Вальс на перекрёстке миров

      Препятствовать воле императора оказалось плохим решением. Едва заслышав слова бьёрна, дроу расплылся в хищном оскале, не сулящем ничего хорошего.       Величественно развалившись в кресле, император обманчиво спокойным жестом подозвал к себе советника, и как только тот подошёл, чуть склонившись, эльф молниеносным движением накрутил на кулак капюшон его плаща, дёрнув вниз, и прошипел побледневшему мужчине в лицо:       — Запереть бьёрна в его покоях и никого не впускать без моего приказа! — лицо императора исказилось до неузнаваемости, превращаясь в морду разъярённого зверя. Во взгляде кипело безумие.       Вырвавшись из рук рассвирепевшего дроу, советник Уэн закашлялся, потирая горло, на котором отчётливо проступили красные полосы от придушившей ткани. Бросив затравленный взгляд на застывшего изваянием Эйра, советник позвал стражу. Воины из гарнизона владений Дагур непонимающе переглядывались между собой, но ослушаться прямого приказа самого императора не могли.       — Нет, нет, — сначала едва слышно, а потом всё громче начал кричать Эйр, отбиваясь от рук стражников, — Нет!       Император наблюдал некоторое время за разворачивающимся действом с садистским наслаждением, морщась от резких бьющих по чувствительному слуху вскриков, но вскоре терпение его сошло на нет. Повинуясь немому приказу своего владыки, верховный ял бесшумной тенью возник за спиной Эйра и точным ударом наотмашь заставил мага обмякнуть в руках вмиг напрягшихся стражников.       — Увести! — небрежно махнув рукой на дверь, приказал император, поднимаясь с бархатного сидения.       — Советник, распорядитесь, чтобы нас проводили в покои Эйвелина Дагура и через час подали ужин в главном зале.       — Сию минуту, ваше величество, — не прекращая кланяться, мужчина покинул гостиную, спустя несколько минут в коридоре загудели голоса всполошённой прислуги.

***

      — Это позор! — разъярённой гарпией шипел эльфийский принц, с остервенением выламывая ножку у поданной на ужин птицы.       — Это политика, — попивая пряное вино, отстранённо отвечал император. Углубившись в раздумья, дроу лишь краем уха слушал своего отпрыска. Перед внутренним взором плыли события минувшего дня.       Императора не менее верховного яла беспокоила реакция общественности на неказистого хворого супруга и, если мнение знати в большинстве своём можно игнорировать, то как к подобному скоропалительному браку отнесётся простой люд? Не сочтут ли этот брак насаждённым угрозами о скорой расправе? Памятуя о любви хельдвирского народа к семье простого бьёрна, император начинал не на шутку беспокоиться за свой авторитет. Северные провинции империи в грядущей войне могут сыграть решающую роль, нельзя допустить срыв намеченных планов.       — Церемония состоится завтра на закате, советую хорошо подготовиться, ял, жрецы храма Хин* видят намного больше, чем мы можем себе представить, — тоном, не терпящим возражений, произнёс император, отставив резной кубок в сторону и принимаясь за остывший ужин.       — Храма Хин? — перестав вгрызаться в мясо, воскликнул третий принц, зло сверкнув изумрудами глаз. — Отец, это безумие!       — Это приказ, Иррил! — мгновенно вспылил дроу, раздражённо откинув столовые приборы. — Прими с достоинством свою судьбу.       — Много веков никто не заключал браков на небесах, так почему сейчас, — договорить принц не успел, перебитый властным голосом отца.       — Ты совершишь этот шаг, хочешь ты того или нет!       — Духи не примут наш союз, — в открытую скаля зубы на своего повелителя, огрызнулся верховный ял.       — Если такое произойдёт, ты проведёшь остаток своей жизни в нищете и безвестии, как недостойный сын империи, — тёмный эльф грозно нахмурился и встал из-за стола, потеряв аппетит и всяческое желание продолжать препираться с неразумным юнцом. Какой бы важной фигурой не был третий принц, какими талантами не обладал, незаменимых в империи нет. Ради блага своего народа император был готов многим пожертвовать, даже своей семьёй.

***

Вестник в храм был отправлен той же ночью. Раздав приказы о приготовлениях к предстоящей церемонии, император решил навестить бьёрна, заключённого под стражу. В покоях, где держали сиятельного Эйра было пугающе темно и тревожно тихо. Наколдовав несколько световых сфер, император осмотрелся, приметив в кресле возле занавешенного окна живой силуэт.       — Бьёрн Дагур, — источая сладость и смакуя каждый слог, дроу приблизился к магу, не спеша заглядывать тому в лицо. — В первый свой визит я предупреждал вас о серьёзности своих намерений и методах, которыми я вынужден буду воспользоваться в случае вашего сопротивления. Император замолк ненадолго, поглаживая фамильный перстень на указательном пальце.       — Стоил ли ваш необдуманный жест всего этого? — эльф раскинул руки, обведя ими погружённую во мрак комнату. — Думаю, нет. Я не буду лишать вас земель и титула, принадлежащих вам по праву, однако потребую вашего присутствия на церемонии в храме Хин.       Особенно выделив последнее слово, император с самодовольной ухмылкой взглянул на Эйра, бездушной куклой сидящего в кресле. Серое словно неживое лицо на миг отразило толику той мучительной боли, что безжалостно терзала душу мага. Обескровленные пальцы с силой впились в ажурные подлокотники. Эйр молчал, пронзая пустым взглядом темноту.       Оставшись довольным произведённым эффектом, император покинул бьёрна. Отдав страже новый приказ, разрешающий Эйру Дагуру свободно перемещаться по замку в присутствии охраны, дроу исчез в одном из ответвлений коридора.

***

      В полумраке, наполненном насыщенными ароматами трав и снадобий, медленно перебирая склянки, работал Анкселий, изредка поглядывая на верховного яла, стоящего возле постели юного господина. С последнего визита императора и третьего принца в состоянии его сиятельства существенно ничего не изменилось; от того было ещё более странно вновь наблюдать в покоях молодого бьёрна его высочество Иррила.       То, что молодой господин не пришёлся по душе ни императору, ни верховному ялу, проницательный старик понял ещё во время первого посещения, но не осмелился произнести и слова в адрес высокопоставленных господ. Аристократичные лица тех то и дело кривились в отвращении при виде бессознательного юноши. Император, совершив несколько нехитрых пасcов руками над телом, скривился ещё больше, констатировав, что мальчик явно пошёл не по стопам отца, так как магии в нём ни на грош, несмотря на весьма обширный энергетический резерв. После этого нежеланные гости ушли, не оглядываясь.       Анкселий смешивал отвары в чаше, когда краем глаза заметил странное движение возле тела его сиятельства. Обернувшись, старик с замиранием сердца наблюдал за действиями принца, готовый в любой миг кинуться защищать своего беспомощного господина. Склонившись над едва живым телом, дроу держал напряжённую до окаменения ладонь на хрупкой шее, в любую секунду он мог сжать пальцы, переломив её. Невиданная злость и отчаяние обуяли Иррила, когда он разглядывал изуродованное болезнью от природы не очень красивое лицо своего жениха. Задетая гордость источала гнилостный яд, отравляя нутро. Принц злился, сходил с ума от безвыходности. Единственным ключом к свободе была смерть будущего супруга, но с этим следовало повременить. Если жрецы храма Хин увидят его нечистые помыслы, ритуал не состоится и тогда… Развивать мысль дальше принцу не хотелось. Скривившись, будто от тянущей боли, дроу огромным усилием воли заставил себя ослабить хватку и отстраниться от мальчишки, чтобы с необъяснимым удовольствием наблюдать, как слабые, едва различимые красноватые следы на пергаментной коже постепенно теряют цвет.       Верховный ял ушёл так же безмолвно и незаметно, как и появился, лекарь сразу ощутил его уход: на душе стало легче, тревога рассеялась. Анкселий знал о самоуправстве императора в замке Дагур, но, как и любой из простой черни не мог воспротивиться воле сильнейшего, оставалось лишь надеяться.

***

      Не дожидаясь первых лучей утренней звезды, император с сопровождением покинул замок Дагур под осуждающие взгляды его обитателей. Эйр со своим сыном и лекарем был насильно усажен в приготовленный с ночи экипаж. Император лично проследил за погрузкой особо важных пассажиров и, выделив несколько воинов из личной охраны, отдал приказ об отбытии. Процессия тронулась с места в недобром молчании.       Путь предстоял не из лёгких. Дабы не привлекать лишнего внимания, было решено добираться до предгорий ТарухʼРа без помощи телепортов, что по времени отнимет целый день, но уменьшит риски угодить в западню. Как только они въедут на священные земли храма Хин, можно будет прибегнуть к магии.

***

 — Ваше сиятельство, — обратился к своему господину утомлённый старец и протянул на ладони небольшой янтарный шарик, — Вот, пожуйте, это сок морозной аризоллы*, он облегчит ваши муки. Эйр перевёл на лекаря больной потускший взгляд и принял предложенное снадобье, бездумно закинув его в рот. По языку расплылась вязкая приторная сладость, медленно преобразующаяся в согревающую горечь. Спустя некоторое время Эйр и правда почувствовал себя легче, будто захмелев от бокала терпкого вина.       Перекатывая во рту постепенно тающий шарик, маг расфокусированно наблюдал за своим сыном, мирно спящим на соседней скамье, обустроенной в виде ложа. Отцовское сердце ныло тупой болью, в теле поселилась навеянная снадобьем лёгкость, мысли текли вяло, не позволяя ухватить себя для более детального рассмотрения.       Вечерело. Вдали замаячили мрачные вершины ТарухʼРа.

***

      Восхождение на плато, где было возможно открыть портал выдалось не из лёгких: началась снежная буря, словно сама природа противилась грядущему. Если у подножия гор всё ещё зеленела трава, то здесь всё было скованно вековым льдом, бритвенно-острые выходы породы припорошены обманчиво рыхлым и лёгким снегом.       Император понял, почему прекратилось паломничество к храму Хин: отверженных самоубийц среди ищущих истины не было.       Высунувшись из дилижанса, дроу подозвал к себе одного из воинов, отдав приказ об остановке. Дальше идти не имело смысла, терять людей из-за разыгравшейся непогоды в планы императора не входило. Портал следовало попытаться открыть прямо здесь, на небольшом скальном уступе.

***

      — Сами духи противятся вашей воле! — ревел надвигающейся лавиной верховный ял. Через портал прошли не все, так же из выживших не все остались целы. Пятна крови быстро исчезали из виду, заметённые новым слоем воздушного снега. Раненные солдаты по приказу третьего принца были распределены по экипажам. Анкселий сбивался с ног, помогая раненым, снадобий не хватало, да и не брал лекарь с собой ничего, что могло бы помочь при серьёзных ранениях.       Портал начал схлопываться неожиданно, раньше отведённого времени, кто-то не успел из него выбраться, кто-то лишился рук или ног. Император с неверием косился на половину фаура*, оставшуюся лежать на месте портала. В размерах их небольшого отряда потери были страшными.       Где-то на периферии бесновался третий принц, помогая воющим от боли солдатам, успокаивая не дающихся в руки фауров, издающих тревожный стрёкот и встающих на дыбы. В какой-то миг сквозь непроглядную снежную пелену показались громады величавых статуй с мерцающими в темноте глыбами жоэрита* в каменных руках.       — Ваше величество, мы не можем больше ждать, нужно продвигаться дальше, раненые долго не протянут, — кутаясь в лёгкий не по погоде плащ, обратился к императору один из солдат, назначенный командующим вместо погибшего товарища.       — Собери всех, выдвигаемся, — не выходя из оцепенения, приказал дроу и снял с шеи один из сдерживающих амулетов. При таком ветре без магии можно замёрзнуть за считанные минуты. Вернувшись к утопающим в снегу экипажам, эльф на мгновение прикрыл глаза. Дорогу до храма придётся прокладывать при помощи магии.       — Ваше величество, — ведя под уздцы двух фауров, язвительно, будто насмехаясь над беспомощностью императора перед стихией, обратился третий принц. — Пора.       Ловко вскочив в седло, принц, жестом прирождённого полководца велел всем трогаться.

***

      Дорога затянулась, лапы фауров вязли в снегу, несколько раз приходилось останавливаться, чтобы подтолкнуть застрявшие в пути экипажи. Выжившие воины постепенно теряли надежду, это вносило большой разлад в общее настроение отряда.       Когда будто из ниоткуда сквозь бурю мрачной, уходящей в небо стеной показался храм, многие сперва не поверили своим глазам. Забытый в веках, он открывался во всей красе измождённым путникам. Вырезанный на потемневших от времени деревянных воротах, дракон сверкал, рассеивая полумрак, чешуёй из жоэрита.       Сам император едва не лишился чувств, когда по площади перед храмом прокатился низкий утробный рык. Дракон на воротах ожил, зазмеился, задвигал крыльями. Врата в храм отворились.       — Приветствуем вас в священных землях Хин, — подобно гласу небес раздалось вокруг. В золотистом свете, озарившем вход в храм, показались три гротескные фигуры в причудливом облачении жрецов.