Вальс на перекрёстке миров

Спешившийся император в сопровождении своей свиты едва волочил ноги вслед за жрецами. Фауры нервно всхрапывали позади, ведомые уцелевшими солдатами. Поскрипывали рессоры экипажей, громко хрустела металлическая оковка на колёсах. Коридор, по которому гостей вели жрецы, казался бесконечным и пугающим до дрожи, благодаря жутким, выгодно подсвеченным барельефам. Персонажи из легенд и сказаний, высеченные в камне, казались живыми: они будто рвались наружу из монолитных стен. Когда тоннель пошёл на расширение, плавно перетекая в полукруглый зал со множеством арок, ведущих в разных направлениях, жрецы остановились, поворачиваясь лицами в масках к гостям.        — Вы принесли с собой запах крови и горечь утраты, — будто дыша словами, прошелестел один из жрецов, прожигая присутствующих взглядом сквозь изогнутые прорези маски.        — Братья помогут раненым и позаботятся о фаурах, остальных проводят в кельи, где они смогут отдохнуть перед церемонией, — в подтверждение словам жреца, помещение заполонили служители храма в тёмных одеждах, их лица были скрыты под плотными тканевыми повязками, покрывающими всю голову. Братья безропотно принялись помогать прибывшим.

***

Анкселий, сидя на краю жёсткого матраса, терпеливо отпаивал своего господина, недавно очнувшегося после глубокого медикаментозного сна. Привалившись спиной к резному изголовью узкой аскетичной кровати, Эйр отрешённо глотал тёплый горьковатый отвар из поднесённой лекарем чаши. Все мысли мага блуждали вокруг сына, чьё лицо отчётливо белело из-под одеяла на соседней кровати. Эйр проспал больше половины пути и всё ещё немного заторможено мыслил, видимо сказывалось остаточное действие морозной аризоллы. Маг понимал, что уже вряд ли удастся что-либо изменить без ущерба для себя и своих близких, но продолжал отчаянно надеяться. От очередного приступа тихой истерики Эйра Дагура отвлёк едва различимый скрип дверных петель. Из глухой темноты коридора в полумрак комнаты ступила мощная рослая фигура. Преклоняя голову, дабы не цеплять изогнутыми рогами маски притолоку, жрец бесшумно вплыл в комнату, словно совсем не касался пола ступнями, и без промедлений направился к кровати юного господина. Застыв у изголовья, жрец какое-то время вглядывался в болезненно заострённые черты лица Эйвелина, после чего склонился над телом юноши. Из широкого рукава одеяния показалась неестественно вытянутая для любой из известных рас рука с длинными тонкими пальцами, увенчанными внушительными тёмными когтями. Жрец, не обратив внимания на испуганный вздох за спиной, коснулся кончиками пальцев бледной щеки мальчика, провёл вдоль линии носа и притронулся к сухим потрескавшимся губам.        — Даэ*, Шадоран даровал тебе второй шанс, не упусти его, когда к тебе явится искра, — лаская губы юноши, чуть слышно прошептал жрец, после чего, склонившись, прикоснулся лбом маски ко лбу Эйвелина. Ни маг, ни лекарь не решились вмешаться в странный контакт между Эйвелином и одним из жрецов храма Хин. Оба молчали, наблюдая за тем, как жрец плавно выпрямился и, чуть отстранившись, быстро покинул комнату.

***

Церемония проходила в огромном круглом зале, своды которого терялись в темноте на невообразимой высоте. Где-то высоко слабо мерцали жоэриты, словно звёзды. В центре высился резной каменный алтарь, над которым нависала громадная скульптура дракона, настолько реалистичная, что у большинства присутствующих что-то благоговейно ёкало в груди. Возле алтаря, стоя под нависающей головой дракона, ждал жрец, широко раскинув руки. Из складок более грубой ткани одеяния, за руками жреца, будто крылья дракона, растянулась полупрозрачная, переливающаяся благородным золотом и зеленью материя. Жрец не двигался, ожидая, пока все в зале затихнут и участники обряда подойдут к алтарю. Иррил под суровым взглядом отца вышел вперёд, замирая. Неестественно прямая спина говорила о предельном напряжении, которое лишь усилилось, когда к алтарю подошёл служитель храма с Эйвелином на руках. Верховный ял всеми силами старался не кривить в отвращении лицо, он пытался думать о чём угодно, лишь бы угомонить так некстати взыгравшую гордыню.        — Да свершится воля Шадорана над судьбами ныне присутствующей пары, — полушёпотом проговорил жрец, его слова подхватили другие жрецы и служители храма, кроющиеся в тени колонн по периметру церемониального зала. Над полом поплыл пряный дым благовоний, опьяняя рассудок и притупляя внимание всех присутствующих.        — Чисты ли твои намерения и помыслы? — обратившись к Иррилу, спросил жрец, впиваясь в того таинственно мерцающим взглядом. Верховный ял не ответил, лишь утвердительно кивнул, боясь отвести глаза в сторону. Всё происходящее наводило ужас.        — Чисты ли твои намерения и помыслы? — вновь спросил жрец уже у Эйвелина. Тёмный эльф едва сдержал гаденькую ухмылку и впал в ступор, когда жрец кивнул чему-то и вновь посмотрел на него. В провалах маски таинственно поблёскивали живые глаза, которые невозможно было разглядеть, от чего мерещилось, будто на тебя смотрит сама бездна. Верховный ял не уловил момент, когда к нему подошёл один из служителей храма и в губы ткнулась тонкой работы резная чаша с непонятной вязкой чёрной жижей, которую заставили проглотить до последней капли. Точно такую же дрянь влили и в бессознательное тело мальчишки, после чего Иррила вынудили лечь на алтарь и рядом с ним бережно опустили юного Дагура. Тёмный эльф был дико возмущён происходящим, но возражать не посмел, опасаясь жестокой кары. Когда на теле Иррила стали расстёгивать парадный камзол, тот не сдержался и дёрнулся в сторону, стараясь уйти от чужого прикосновения, но его пригвоздили к алтарю чужие руки с такой силой, что показалось, будто на него упала каменная глыба. Дальнейшее Иррил запомнил плохо, всё происходило как во сне, словно и не с ним вовсе. Над их телами склонился жрец, его странной формы руки были по локоть в поблёскивающей чёрной субстанции, наверняка той же самой, которую в них насильно влили. Жрец что-то шептал на странном языке, все слова звучали так, будто произнесены на выдохе, они убаюкивали. Иррил почти погрузился в странное подобие сна, когда его грудь пронзило нестерпимой болью, сердце затрепыхалось в плену рёбер, как сумасшедшее. Рядом раздался тихий булькающий стон, и верховный ял повернул голову на этот звук. Стоит ли говорить о том, насколько велико было его потрясение, когда он увидел руку жреца, почти по локоть погружённую в тело мальчишки, та же самая экзекуция творилась и над ним. Боль не прекратилась даже когда жрец вытащил руку из его тела, вытянув что-то прозрачное, пульсирующее на ладони и источающее слабое свечение, жрец ещё что-то говорил над ними, но Иррил практически ничего не слышал, всецело увлечённый своей болью. Когда жрец над ними перекрестил руки, меняя местами аморфное содержимое, извлечённое из их тел, и вновь погрузил руки в живую плоть, третий принц не сдержал душераздирающего крика. Из глаз брызнули слёзы. По телу от затылка до пят прокатилась волна колючего жара, и он потерял связь с действительностью.

***

      — Ваше величество, его высочество пришёл в себя, — отрапортовал один из солдат, зайдя в келью императора.       — В таком случае пора выдвигаться, распорядись, чтобы начали приготовления к отбытию. Жрецы обещали открыть телепорт до Шахры*, — не отрывая взгляда от бумаг, ответил тёмный эльф. Повисшая тишина вынудила императора отвлечься от своих дел и обратить внимание на застывшего в дверях солдата. Мужчина был бледен, выражение его лица не выдавало ничего кроме страха.       — В чём дело, рядовой? — резкий оклик со стороны императора заставил солдата вскинуться.       — Ни в чём, ваше величество, — быстро ответил мужчина и поспешил покинуть помещение. Император тяжело вздохнул и откинул документы в сторону. В голове вновь и вновь возникали видения недавних событий. В какой-то миг на церемонии император хотел прервать священное действо, лишь бы прекратить муки своего сына, но побоялся. Побоялся показаться слабовольным, уязвимым. Вообще всё произошедшее накануне грозило вылиться в грандиозные проблемы, что будет весьма некстати в виду грядущей войны.

***

      — Ваше величество, — склонил голову в поклоне Иррил, встречая императора возле арки телепорта. Холодная отстранённость в голосе сына больно резанула по гордости императора, который терпеть не мог подобный пренебрежительный тон. Собравшиеся в зале представляли собой жалкое зрелище: кучка напуганных, побитых жизнью существ. Император был взбешён, но старался не подавать виду, приветственно кивнув брату культа Хин и вошедшему следом за ним жрецу. Процедура телепортации обещала быть изнурительной.       — Я покидаю вас, ваше величество, — безапелляционно заявил верховный ял прежде, чем император успел ступить в провал телепорта.       — Будет лучше, если я ослышался, — дроу не сводил тяжёлого взгляда со своего сына.       — Кому лучше, ваше величество? — продолжал гнуть свою линию третий принц.       — Оставь весь этот детский лепет, поговорим во дворце, Иррил, — император проявлял чудеса самоконтроля. Немногие, ещё не прошедшие через телепорт, боязливо поглядывали в сторону царственных особ.       — Я отправляюсь на Кродстэйм*. Военный совет в Кродане* уже оповещён о моём скорейшем прибытии. Я действую в интересах империи, так что вы, ваше величество, не в праве препятствовать мне в данном вопросе, — император молча проглотил явно заготовленную заранее речь верховного яла и, смерив того уничижительным взглядом, растворился в арке телепорта. Как только в арку прошёл последний солдат, телепортирующее пространство схлопнулось.       — На Кродстэйм? — прошелестел жрец храма, поигрывая магическими искрами на кончиках когтистых пальцев. Принц Иррил утвердительно кивнул и, когда открылось новое окно телепорта, шагнул в него без лишних колебаний. Уж лучше забыться в боях, чем постоянно думать о несправедливости судьбы-злодейки.

***

Оказавшись в Шахре, злой, как адское войско, император, едва сдерживая рык, раздавал указания. В первую очередь следовало решить, что делать с бьёрном Дагуром и его придворным лекарем. Везти их с собой в столицу у императора не было ни малейшего желания, их появление в Бьёрнгрифе повлечёт за собой нежелательные расспросы. Скоропалительный брак третьего принца и наследника рода Дагур следует держать в тайне. Во всяком случае, до той поры, пока мальчишка не пойдёт на поправку, потом его в любом случае придётся представить ко двору как супруга Иррила.       — Командир, — махнул рукой, останавливая пробегающего мимо солдата, император. Рядовой с непониманием уставился на своего повелителя.       — Командир, — с нажимом выделив обращение, император продолжил, — Выдели бьёрну Дагуру и его сопровождающему пару солдат из уцелевших для охраны на обратном пути и проследи, чтобы они успешно добрались до владений в Вельме. Остальным же вели трогаться, время не на нашей стороне.

***

      — Если ваш сын умрёт, вас оповестят первым, — с этими словами Эйра и Анкселия грубо выдернули из экипажа, в котором они благополучно путешествовали вместе с бессознательным Эйвелином. Маг пребывал в диком бешенстве от того, что ему не дали даже попрощаться с сыном, просто скрутили и, усадив на осёдланного фаура, повезли прочь. Маг в пылу бессильной злобы поклялся, что отомстит при первой же возможности. Глаза застили горькие слёзы, но он был не властен что-либо изменить; в который раз Эйр Дагур ощутил себя беспомощнее младенца. Он всего лишь бьёрн, которому не пристало тягаться с самим императором.