще более сладким спазмом. Дзирт упал на подушки, спрятав пылающее лицо, весь дрожа, чувствуя, как обессиленный Эйвар навалился на него. Какое-то время они лежали так, не находя сил даже разъединиться. Потом человек вздохнул, коротко поцеловал заостренное ухо и осторожно вышел. Очень хотелось рухнуть рядом с тяжело дышащим эльфом, полежать, выровнять дыхание, но тело дроу манило так, что не было сил оторваться, и Эйвар снова, приподнявшись, стал медленно целовать густые волосы, пылающую щеку, влажный висок с прилипшими мокрыми прядками. Эльф лежал, повернув голову набок, с закрытыми глазами и лишь слабо улыбнулся, ощутив прикосновение губ. Мужчина скользнул приоткрытым ртом ниже по шее, осторожно помассировал пальцами расслабленные плечи, поцеловал лопатки. Дроу глубоко вздыхал, пока человек вел цепочку поцелуев вдоль позвоночника, и мурлыкающе застонал сквозь зубы, когда пальцы и губы начали чертить странные узоры у него на пояснице. А когда Эйвар с поцелуями проник между его ягодиц, слизывая собственный вкус, Дзирт не смог сдержать вскрика. Человек продолжал бесстыдно-откровенные ласки, пока его любовник не начал судорожно вздрагивать. Эйвар мягко перевернул эльфа на спину и совсем не удивился, увидев, что тот опять готов. Горячий мальчик. — Ты как? – спросил человек, поглаживая влажное поддающееся колечко мышц. — Если ты остановишься, — спокойно и абсолютно серьезно ответил ему Дзирт, — я тебя убью. Эйвар хрипло рассмеялся, покачал головой, закидывая ноги эльфа себе на плечи. — Ну и темперамент у тебя, — пробормотал человек, целуя тонкую лодыжку, — ты становишься ненасытным. — Не слышу искреннего сожаления в голосе, — поддразнил его Дзирт, и Эйвар был вынужден признать, что его и нет. Это совокупление было медленным и сладким до дрожи. Дзирт под ним так сжимался от каждого движения, что человек опасался, не причиняет ли он эльфу боли – уж этого он хотел меньше всего на свете. Но дроу так откровенно вторил каждому толчку, так тянулся вслед, когда Эйвар поднимался, словно не желал разделяться ни на секунду, что у человека даже дыхание захватило от прилива нежности. Давно с ним такого не бывало. Оргазм захватил его неожиданно и очень сильно, когда эльф положил ладони ему на грудь, погладил, а затем с силой сжал соски. Не выходя, Эйвар помог любовнику рукой и лишь потом упал рядом на смятые и перепутанные пледы. Дзирт лежал с закрытыми глазами. Шевелиться было откровенно лень, и он с удовольствием бы провалился в сон, но Эйвар вдруг коротко поцеловал его плечо и встал. Глаз дроу так и не открыл, просто слушал, как зазвенел о край ведра черпак, послышался плеск льющейся воды. Через несколько минут человек легонько погладил его по рукам. Эйвар, стоявший на коленях рядом с постелью, подал теплое мокрое полотенце, после чего встал и отошел к кухонному уголку. Вернулся он со стаканом прохладной воды, которую эльф с жадностью выпил, и уже потом расправил немного покрывала, откинул грязное полотенце и лег. Он осторожно обнял Дзирта за плечи, и тот легко позволил это, с удовольствием прижимаясь к человеку всем телом и по-хозяйски укладывая голову с растрепанной белоснежной гривой ему на грудь. Эйвар пригладил густые волосы, видимо, чтобы не так лезли в лицо, и поцеловал эльфа, одновременно проводя кончиками пальцев по его спине. Дроу в его руках чувствовался таким необыкновенно хрупким, что Эйвар снова засомневался, это только из-за того, что Дзирт — эльф, или есть еще какая-нибудь причина. — Не чересчур мы с тобой? Как себя чувствуешь? — Отлично, — слегка улыбнулся ему в кожу дроу, сквозь полуприкрытые ресницы глядя на потрескивающий в камине огонь. Дзирт ощущал себя расслабленным, удовлетворенным и прямо-таки переполненным удовольствием и чувством комфорта. — А ты? – спросил дроу, слегка приподнимая голову. – Тебе хоть понравилось? — Ты потрясающий, — ответил ему Эйвар, проводя пальцами вдоль тела эльфа, — самый потрясающий. — Врешь, конечно, — удовлетворенно заключил Дзирт, — а мне все равно приятно. Их ласкающие, поглаживающие движения становились все медленнее, а потом и вовсе замерли.