Асексуал асексуалу рознь

Три недели на Бейкер-стрит царят мир и покой. Поглощенный очередной загадкой, так своевременно подкинутой добрейшим и милейшим инспектором Лестрейдом, Шерлок напрочь забыл о своих анти-асексуальных заскоках, вновь превратившись в прежнего Шерлока: собранного, трезвомыслящего, серьезного. Не до глупостей ему, и, следовательно, не до Джона. И Джон этим очень и очень доволен. Во всяком случае, не опечален… Он, наконец, отдохнул от своих фейерверков, вызывающих по утрам жгучий стыд и злое желание произвести немедленную, безжалостную кастрацию, сходил на одно приятное свидание, деликатно отказался от двух, купил новые ботинки, починил пылесос и перестал настороженно ждать от Шерлока очередной провокации. Сновидения его были обыкновенными, мало запоминающимися, а если и снилось иной раз что-то волнующее, то волосы от этого, слава Богу, не топорщились дыбом. И вообще ничего не топорщилось… Они завтракали и ужинали вместе, увлеченно, а порой горячо обсуждали ход нового дела, куда-то ехали, куда-то шли — одним словом, практически не расставались, исключая дежурства Джона, коих за это благословенное время у того было всего четыре. Шерлок вел себя идеально, абсолютно по-шерлоковски, и даже не верилось, что это он был тем ненормальным, на себя самого не похожим безумцем, который решительно требовал погладить его половой орган, а потом нес всякую ахинею и сетовал, что ему не с кем потрахаться. Не родился, видите ли, достойный… Это был настоящий Шерлок Холмс, тот самый, к которому Джон привык… Асексуальный… Без завихрений. Правда, однажды все же произошло кое-что необычное… В один из мирных, уютных вечеров — Джон только что решил почаевничать и ознакомиться с новостями прессы — Шерлок вдруг влетел в гостиную совершенно голым: настоящий библейский Адам, только мокрый, и со вспененной мочалкой в руке. Джон едва печеньем не подавился… Снова-здорово… Обострение началось… — Мне звонили? — возбужденно выпалил Шерлок, сумасшедше озираясь по сторонам. — Я слышал звонок. Джон, что ты молчишь?! Что уставился?! У тебя кататония при виде моих гениталий?! Ты же доктор, черт побери, что нового ты там углядел?! Член как член… — мочалка приземлилась на ковер с веселым шлепком, пенные хлопья рассыпались белоснежным, ароматным кружевом, а Шерлок ринулся к журнальному столику, нервозно шаря по нему пальцами и превращая сложенные аккуратной стопкой газеты в неопрятную кучку. — Где мой телефон?! Кто мне звонил?! — Никто тебе не звонил, — наконец отозвался Джон. — Тебе, верно, послышалось… — Да? — Шерлок смущенно кашлянул и поджал губы. — Хм… Возможно… Я жду срочного сообщения… — Он выпрямился, зябко передернув плечами. — Джон, подбрось поленьев в камин — у нас жуткий холод. И прости, что напугал тебя своей голой зад… своей наготой. — Я вообще-то не из пугливых, — пробормотал Джон. — И все-таки мне неловко, — продолжил извинения Шерлок и, целомудренно скрестив внизу живота ладони, спрятал за ними всю… В общем, прикрылся… И хотя своё мужское достоинство Шерлок тискал при этом весьма активно (ну никак не умещалось оно в ладонях!), а Джон как загипнотизированный во все глаза за его стараниями наблюдал, выглядело всё в достаточной мере правдоподобно. Шерлок умчался домывать покрывшееся мурашками тело, а Джон остался в гостиной, пережевывая ароматную миндальную сдобу с видом бездумно жующей свою зеленую жвачку коровы… Через две недели Джон был почти уверен в собственной паранойе. Да с чего он взял, что Шерлок к чему-то его склоняет?! Размечтался… Наговорил на человека бог знает что! А человек этот только что раскрыл очередное загадочное убийство. Правда, не без его, Джона, участия… Но тем и ценна их дружба, что они друг за другом — в огонь и в воду. А какие-то там глупости, померещившиеся озабоченному Джону, пусть остаются на его же озабоченной совести. И даже чертова рука на чертовой ширинке вполне логична: необоснованные подозрения окружающих очень расстроили Шерлока. К кому ещё ему обращаться, если не к доктору, у кого совета спросить? И кто мог профессионально засвидетельствовать его здоровую мужскую эрек… реакцию? Только хороший врач! А это и есть Джон Хэмиш Ватсон. Так думал Джон, даже не подозревая, как близок к истине. И как отзывчива Вселенная на каждую нашу мысль… Он успокоился, на радостях устроил себе бурный фейерверк (прощальный!), и решил во время следующего дежурства наведаться в ортопедию — выпить кофе с малышкой Энн… Как вдруг… Джон собирался в кино. Собирался, надо сказать, с неохотой: погода была не ах, да и девушка от погоды мало чем отличалась. Если бы приглашение поступило от кокетки Энн, Джон сейчас летал бы по спальне, лихорадочно примеряя свои немногочисленные наряды. Увы, это была не Энн… Сухопарая Джулия напоминала указку: такая же тонкая и такая же безукоризненно ровная… Но в третий раз отказываться было неловко. Взбудораженный Шерлок влетел в его спальню, едва не снеся дверь с петель. — Ты куда? — В кино… Что случилось? — Какое ещё кино?! Черт… До чего же мне всё надоело… Не пойду больше в Скотланд-Ярд! — и Шерлок картинно упал на аккуратно застеленную кровать. — Да что случилось–то?! — не на шутку обеспокоился Джон, но в душе обрадовался: если у Шерлока серьезные проблемы, это будет хорошим поводом остаться с ним — утешать, успокаивать, а не тащиться под моросящим дождем бог знает куда. В конце концов, Джулия должна понимать… Что в этом мире может быть важнее Шерлока?! То есть, важнее дружбы. Дружбы, конечно… — Донован… И это уже не смешно. — Шерлок выпрямился и посмотрел на Джона с тоской — когда, мол, это закончится? — Что — Донован? — терпеливо поинтересовался Джон. — Знаешь, что эта кобра сказала? «Даже если бы у тебя и было хоть что-то в штанах…» Ты можешь себе представить, Джон?! Даже если бы… хоть что-то… Да как она посмела во мне усомниться?! — он возмущенно вскочил, потоптался на месте и направился в сторону Джона — неторопливо, крадучись… Джону стало немножечко страшно… — Ну и? .. — он незаметно попятился. — Что — ну и? Тебе этого мало?! — возмутился Шерлок, но как-то не слишком отчаянно. — Если мало, то она добавила: «Держу пари, что попытайся Джон Ватсон открутить тебе член, ты этого даже не заметишь». Не понимаю, правда, причем здесь ты. Как будто кроме тебя некому член открутить… Она практически выставила меня импотентом, Джон! Как тебе это нравится?! И Андерсон туда же: «Да-да! Подтверждаю, как эксперт…» Я почти смирился с асексуалом. Асексуал — это таинственно, возбуждающе, да и звучит красиво. А импотент?! Мерзость и стыд! Ты должен на мне жениться, и как можно скорее. — Прости? .. Джон напрягся. Похоже, он был слишком сосредоточен на наступательных маневрах Шерлока, и опрометчиво ослабил слуховое внимание. Что он там говорит? .. А ведь главные и самые угрожающие свои каверзы Шерлок именно говорит, а не делает. Вернее, сначала говорит, а потом уже делает… — Я не понял… — Жениться, Джон. — Шерлок остановился, прекратив подкрадываться, как видно, готовясь (ну, так Джону казалось…) к решающему броску, и раздраженно качнул головой: удивительное тугодумие. — Что непонятного в слове «жениться»? Уж тебе-то оно, можно сказать, с детства знакомо. Подростковые мечты о регулярном, безопасном сексе… — Я не понял… Шерлок страдальчески закатил глаза. — О, боже… Джон, что с тобой? Я же говорю элементарные вещи! Мне повторить? — Повтори. Внутри Джона зарождалась мелкая, опасная дрожь, и помоги Шерлоку бог дрожь эту вовремя уловить… — Повторяю: ты должен на мне жениться. Же-нить-ся. Теперь понятно? — Понятно, — утвердительно кивнул Джон, всеми силами дрожь унимая. Доэкспериментируешься ты, Шерлок, ох, доэкспериментируешься… Больно будет. — А теперь давай по пунктам. Первое: должен. Когда это я успел наделать столь экзотические долги? Второе: жениться. Каким образом? И зачем? Шерлок саркастично хмыкнул - мол, тоже мне, пункты… Но поймав заиндевевший взгляд, сразу хмыкать перестал, слегка съежился и быстро принялся отвечать. — Должен — потому что ты друг. Мой друг… — Я и Лестрейду друг. На нем мне тоже жениться? По долгу дружбы. — Причем тут Лестрейд?! — Шерлок казался не только удивленным, но и оскорблено-обиженным: и как только язык поворачивается произносить такие чудовищные вещи?! Он и Лестрейд… Разве можно сравнить?! Безумие какое-то! — Это я так, для примера, — сжалился Джон, с удовольствием наблюдая искреннюю растерянность и немалую расстроенность Шерлока. И злая дрожь сразу прошла. Ну что с него возьмешь? Дитя дитём… — Допустим, — нехотя поверил Шерлок. — Так вот… Кто как не ты поможет мне развенчать все эти отвратительнейшие домыслы? Друг ради друга на многое готов, а я предлагаю тебе сущий пустяк. И сразу же перехожу к пункту второму. Мы вступаем в брак, и никто больше не усомнится в моей компетентности. Все знают тебя, как страстного, любвеобильного мужчину. Не станешь же ты растрачивать свой сексуальный пыл на какого-то жалкого импотента… Я думаю, твое «зачем» автоматически отпадает. А «каким образом» — вообще не пункт. Разве мы не в Британии? .. Или тебя смущает, что я мужчина? Джону стало смешно. Очень. Невозможно. Шерлок выглядел абсолютнейшим олухом: стоит, мины умные корчит и плетет такой жуткий бред, что даже отвечать не хочется. — Не смущает. Меня давно и ничто уже не смущает… Ну, я, пожалуй, пойду, — он заглянул в зеркало, провел ладонью по волосам, поправил ворот рубашки… — Куда? — В кино. И, обойдя Шерлока на безопасном расстоянии (черт его, сумасшедшего, знает…), Джон вышел из спальни. — Я не понял… — донеслось вслед, и рвущийся наружу смех заклокотал, завибрировал в горле. Скорее вниз, по лестнице, потом за дверь: в дождь, в снег, в град — только бы выпустить на волю эту нещадно щекочущую волну. — Джон! Так ты согласен? — Конечно, согласен. «Маньяк». * В кинотеатре указка Джулия вела себя на редкость игриво: прижималась попеременно то плечом, то бедром; предлагала сделать глоточек колы из своего стаканчика, и соломинкой едва не выколола Джону глаз; «нечаянно» обсыпала попкорном и тихо хихикала, собирая кусочки воздушной кукурузы с его колен — наклонялась низко, смотрела внимательно, чтобы ни одного кусочка не пропустить… Соблазняла, как умела. И в общем-то Джон был не против: он успел соскучиться по женской ласке, по мягким рукам, нежно оглаживающим плечи и грудь, по теплым губам… Когда последняя сладкая крошка была заботливо убрана, и услужливая ладонь пробежалась по бедрам в поисках не дай бог забытой соринки, он твердо решил проводить Джулию до квартиры и остаться на традиционный кофе — столь темпераментная «уборка» таила в себе массу заманчивых обещаний… Он устроился поудобнее, придвинулся ближе и… Накрыло его минут через десять. Каким-то непостижимым образом на бедре оказалась ладонь… Не Джулии, нет. Шерлока… Ладонь горячо сжала натренированные нескончаемой беготней мышцы и, не тратя время на сантименты, метнулась прямиком к паху… Что она там вытворяла, словами не описать. Джон ни капли не сомневался, что находится в параллельном измерении, и там, в этом загадочном и прекрасном измерении, в темном зале полупустого кинотеатра Шерлок Холмс беспардонно и до слёз охренительно ему дрочит… Не кончил он только чудом — настолько реалистично ласкал его «параллельный» Шерлок. Джон и не предполагал, что господь одарил его таким богатым воображением. Из кинотеатра он вышел совершенно потерянным, на Джулию смотрел так, будто видел впервые, от традиционного кофе отказался, пробормотав, что у него много работы, и ринулся ловить такси. Гостиная была темна и пуста. Камин еле теплился. На кухонном столе одиноко подсыхал надкушенный сэндвич. Следы пребывания Шерлока были повсюду, а сам он, судя по всему, находился у себя в спальне, где тихо и мирно спал, напялив свою гребаную пижаму на свое гребаное тело, которое Джон так сильно сейчас хотел, что хоть из окна выбрасывайся… * Утром Шерлок вел себя как ни в чем не бывало: прихлебывал кофе, хрустел тостами, много болтал, спросил, понравилось ли Джону кино и проведенный вне дома вечер… Джон ответил, что фильм был занимательным, вечер потрясающим, и вообще — всё отлично и хорошо. Не жизнь, а сказка… — Ты рано лег вчера, — как можно бесстрастнее констатировал он. — Да, — отозвался Шерлок не менее бесстрастно. — Перенервничал. Зато спал на удивление крепко. Прости, что тебя не дождался. Но я и не предполагал, что ты вернешься домой… — Куда же ещё мне возвращаться? — сердито буркнул Джон. — Или предлагаешь в кинотеатре заночевать? Шерлок удивленно вскинул брови: что за нервы с утра пораньше? Но промолчал. Торопливо допил свой кофе и, сославшись на срочное дело, умчался к себе — одеваться. Через несколько минут длинная тень промелькнула в гостиной, зычное «я ушел», сопровождаемое дробным топотом, раздалось с лестницы, хлопнула входная дверь, и Джон остался один… Повторного предложения так и не поступило, и стало понятно, что сегодня уже никто никому ничего не должен… *** Матримониальных планов Шерлок больше не строил, о своей импотенции не вспоминал, щекотливых ситуаций не создавал, неприличных и рискованных разговоров не заводил, и, казалось, от коварства был так же далек, как в день своего появления на свет. Но о спокойной жизни Джону не приходилось даже мечтать, потому что на смену недавнему сумасбродству пришло другое… Глаза. Сияющие демоническим пламенем, прозрачные, шальные, подернутые непонятного происхождения влагой. А что можно поделать с глазами? И как прикажете бороться с новой блажью лучшего друга? Подойти и врезать только за то, что, отвернувшись от монитора, он окидывает вас с головы до ног таким взглядом, от которого плавится пол под ногами? Тем более что за этим явно выраженным бесовством следует весьма прозаическое и далекое от адской бездны: — Ты ржаные хлебцы купил? — А должен был? — тут же терялся Джон. — Ты мне ничего не должен, — пожимал Шерлок плечами. — Ничего. Но хотелось бы. Очень. Хотя бы хлебцы… И снова глаза в монитор — сосредоточенно и увлеченно, словно он в гостиной один, словно Джон-мать-его-Ватсон взял и испарился. Жаркий взгляд преследовал днем и ночью. Да, и ночью, потому что вся эта чертовщина не покидала Джона даже во сне, и там, в сомнамбулической багрово-сияющей тьме происходили такие невероятные вещи, по сравнению с которыми его кинематографические грёзы выглядели детской забавой… Он просыпался мокрым, тяжело дышащим и очень несчастным, потому что запутался совершенно, и что делать дальше, не знал. А Шерлок смотрел и смотрел: то задумчиво на ширинку уставится, то на переносицу, но и там, и там начинало гореть и чесаться. Переносицу-то почешешь, чтобы наваждение отогнать, а вот… Под неусыпным вниманием Шерлока было до такой степени дискомфортно, что Джон уже боялся лишний раз глаза на него поднять. Но хуже всего было то, что и жар этот, и желание почесаться, и мокрая от сладкого озноба спина нравились ему чрезвычайно… Признать это было равносильно безжалостно вынесенному приговору: Шерлок своего добился, и добился легко, играючи. Причем, самым ужасным во всем этом эротическом идиотизме было именно то, что Джон никак не мог разобраться, чего же добивается Шерлок… Замуж больше не зовет, попыток сблизиться не предпринимает, даже пальцем не прикасается. Только смотрит, да так, что слабеют ноги и перехватывает дыхание. А ведь надо ещё как-то жить: работать, есть, пить, спать… За одним из ужинов Джон не выдержал: на этот раз Шерлок смотрел, можно сказать, прямо ему в рот. Подавиться же можно в конце концов… Он резко отбросил вилку и накинулся на Шерлока с возмущенной тирадой. (Когда Джон отчитывал Шерлока, мир приобретал привычные краски, становясь узнаваемым и обыденным): — Шерлок, что, блядь, в нашем доме творится?! Я уже ничего не понимаю! Я отказываюсь понимать! Вот уже скоро месяц ты ведешь себя вызывающе странно (у тебя вообще с головой всё в порядке?!) Говоришь и делаешь какие-то дикие вещи… Что за игра? В твоей неасексуальности я уже убедился — не обязательно продолжать мне доказывать это с такой ослиной упёртостью. Я рад, что тебе доступны простые человеческие радости — половое влечение, например. Ну так радуйся, Шерлок! Иди, получай эти радости. К чему тратить драгоценное время на то, чтобы изводить малоинтересного, бледно-серого соседа по квартире и сверлить в нем дырки глазами? Я достаточно заплатил за сомнения в твоей африканской страсти, и если тебе это польстит, могу честно признаться (господи, куда меня заносит?!), что уже на взводе, что уже готов усомниться в собственной… — Джон, остановись. — Почему же? Ты сидишь напротив, такой загадочный и… красивый, смотришь, как чертов филин, почти не мигая… Вот что ты уставился, а?! Что тебе от меня надо?! — Джон, извини, конечно, но у тебя под носом… Джон похолодел. Господи… Он тут ораторствует, толкает умные речи, обвиняя Шерлока в загадочности и красоте, а между тем под его носом… Что?! Джон в ужасе прикрыл ладонью нижнюю половину лица и уставился на Шерлока округлившимися глазами. — Я что, испачкался? — пробубнил он сквозь пальцы. — …у тебя под носом творится черт знает что, а ты этого даже не видишь, — невозмутимо продолжил Шерлок, красиво изогнув соболиную бровь, а потом неожиданно и очень печально вздохнул, можно сказать, простонал: — Эх, Джон, Джон… Он плавно вытек из-за стола, изогнувшись черно-лиловой змеёй, ослепив и оглушив Джона умопомрачительным телом, затянутым в поражающее насмерть облачение (а всего-то штаны да рубашка), и растворился в воздухе. — Буду поздно, — донеслось из гостиной знакомо и буднично. — Ложись в постель без меня…