Прекрасная боль/Beautiful Pain

Солнечный лучик пробрался сквозь неплотно задернутые занавески и уселся ей на нос. Кэролайн потянулась, с удивлением чувствуя, как горит и саднит кожа на груди и шее, как ломит все тело – словно ее долго и методично били… или… Нахмурившись, девушка открыла глаза. Плотные шторы не позволяли яркому свету ворваться в комнату, лишь узкая тонкая полоска ложилась поперек кровати, будто разрезая пополам спящего парня. Спящего парня... Она выпила накануне не так много, чтобы забыть… Жаркие губы на ее шее, покрывающие нежную кожу лиловыми отметинами, нетерпеливые руки, срывающие одежду, тело, прижимающее ее к кровати. Хотя нет, в кровать они перебрались после того, как разгромили половину гостиной и холл. «- Деймон, еще… еще… я прошу», - она вспомнила, как скулила это снова и снова неразборчиво, невнятно, сквозь поцелуи и всхлипы. Вспомнила, как он рванул на себя ее бедра, входя резко, глубоко. … - Господи… Схватилась ладонью за горло, будто бы воспоминания о прошлой ночи душили ее. Вдохнула глубоко раз, второй. Покосилась на вторую половину кровати. Деймон спал. Такой безмятежный, сама невинность, она невольно залюбовалась этим красивым, смуглым от загара телом. Почему-то захотелось наклониться и растрепать его чуть отросшие волосы цвета воронова крыла. Деймон и ворон. Это определенно его цвет… Тряхнула головой, отгоняя наваждение. Осторожно откинула одеяло, выскальзывая из постели. Если она тихонько уйдет, можно будет сделать вид, что пьяное безумие, приправленное сжигающей вены похотью, не накрыло их с головой… Наклонилась, надеясь найти под кроватью хоть что-то из одежды. Бесполезно, видимо, разодранные остатки ее наряда украшают гостиную Сальваторе. Вот будет весело, если сейчас придут Стефан и Елена… - Куда-то собралась, блонди? Равнодушие на его лице мешается с жесткой издевкой. Изгибает губы в стиле Деймона Сальваторе, чуть склоняет голову набок, будто рассматривает. И, наверное, проступающие на скулах черные вены должны спрятать судорогу, что прокатывается вдруг по лицу вампира. Доигралась, думает она, когда острые клыки вспарывают десна. Он что, собрался пообедать ею? - Слушай, мне лучше уйти. Медленно, обстоятельно, будто с ребенком. Большим, обиженным ребенком, который обнаружил, что кто-то сломал его игрушки. - Я так не думаю. Он улыбается почти ласково, когда Кэролайн пятится, отступая к окну. Если рама открыта… Додумать она не успевает. Деймон прыгает вперед, как атакующий хищник. Он и есть атакующий хищник! - верещит ее мозг, когда сильный удар откидывает девушку на кровать. Она путается в ворохе простыней и одеял, сбившихся в кучу минувшей ночью. Постель пахнет сексом и льном. Кэролайн вжимается в подушки, ожидая нового удара, но вампир просто смотрит на нее, нависая. Обнаженный, растрепанный и такой одинокий. Смотрит на нее секунду, минуту, две минуты, три. Черные вены бледнеют, скрываясь под кожей, красное зарево уходит из глаз. Вздыхает, и на небесно-голубом вокруг угольно-черных зрачков отчетливо проступает что-то похожее на сожаление. - Ну, ты и раньше знала, что я козел, так? Его улыбка почти извиняющаяся, а в комнате так жарко, что поп-корн можно было бы жарить прямо на полу. Утро за все еще закрытым окном медленно тускнеет, ломания костей и вырывания глоток так и не случается, хотя она, кажется, успела почувствовать запах крови и выброс адреналина в вены. Но мебель остается целой, зеркала не бьются, и даже ненависть, прыснувшая горчинкой куда-то на корень языка, рассеивается без следа. Кэролайн вдруг видит, как рука тянется к его щеке. Кожа – к коже, разряд. Кажется, она успевает разглядеть голубоватую искорку от ее ладони к его скулам. Он молчит. Смотрит внимательно, не мешая. Ее рука будто живет отдельной жизнью, не подчиняется мозгу. Скользит выше, путаясь пальцами в черных почти шелковистых прядях. - Ты хотела уйти, - зачем-то напоминает он, и голос такой хриплый, что Кэролайн чувствует, как он легонько царапает им ее кожу – от горлу и ниже – к подрагивающей груди с затвердевшими горошинками сосков, еще ниже – к плоскому животу и впадинке пупка (в который он так жарко нырял языком этой ночью), еще ниже – туда, где сходятся ноги, где все так намокло, будто… будто что? - Так будет лучше, - кивает она и зачем-то тянет его голову ниже, к себе. Скользит язычком меж его губ, втягивает нижнюю губу, посасывая, как леденец… - Ты еще пожалеешь, Кэролайн. - Наплевать. - Знаешь, не надо меня жалеть, - выдыхает вампир сквозь стон, наваливаясь сверху. - Где ты видишь тут жалость? – Она берет его руку, чтобы просунуть себе между ног. Его глаза из небесно-голубых становятся черными, когда он чувствует липкую влагу на пальцах. Хрипит что-то вроде: «сама напросилась», рывком разворачивает девушку, опрокидывая на живот. Его рот оставляет лилово-багровые следы на ее молочно-белой коже, его пальцы гладят, скользят, сжимают. Он дышит жарко, прерывисто, сбито… Разводит ее ноги, чуть приподнимает бедра. Один рывок, и он в ней. Кэролайн скулит, прокусывая губы. Поворачивает голову, чтобы он слизал с них капли крови, что блестят, будто крохотные рубины. Он накручивает платиновые локоны на руку, тянет, чтоб быть еще ближе… Толчок, еще один, и еще, сильнее, глубже… Извивается под ним, кричит, срывая голос. Он обхватывает ладонями ее грудь, продолжая двигаться, руки ласкают соски, перекатывая между пальцев. Язык легонько скользит, обводит маленькое ушко по контуру, спускается ниже. Чуть прикусывает шею, и вдруг обнажает клыки, резко, как взмахом иглы, прокалывая тонкую кожу на шее. Кэролайн вздрагивает, закрывает глаза. Боль уходит, словно ее никогда и не было. Сплетенные тела содрогаются. Сладкая кровь толчками льется в горло бессмертного, он слизывает пунцовые капельки, что как россыпь бисера украшают шею. Зализывает языком уже затягивающиеся ранки. - Твоя кровь стала слаще, блонди, - шепчет он, выравнивая дыхание. Переворачивает девушку на спину, обхватывает ладонями лицо, будто бы любуется. И вдруг целует – медленно, глубоко, влажно, словно пытается распробовать, запомнить. Кэролайн чувствует вкус собственной крови на его губах, и это так эротично, волнующе, что ей хочется еще один раунд, прямо сейчас… - Мне надо в душ, - она выбирается из-под вампира и идет по комнате, пока его взгляд лениво скользит по ее коже. Запирает дверь на защелку, врубает ледяную воду на полную мощность. Надо остыть… Кофеварка ворчливо гудит на всю кухню, извещая о том, что напиток готов. Кэролайн, пытаясь не обжечься, наливает черную, как гудрон, жидкость в ярко-желтую кружку. С сомнением смотрит на сливки не первой свежести, убирает назад в холодильник. Потом забирается на высокий стул, поджимает ноги, как в детстве, обхватывает кружку двумя ладонями, словно согреваясь. Деймон вернулся. События прошедших суток снова и снова проматываются в ее голове, словно кто-то нажал на ускоренное воспроизведение записи. Все началось с Клауса, точнее, с его дома… или с его голоса. Кэролайн вздыхает, чувствуя, что глаза начинает щипать. Она справится с этим, не привыкать. Клаус, ребенок… Нет и нет, не сейчас. Я не могу думать об этом сейчас… Мысли рикошетом отскакивают к школе и Деймону. Деймон вернулся, а Елена и Стефан пока не знают. События и факты сплетаются в ее голове в плотный клубок, нагромождаются друг на друга, как башни и стеклянные пирамиды, образуя какую-то громоздкую и шаткую структуру… Деймон вернулся… губы горят от его поцелуев. Она и Деймон Сальваторе. Круг замкнулся. Стефан возникает на пороге, что-то напевая под нос. На ходу отпивает из запотевшей бутылки, слизывает холодные капельки, оставшиеся на губах. Видит ее и останавливается, будто с разбега впечатавшись лицом в стену. - Кэролайн? Что ты тут делаешь? - Он зачем-то теребит воротник куртки, словно та мешает ему дышать. В его глазах цвета остывшего пепла столько растерянности, что он напоминает потерявшегося щенка. Кэролайн пожимает плечами, отхлебывает густой черный кофе, такой крепкий, что слезятся глаза. - Деймон вернулся, - небрежно бросает она между глотками, словно это все объясняет, и тянется в холодильник за прокисшими сливками. Полупустая бутылка с грохотом разлетается у его ног смесью стеклянной крошки и брызг ледяного пива. - Что? Как?! Кэролайн? Когда? Почему ты не позвонила? Почему не позвонил он? Расстреливает, как из автомата, очередью вопросов, не давая возможности вставить ни звука. Впрочем, она и не собирается. Внутри пусто, словно кто-то выскоблил всю боль, сожаление и сострадание тупым ножом. Может быть, вампиры, отключающие человечность, ощущают нечто подобное? - Кэролайн, не молчи!!! – С удивлением видит, как пальцы его впиваются в ее плечи, и по коже немедленно расползаются синяки. Встряхивает раз, другой, третий. Она болтается из стороны в сторону, как тряпичная кукла, как марионетка на ниточках, которую выдернули из коробки, и требуют за что-то ответа. - Потому что не хотел мешать счастливому воссоединению влюбленных, - раздается от дверей нарочито-приветливый голос. Стефан оборачивается в долю секунды, бросается к брату, но тут же останавливается, словно Деймон, размахнувшись, ударил его по лицу. А еще – лед в его глазах такой яркий, что больно смотреть. Наверное, именно поэтому младший брат опускает взгляд. - Деймон. Это правда ты, Деймон? – и в голосе его столько надежды, что слезы наворачиваются на глаза. – Мы не смогли спасти тебя, думали, надежды нет… Он пытается оправдаться, объяснить, зная заранее, что это бесполезно. Старший брат пожимает плечами так равнодушно, что лицо младшего искажается. - Деймон, мы… - Оставь это, ладно? Должно быть, ты счастлив снова получить Елену назад. В конце концов, ты первый застолбил ее, так? – Подмигивает развязно, проводит ладонью по мокрым после душа волосам. - Мы оба любили тебя… - Быстро же вы забыли об этом. - И тут же без перехода оборачивается к блондинке, что, распахнув глаза, переводит взгляд с одного брата на другого. – Ты обещала, что накормишь меня обедом. Пошли? - Я? – Моргает своими длиннющими ресницами раз, второй. Улыбается сконфуженно Стефану. – Накормить? Конечно… Расплывается в улыбке, соскакивает со стула, опрокидывая кружку с недопитым кофе. - Деймон, пожалуйста, мы должны поговорить. Ты все неправильно понял, брат, - начинает Стефан, но раскатистый искренний смех вампира обрывает на полуслове. Как ураган – хлипкие провода. - Я видел у реки достаточно, брат. Объяснять нечего. – И тут же хватает блондинку за руку, тянет за собой. – Кэролайн, не стой столбом. Деймон Сальваторе воскрес, он хочет веселиться! Обнимает ее за плечи и смачно целует в приоткрывшиеся губы. Пока Стефан часто-часто моргает и борется с настоятельной потребностью протереть кулаками глаза, парочка скрывается за дверью. Голоса удаляются по подъездной дорожке и затихают в направлении центра городка. Вампир молча смотрит перед собой, не думая ни о чем – голова отчего-то вдруг стала тяжелой и пустой, как церковный колокол. И в наступившей вдруг тишине в заднем кармане джинсов оглушительно орет сотовый. Даже не глядя в экран, Стефан уже знает, кого услышит на той стороне. Щелчок соединения как звук взведенного курка. - Стефан… Он перебивает, не позволяя продолжить, не позволяя выстрелить этим ее «я люблю», которое затянет этот узел уже безповоротно. Наверное, он хватается за воздух. Потому что цепная реакция уже запущена. - Елена, кое-что произошло.