Прекрасная боль/Beautiful Pain

- Почему ты уверен, что они здесь? – Елена несется за ним, едва поспевая, Стефан шагает прямо по проезжей части, наплевав на оглушительные сигналы клаксонов и оглядывающихся зевак. Кто-то крутит пальцем у виска. - Почему, черт возьми, они вообще вместе? - Потому что именно ее он встретил после того, как… После того, … Сжав пальцы в кулак, он пробивает лобовое стекло припаркованной на обочине машины. Стряхивая стеклянную крошку и капли крови, будто это песок, просто идет дальше. Елена опускает ресницы, чувствуя, как демон в нем рвется наружу. Она всегда чувствовала Стефана Сальваторе, как никто другой. - После того, как он увидел нас у реки, - подсказывает она то, что он не решается озвучить, и плечи вампира ссутуливаются, словно на них ложится часть небесного свода, пригибая к земле. – Мы должны исправить все, Стефан. Мы должны объяснить. - Если еще не поздно, - почти про себя бормочет парень, распахивая двери Мистик Грилль. Музыка выбивает воздух из легких, оглушая буквально с порога, пытается сбить с ног, мешаясь с тяжелым, удушливым запахом алкоголя, пота и сигаретного дыма с тысячей других примесей. Стефан морщится, но шагает внутрь, лавирует между столиков, обходя обнимающиеся парочки, танцующие группы людей. Дым разъедает глаза. Это не особо вредит вампиру, но ухудшает видимость. Через несколько минут пустых поисков и пары десятков отдавленных ног он слышит глухой стук шаров и заливистый смех Кэролайн. Хватает Елену за руку, тянет за собой к бильярдным столам. Кэролайн стоит там прямо напротив в ультракороткой юбке. Пружинистые золотистые локоны перетянуты ярко-желтой лентой. Она улыбается так радостно и смотрит, кажется, прямо на него. Опирается игриво на кий, склоняет набок голову, оголяя точеную шейку. - Твоя очередь, - нараспев произносит она, протягивая юноше кий. Елена за его спиной только открывает рот, чтобы что-то сказать, и сам Стефан ступает ближе к блондинке, но тут из-за соседнего стола выруливает Деймон, пританцовывая на ходу. Он приподнимает бокалы, и яркие трубочки в них покачиваются в такт его шагам. - Приготовься проиграть, Барби. Он опускает бокалы с коктейлем на маленький откидной столик, вмурованный в кирпичи прямо за ее спиной. Обхватывает Кэролайн за ягодицы, дергает на себя, а губы его тянутся к ее рту. Они жадные и голодные, его губы, и в поцелуе этом нет ни капли нежности, он вторгается языком в ее рот, прокусывает губы, и даже с другого конца зала Елена и Стефан слышат гортанный стон подруги. Деймон отстраняется, развязно подмигивая, берет в руки кий, нацеливает на шар. Бьет, и шары, весело постукивая друг о друга, разбегаются по зеленому сукну в разные стороны, словно стайка перепуганных полевых мышей. Она отбирает у него кий с веселым смешком: - Теперь моя очередь, мачо. – Сразу же промахивается, сконфуженно хмыкает, ожидая насмешек, и Деймон не заставляет долго ждать. - Господи, кто же так играет, Кэр? Дай покажу… - Почему-то это его «Кэр» неожиданно ласкает слух, но тут вампир обнимает ее сзади, и все мысли улетучиваются из головы. Словно кто-то сгреб их, ее мысли, в охапку, засунул в пластиковый мешок и закинул в мусорный грузовик, что как раз направлялся на свалку. Горячее дыхание щекочет шею, одна рука ложится на ее талию, вторая – на упругую грудь, он чуть поглаживает и прижимается губами к ее шее, слыша тихий стон. - Смотри, держишь вот так, - его рука скользит по ее руке, пуская по коже мурашки и волну желания. Кэролайн неосознанно стискивает бедра, чувствуя, как плавится, течет изнутри. – Прицеливаешься… - Прижимается пахом к ее ягодицами так плотно, что она чувствует налившийся желанием член, которому тесно, так тесно в узких джинсах. Она трется неосознанно, не провоцируя, не дразня, просто отпуская инстинкты на волю. - … и забиваешь. – Резкое движение вперед, и вампир почти впечатывает ее в стол, ныряя ладонями под озорную юбочку в черно-красную клетку. Совсем как у школьницы. Девушка не спорит и не мешает, когда Сальваторе отодвигает в сторону полоску кружевных трусиков, поглаживая ладонью низ ее живота. Она гладенькая там и такая влажная… Раздвигает пальцем нежные складки, Кэр закусывает губу, прогибаясь в его руках… - Вы что творите на виду у всего бара?! – Взрывается Елена, отодвигая опешившего Стефана в сторону. Остальные посетители, половина из которых с полуоткрытыми ртами таращились на горячую парочку, поспешно отворачиваются, возвращаясь к своим бокалам и айфонам. – Может быть, сделаете это прямо тут, на столе? Деймон оборачивается, преувеличенно медленно достает руку из-под юбки Кэролайн, трется носом о ее шею. - Вообще-то мы что-то подобное и планировали. А ты что, ревнуешь? Он весел и пьян, сильно пьян, видит вдруг Стефан, когда брат, чуть покачнувшись, вновь обнимает Кэролайн, обхватывая одну грудь ладонью. - Мы должны поговорить обо всем, что случилось, Деймон, - с нажимом твердит Елена, почему-то полностью игнорируя присутствие подруги. – Где-то, где не будет посторонних глаз. Пожалуйста, Деймон. - Я сожалею, Елена, - и глаза его вспыхивают таким светом, словно это сапфиры, от которых отразились лучи сразу тысячи солнц. Сапфиры – холодные и твердые драгоценные камни. – У нас с Кэролайн немного другие планы. Может быть, на днях поужинаем вчетвером? Мы и вы со Стефаном. Что скажешь, братишка? Он подмигивает и тут же хватает со столика бокал, выливает содержимое в рот, выбрасывая соломинку. Притягивает ближе блондинку, скользит по ее губам языком. Медленно, очень медленно. Кэролайн закрывает глаза. Вздохнув, Елена пробирается к выходу. Стефан несколько мгновений смотрит на брата, который, кажется, растворился в Кэролайн Форбс, накручивает ее локоны на пальцы, посасывает ее губы и кожу на шее, оставляя влажные лиловые следы. Которые тут же бледнеют… Безумие… Догоняет Елену уже у дверей. - Они словно отключили эмоции. Оба. - Им просто очень больно, Елена. - Но что произошло с Кэролайн? - Я не знаю. Мы просто… Наверное, мы очень плохие друзья. Они уходят, и дышать становится легче. Они не особо мешали, его брат и ее подруга (читай – его бывшая девушка), но воздуха стало больше, и свободное пространство словно расширилось. Голова закружилась, и Кэролайн покачнулась, хватаясь одной рукой за плечо Деймона, другой – за шершавую стену. Пальцы скользнули по грубой поверхности кирпича, оставляющей на ладони глубокие царапины. - Эй, все хорошо? Он обнимает ее за плечи, зачем-то заглянет в лицо, а Кэролайн сожмет зубы, понимая, что вот-вот и разрыдается в голос, как… школьница. - Мне нужно умыться. Как-то душно, сейчас вернусь. Выскользнув из кольца его рук, юркнет в уборную, склонится над раковиной, пуская ледяную воду. Долго плещет себе на лицо, остужая пылающую кожу. Мочит волосы, шею, грудь. Как будто вода может смыть это чувство, что прилипло под кожей изнутри, и никак не удается избавиться. Не удается понять, что же это такое: мешает дышать и улыбаться, мешает любоваться звездами ночью и радоваться солнцу днем. - По крайней мере, Елена не ждет ребенка, - шепчет себе под нос и сует голову в раковину под кран, добавляет напора. Вода обжигающе-холодная, от нее ломит глаза, и ноют кости черепа, словно кто-то ввинчивает в них массивные стальные шурупы. Она опирается ладошками на белый фаянс, разглядывает в зеркале круги под глазами, смотрит, как вода льется с волос на одежду и на пол. Пара минут, и вся ее одежда – насквозь. Будто она прямо так искупалась в душе. Истерический смешок, зажимает рот рукою. Ну и вид будет у Деймона, когда она вернется в зал. Он провожает Кэролайн взглядом, когда та проходит через весь зал, а потом скрывается за самой дальней из дверей у стойки. Ухмыляется каким-то своим мыслям, опускается на высокий стул. Он плеснет в стакан из широкой квадратной бутылки, невесть откуда взявшейся на столе. Подцепит двумя пальцами, чтоб отхлебнуть, и в этот момент кто-то чокнется с ним бокалом, хлопнет по плечу. - С возвращением, дружище. Я очень скучал. Не обернется. Этот голос он узнал бы даже, лежа в гробу, даже выглядывая одним глазом с того света. Черт, этот голос помогал ему и когда Та Сторона рухнула, наставлял, подсказывал. Скорее всего – игра воображения. Игра, что столько раз спасала его никчемную жизнь. Это голос, как теплое покрывало и чашка горячего вина в холодный день. Как тепло от костра на перепутье. Как рука, что ухватит за шиворот, когда соленая вода уже рвется в глотку. - Рик, дружище… Обхватит за плечи, утыкаясь лбом в плечо, чувствуя, как стискивают его руки друга. Лучшего друга из всех. Единственного. Сомнет в кулаке мягкую замшу его куртки, вдохнет привычный запах пороха и бурбона. - Как же я рад, что ты тоже жив. – И это «тоже» скребнет по костям, заставит сморщиться лицо и заслезиться глаза, потому что Аларик тоже был на грани, но не падал за нее, он не видел, как небо раскалывалось на части, не чувствовал, как нечто пытается содрать его кожу и влить в глотку раскаленную кислоту… - Выпьем? - Как прежде. Бурбон со льдом, потом без него, неразбавленный виски и горькая текила без лимона и соли. Язык заплетается, мысли плывут, путаясь, перескакивая, возвращаясь к одному и тому же. Кэролайн появится озябшая и мокрая, будто цыпленок. Он завернет ее в свою куртку и велит Мэтту вызвать такси. «Увидимся, ладно?», - поспешно кивает, и ошарашенный Донован уведет ее прочь. Странно, но Кэролайн идет босиком, почти что на цыпочках, сжимая в пальцах босоножки. Показалось, или в покрасневших глазах мелькнуло облегчение? Он отметит это краем сознания, отмахнется. Потом, все потом. - Ты внушал Елене забыть обо мне? После такого количества выпитого тема не кажется запретной. И это имя вслух – не царапает вены изнутри, не раздирает ржавой проволокой в лохмотья. Даже немного забавно и весело – рассуждать о той, с кем мечтал состариться. Курам на смех – такие мечты для вампира. Еще б возжелать для коллекции домик за городом с розовыми кустами и качелями на длинных цепях. Рик опускает глаза, стискивает пальцы. - Она с ума тут сходила. Но не вышло. Не смог. - Зато она смогла, - вампир пожимает плечами. Это кажется неважным сейчас, будто он накачался морфином. И это, как в старые добрые времена, будто вернулся Деймон Сальваторе, который никого не любил и не заботился ни о ком в этом мире. – Слушай, давай не будем? - Просит он Рика, забывая, что сам затеял разговор. Зальцман переводит дух, ему правда нужна передышка, а Елена Гилберт – щекотливая тема. Сейчас, когда Сальваторе-старший на взводе. Как заряженное ружье, готовое выстрелить, как бомба, что вот-вот рванет, разнося все на осколки. Если только не найдется что-то, что сможет отсрочить взрыв или обезвредит бомбу. - А что у тебя с Кэролайн Форбс?