Перевоспитание

Через час в зале, где всегда заседал совет Камелота, собрались пятеро людей. Они сидели за большим прямоугольным столом, не понимая, зачем наследный принц попросил их прийти сюда глубокой ночью. Артур стремительно вошел в зал. Он до сих пор чувствовал, как внутри все дрожит, а в голове звучал слабенький и тоненький голос сомнения в правильности своих действий. Принц кивнул вставшим людям, достал свой меч и положил на дальний от сидящих конец стола. Сам же Артур подошел к месту короля во главе и взялся за спинку высокого деревянного стула. — Миледи,— принц посмотрел на Моргану, потом перевел взгляд на рыцарей,— сэр Леон, сэр Джонатан... Гаюсу и Мерлину Артур лишь нервно улыбнулся и кивнул, оторвался от стула короля и несколько раз прошелся туда-сюда. Наконец принц понял, что готов общаться, и снова подошел к столу. — Я попросил вас собраться здесь, чтобы сообщить, что больше часа назад я закрыл в одной из камер подземелья короля Утера Пендрагона. Моргана испуганно приложила пальцы к губам, Мерлин сжался на своем стуле, Гаюс и рыцари хмуро молчали. Наконец сэр Джонатан, возглавляющий личную охрану короля, произнес: — Я могу попросить вас объяснить свои действия, Ваше Высочество? — Да. Господа, это не захват власти, не переворот, не уничтожение короля Камелота. Дело в том, что человек, находящийся сейчас в камере нашей темницы,— это не Утер Пендрагон. Может быть, это магия, может, начало какой-то душевной болезни... Я не знаю. Но это не отец. Взволнованный Артур побарабанил пальцами по деревянной резьбе на спинке стула и продолжил: — Господа рыцари, я расскажу вам, почему так решил, а вы судите, прав я или нет. Если посчитаете, что я неправ... я безоружен и не буду сопротивляться. Вы сможете легко поменять меня и короля местами. Немолодой и умудренный опытом сэр Джонатан кивнул, внимательно глядя на принца. — Итак, король дважды отказался проводить заседание Совета. Не захотел идти на показательную тренировку кандидатов в рыцари, приказав в это время ехать отдыхать к озеру. Он вдруг начал ходить со стеком, хотя раньше не понимал, зачем люди это делают. Придравшись к несущественной мелочи, король впервые в жизни поднял на меня руку. Вчера вечером он... — Артур сделал паузу и взглянул на сестру, которая поняла его немой вопрос и кивнула головой,— он поцеловал леди Моргану. Девушка посмотрела на рыцарей и подтвердила: — Не в щечку. Не по-отцовски. — А утром он обвинил меня, что я провожу ночи со своей сестрой. И еще,— вздохнул Артур,— он неожиданно стал правшой и не смог ответить на вопрос, как называл меня в детстве. Когда я вспомнил о вазе, единственном подарке моей матери Утеру Пендрагону, он даже не отреагировал. — А что с вазой? — поинтересовался рыцарь. — Такой вазы никогда не существовало,— тихо ответила за брата Моргана. Леон удивленно приоткрыл рот, старый рыцарь хмурился. Наконец сэр Джонатан положил руку на рукоять меча, встал и заговорил: — Ваше Высочество, я возглавляю личную охрану короля, поэтому сейчас я должен поднять своих людей и освободить Его Величество. Артур сжал пальцы на спинке стула: — Я не убедил вас... — он подошел к рыцарю,— Если бы это был захват власти, то вы, сэр Джонатан, уже давно находились бы в камере, соседствующей с королевской. Выполняйте свои обязанности. Король в закрытой камере, что с восточной стороны темницы. Моргана вскочила и подошла к брату: — Арестуйте и меня, сэр рыцарь. Я боюсь оставаться одна с этим королем. Стоящий рядом Леон положил ладонь на руку друга, которой он сжимал рукоять еще не вытащенного меча. — Сэр Джонатан, это похоже на все, что угодно, но только не на захват престола. Вы же сами мне вчера говорили, что король Утер ведет себя более чем странно. — Леон! — вскипел старый рыцарь,— Мы не имеем права обсуждать, как себя ведут королевские особы! — Но обсуждаем же,— поднял брови Леон,— и не только мы: все жители Камелота и не только Камелота обсуждают своих и чужих королей, принцев, вельмож. Артур отошел и снова стал за стул короля, облокотившись локтями на его резную спинку. Моргана вернулась на свое место за столом. Рыцари сели. Верный друг Леон взглянул на принца: — Да, Ваше Высочество, мы заметили, что король неожиданно взял меч в правую руку, что вы едва передвигаете ноги, что леди Моргана выглядит не так, как всегда. Мы все это видели, удивлялись, но не задумывались. А вы, конечно же, знаете своего отца намного лучше нас. Начальник личной охраны короля нервно покусывал нижнюю губу. Наконец, он посмотрел на Артура: — Я знаю Его Величество уже очень много лет, я был рядом с ним практически во всех походах и битвах... Но он никогда ранее не обращался ко мне: «эй, ты»,— сэр Джонатан опустил голову, несколько минут посидел молча, а потом по-деловому спросил: — Что вы хотите делать, Ваше Высочество? Артур переплел пальцы рук. — Я хочу сообщить подданным, что их король срочно отбыл в самые далекие восточные земли Камелота, потому что там возникли серьезные проблемы, требующие его личного вмешательства. Я хочу, чтобы Гаюс начал разгадывать, искать в своих книгах, что же могло случиться с нашим королем. Сэр Джонатан согласно кивнул: — Я немедленно отправлю небольшой отряд на восточные земли с каким-нибудь заданием, чтобы часть рыцарей отсутствовала в замке, словно они сопровождают короля. Сам же буду поддерживать эту легенду. Вы позволите мне взглянуть на Его Величество? — Нет,— решительно отказал Артур,— я бы не хотел никого подставлять, не хочу, чтобы он видел, кто мне помогает, потому что не знаю, как все сложится дальше. Королю на глаза буду показываться я, Гаюс и Мерлин. Если придется отвечать за все это, то я отвечу сам, а лекаря и слугу я просто заставил выполнять свои приказания и велел молчать под страхом смерти. Моргана тихо вошла в покои брата. Он стоял лицом к раскрытому окну, но не повернулся, узнав легкие шаги сестры. Принцесса хотела было обнять молодого человека и прижаться к нему, как делала в детстве, когда они не ссорились, не дрались и не издевались друг над другом. Но Артур болезненно дернулся, и Моргана вспомнила об отцовской порке. — Прости. Прости, я забыла. Болит? Принц повернулся к ней лицом и сам обнял сестру: — Если прикоснуться. Моргана почувствовала, что тело брата дрожит, а руки холодные и влажные. Она подняла к нему лицо и постаралась взглянуть в глаза: — Боишься? В ее словах не было ни иронии, ни подкола, ни привычной издевки. Она была честна и заботлива. Артур разжал плотно сомкнутые челюсти: — Очень боюсь, Моргана, очень... — Расскажи мне. — А если я ошибся? Ошибся и заставил вас поверить в эту ошибку? Если это все же отец? Если он просто стал вести себя по-другому? Если это он меня как-то испытывает? Боже, Моргана! — Артур схватился за голову,— А если он заболел? И ему сейчас нужно находиться в своих удобных покоях, а не даже в самой лучшей камере подземелья? Я же никогда себя не прощу... Моргана отошла и взяла из вазы большое зеленое яблоко. Почему-то именно зеленые яблоки с детства стали у них с Артуром символом примирения и успокоения. Мириться, жалеть, выяснять отношения сестра приходила с большим зеленым яблоком. Вот и сейчас она протянула его брату, дождалась, когда принц вонзит в хрустящий сочный плод зубы, и заговорила: — Ты веришь, что наш отец мог поцеловать меня в губы? — Нет. — Ты веришь, что наш отец мог выпороть тебя из-за ничего? — Не знаю, может, что-то в моем поведении стало в то утро последней каплей в чаше его терпения? И он сорвался... — И стал правшой? И забыл, как зовут его старого и верного рыцаря? И отменил заседание Совета и показательную тренировку кандидатов в рыцари? И забыл, что королева Игрейн ему ничего не дарила, кроме тебя, конечно. — Нет. — Вот именно,— кивнула Моргана,— ты все сделал правильно, братик. Кстати, как тебе удалось заточить короля в подземелье? Он же одним щелчком пальцев мог обезоружить тебя и самого отправить в любую камеру. Артур пожал плечами: — Мне показалось, он до последнего момента не верил, что я это сделаю. Он все время усмехался, спокойно вышел из кабинета, так же спокойно дошел до лестницы в подземелье, спустился... Даже в камеру вошел с уверенностью, что я сейчас брошу меч и кинусь ему в ноги, умоляя о прощении и пощаде. Моргана снова обняла брата и прижалась щекой к его груди. — У тебя все получится, Артур. Я буду рядом, Гаюс разберется, что с нашим отцом. Все будет хорошо. Наблюдающий за тренировкой Берта Утер почувствовал, как на его плечо легла рука. Он обернулся и увидел рядом королеву Марию. Король галантно поцеловал ручку женщины, снял ее со своего плеча и сжал в ладони. Мария заметно покраснела, смутилась, как девчонка, и поспешно заговорила, указывая на тренировочное поле: — Мне кажется, или у нашего сына получается? — Вам не кажется, Ваше Величество,— кивнул Утер. — Это правда, что ты хочешь поехать с ним на турнир в Камелот и не в качестве только зрителей? — Правда, Мария. Я хочу, чтобы Берт принял участие в турнире. Королева забрала свою руку и нервно сплела длинные пальцы. — Алистер, но ты же помнишь, что если в турнире участвуют два принца, то все начинается с их поединка! Неужели, ты допускаешь, что наш мальчик сумеет противостоять принцу Артуру Пендрагону? Все говорят, что он с мечом в руках родился, а Берт в двадцать лет его только держать научился! Если его там не убьют, не покалечат, то опозорят точно! На секунду в голове Утера мелькнула ужасная мысль, что воспитание Артура только под отцовской рукой было наследнику престола на пользу. Хотя Пендрагон не представлял, чтобы его упрямая и решительная Игрейн пыталась бы спрятать своего мальчика под юбку и закрывать на его пути окна, опасаясь сквозняков. Не такой была его королева! Утер взглянул на стоящую рядом женщину: — Надо когда-нибудь начинать, Мария. Он и так очень поздно начал обучение. К тому же, он сам хочет на этот турнир, ведь у него что-то начало получаться. Он должен узнать, что пропустил, где его слабости. Он должен увидеть, как дерутся другие. Поверь, принц Артур не только не убьет и не покалечит его, он его не унизит ни словом, ни взглядом. А потом они еще и потренироваться смогут вместе,— Пендрагон улыбнулся и как можно мягче сказал: — Не волнуйся, дорогая. Королева задумалась, а потом как-то заметно расслабилась. Она неуверенно, но нежно и ласково провела рукой по плечу мужа и тихо спросила: — Может, мне прийти сегодня к тебе? Или ты сам... — Конечно,— с трудом заставил себя улыбнуться Утер,— я приду к тебе после ужина. «И что мне делать?»,— загрустил король, вновь разглядывая тренирующегося Берта. Довольный, румяный парень повернулся к родителям: — Ваше Величество! Не хотите размяться со мной? «О! А вот и выход!»,— возликовал про себя Утер и, подхватив меч, быстро направился к сыну. Уже через несколько минут поверженный булавой в бедро король лежал в комнате лекаря и слушал извинения наследника престола. Парень снова превратился в того маленького, запуганного нытика, каким был при первой встрече. Утер взглянул на мешающего какое-то снадобье лекаря: — Оставь нас! Дождавшись, когда за стариком закроется дверь, Пендрагон посмотрел на чужого сына: — Берт! Я принял твои извинения, тем более, что ты ни в чем не виноват. Такое случается и довольно часто, не волнуйся. Ты меня слышишь? — Да, сир,— прошептал Берт. — Мы здесь одни, Берт,— с улыбкой произнес король. Принц вскинулся, не понимая, что хочет сказать монарх. Он все-таки вспомнил и тоже улыбнулся: — Да, отец. При этом его плечи расслабились, лицо стало не затурканно-туповатым, а живым и милым. Утер кивнул сам себе и велел: — Сейчас выпьешь успокоительной настойки, приведешь себя в порядок и разберешь сегодняшнюю почту, я ее для тебя оставил на столе в кабинете. Все понятно? Возражения есть? — Нет, отец! Артур стоял перед своим отцом в большой и удобной (если так можно сказать об этом помещении) камере. Король звал его каждый день, каждый день принц выслушивал угрозы и оскорбления, пытался понять, кто же перед ним. В камере было много факелов, но воздух, на удивление, был не спертым. Огромная куча соломы в углу была накрыта покрывалом из королевских покоев, на небольшом деревянном столике стояла вода, вино и фрукты. Сам король был в чистой одежде. Артур был доволен работой Мерлина, хотя от того уже осталась только тень. Он мотался от камеры в подземелье к Артуру, иногда не успевая сделать что-то для принца, сбиваясь и путаясь. Надо сказать, наследник спокойно относился к этому, понимая, сколько сейчас работы у его лопоухого недоразумения. — Когда ты выпустишь меня, Артур? — зло усмехнулся Утер. — Не знаю,— честно ответил принц,— наверное, когда ты скажешь, где Утер Пендрагон. — Я Утер Пендрагон! — Нет,— вздохнул Артур. — Ты знаешь, что я сделаю с тобой, когда выйду? — прошипел король,— Я обвиню тебя в предательстве и поступлю, как со всеми предателями: высеку на площади, а потом оставлю там же в колодках! Под палящим солнцем! На целый день без воды, с радующимся уличным сбродом! А на следующий день то, что от тебя останется, повешу! И оставлю на площади, пока не склюют птицы, пока от тебя не останется один скелет! Артур заглянул в глаза короля и вздрогнул. Алистер расхохотался: — Страшно? Боишься? Правильно делаешь, мальчишка! Принц сглотнул и глухо спросил: — Вы в чем-нибудь нуждаетесь? Вам чего-то не хватает? — Твоей исполосованной задницы! — рявкнул Алистер. Артур развернулся и молча вышел из камеры. У стены стоял бледный сэр Джонатан. Когда дверь захлопнулась, он нарушил все правила и протоколы, крепко взяв принца за руку повыше локтя: — Это не король, Ваше Высочество... Ваш отец никогда не называл свой народ сбродом, никогда бы не забыл, как карают за предательство, а уж об остальном... и говорить не стоит. Вы были абсолютно правы, Артур. День шел за днем, Артур не досыпал, не доедал, пытаясь управлять Камелотом. Отец не успел научить его всему необходимому, принц до этого времени знал обо всем только теоретически. Теперь же приходилось во всем разбираться быстро и, хотелось бы, безболезненно для жителей королевства. Рыцари и Моргана всегда были готовы прийти на помощь, Гаюс не отрывался от своих книг, Джеффри Монмута гонял пыль с фолиантов в библиотеке, ругая своего старого друга лекаря, который дал непосильное задание: найти то, не знаю, что. За день перед турниром в Камелот прибыли гости и участники. К концу дня Артур перестал понимать то, что говорил ему какой-то высокопоставленный вельможа, принц качнулся и ему показалось, что он сейчас потеряет сознание прямо в пиршественном зале. Но тут же рядом оказалась Моргана, которая с улыбкой взяла брата под руку и прижалась к нему, перехватывая внимание собеседника Артура. Незаметно отдышавшись, принц благодарно поцеловал руку сестры. Когда Артур пришел в покои, слуги там не было. Наследник престола медленно начал сам раздеваться, но сложить или даже повесить свою одежду, он и не пробовал. Едва притащившийся через минуту Мерлин начал молча собирать за принцем вещи, кое-как складывая их на стуле. Увидев, что Артур уже переоделся, Мерлин бросил одежду и начал расстилать кровать. — Что там, в подземелье, Мерлин? — Артур открыл окно и всей грудью вдохнул свежий воздух. Слуга начал рассказывать, как сегодня капризничал узник, чего требовал к ужину, почему отверг свежую одежду... Голос Мерлина становился все тише, а принц лишь усмехнулся, когда увидел лежащего на его расстеленной кровати пыльного, уставшего и уже спящего слугу. Сам Артур сел с другой стороны, потянулся, откинулся на подушку. «Надо снять сапоги»,— мелькнуло в голове принца. Через секунду он крепко спал...