Вальс на перекрёстке миров

Раздражение долго копилось внутри и уже ощущалось физически, перекатываясь под кожей разрядами электричества и порождая нестерпимый зуд, что оседал на кончиках пальцев намерением разодрать до крови тонкую мраморную кожу в районе лопаток. Схожие чувства я испытывал лишь однажды, когда вынужден был провести ночь под шерстяным пледом без пододеяльника. Чёртовы волосы! Уже столько дней минуло, а я всё никак не привыкну. Длинная, покрытая неопрятными колтунами коса спускалась промеж лопаток до самых бёдер и неимоверно бесила. Сначала я пытался как-то ухаживать за этим сомнительным богатством, а потом забил болт, понадеявшись на авось и вот во что это всё вылилось. Периодически я садился на свои же волосы и умудрялся накрутить их во сне на шею, будто удавку, какое-то время мне удавалось игнорировать столь явную причину дискомфорта, но сегодня терпению настал конец, когда мой сон был нарушен из-за неприятного покалывания. Взлохмаченные волосы жутко кололись даже сквозь тонкую ткань ночной рубашки, и это стало последней каплей в чаше моего терпения. Вскочив с постели, я, будто беспокойный призрак, заметался по комнате в поисках чего-нибудь острого, под руку несказанно вовремя подвернулся нож для писем. Приставив инструмент, я безжалостно полоснул по натянутой косе, затем ещё раз и ещё, что-то бормоча в полудрёме. Раздражение бурлило в крови до тех пор, пока нож не взрезал пустоту. По возмущённым нервам успокаивающе мазнуло удовлетворением, наступило долгожданное облегчение и на плечи бархатным покрывалом легла сонливость. Я сладко зевнул и, бросив на небольшой письменный столик нож и тяжёлый обрубок косы, поплёлся спать.

***

Днём в здешних местах назойливый гвалт не стихает ни на миг, с течением времени перерастая в фоновый шум, от которого к вечеру голова становится невыносимо тяжёлой. Сон мгновенно захватывает сознание, стоит только коснуться лицом подушки. Единственным спасением от вездесущего гула может стать лишь уединённая, скрытая от посторонних глаз оранжерея, расположенная в глубине плодового сада. Мучимый сильнейшим похмельем бьёрн Дагур, с налётом величавости восседал в плетёном кресле и медленно цедил из кубка остатки темноэльфийского вина, прямого виновника нынешнего состояния. Маг, щуря левый глаз, со страдальческой гримасой на лице потирал правый висок и сквозь остеклённую стену рассматривал виднеющиеся над кронами плодовых деревьев башенки имения. Освещённая полуденным солнцем черепица выглядела невероятно занимательно и явно обладала неким терапевтическим эффектом, во всяком случае так казалось. Отвлёкшийся на подсчёт терракотовых плиток маг не сразу услышал за шелестом декоративного фонтана чужие шаги.       — Ваше сиятельство! — громовым раскатом пронеслось по оранжерее, и Эйр вздрогнул, окропив вином из кубка светлые бриджи. Глаза мага тут же вспыхнули голубоватыми искорками зарождающегося бешенства, а пальцы стиснули ножку кубка с такой силой, что, не ровен час, та приобретёт более изогнутую анатомическую форму.       — Гарнуф, — потусторонним голосом рыкнул мужчина, с грохотом водрузив кубок на столик, слуга замер в нескольких шагах от кресла.       — Что в словах «Я хочу побыть один» тебе не ясно? — с деланным спокойствием проговорил мужчина.       — Господин, извольте выслушать! — недостойно зрелого мужа пискнул слуга, когда от кресла морозными узорами по полу распростёрся лёд.       — Говори и поскорее, — смилостивился маг, приложив титанические усилия, чтобы голос не звенел сталью.       — Вот! — спустя миг перед лицом мага возник коленопреклонённый Гарнуф, держащий на вытянутых руках тряпицу с чем-то вроде клока кудели. Маг хотел уже разразиться гневной тирадой, но заметил в клочке шерсти до боли знакомую заколку. Едва сдерживаясь от опрометчивых поступков, Эйр вцепился в лацканы чужого пиджака.       — Что с моим мальчиком?! — мигом протрезвев, взревел мужчина, подтянув слугу ближе к своему лицу.       — Ваше сиятельство, смилуйтесь! — дальше бьёрн Дагур медлить не стал, схватив обрезок косы, он исчез во вспышке телепортирующего пространства, оставив перенервничавшего Гарнуфа приходить в себя на полу оранжереи.

***

Ослеплённый и оглушённый телепортацией маг неловко спрыгнул на пол комнаты, наделав грохоту и едва удержав равновесие, но не сдержав спонтанного магического выброса, мигом украсившего всю мебель в радиусе трёх метров морозным кружевом. Температура вокруг резко упала на несколько градусов, от чего Эйр быстро опомнился, шокированно уставившись на немую картину перед собой. На кровати, частично охваченной льдом, загнанно дыша и стиснув в пальцах одеяло, сидел Эйвелин, бешеными глазами глядя перед собой и будто ничего не видя, рядом обмер слуга, очевидно намеревавшийся разбудить юного бьёрна. Эйр едва не схватился за сердце, когда его мальчик, отчаянно взревев, вдруг воспламенился. Нестерпимый жар волной пронёсся по комнате, опаляя кожу. Маг отшатнулся назад, пытаясь уйти от атаки, и тут же почувствовал, как до боли прижгло вмиг ослабшие пальцы. Обрубок косы горел, вздуваясь и осыпаясь пеплом на пол. Помещение наполнилось удушливым запахом палёной шерсти, глаза заслезились, но сквозь пелену влаги бьёрн увидел, как напуганный до полусмерти слуга схватил ночной кувшин с водой и окатил из него Эйвелина. Юноша весь затрясся, зашипел, засвистел, будто сбрызнутые водой угли и затих, исторгнув из себя слабый стон с облаком чёрного дыма. Время будто остановилось на какие-то доли секунды, чтобы вновь хлынуть непреодолимым потоком с удвоенной скоростью. Всё вокруг Эйра Дагура зашумело, зашевелилось, взорвавшись множеством голосов, лиц, слов, постепенно сливающихся в странное подобие больного сна.

***

      — Да расступитесь же вы, — рассерженной кошкой шипел Беррил, активно работая локтями и таща за собой Джаролая. Весьма расплывчатая весть о пожаре мигом обнесла всё поместье, и каждый счёл своим священным долгом посетить покои юного господина, где и возник очаг возгорания. Равнодушных не нашлось, от чего полукровка серчал ещё больше.       — Можно было подождать, когда толпа рассосётся, — одёрнув блондина за руку, сказал Джаролай и наткнулся на пышущий праведным гневом взгляд.       — Я за этого мальчишку отвечаю головой перед самим императором! Если с ним что-то случится, — продолжать Беррил не стал, лишь огрызнулся на кого-то из солдат, неудачно подвернувшегося на пути к цели. Дроу тяжело вздохнул, но вырывать руку из цепкого захвата не стал.

***

— Он всё же маг? — с явным неверием уточнил Беррил, глядя глаза в глаза бьёрну Дагуру. — Я уже ни в чём не уверен. — с усталостью и отчаянием ответил мужчина, прикладывая к лицу влажную тряпицу. — Результаты осмотра говорят об обратном. Магический дар не может возникнуть из ниоткуда, он даётся лишь раз при рождении, — вмешался в разговор Джаролай. Воин с интересом пролистывал врачебное заключение Анкселия, но отвлёкся, чтобы внести свою лепту. Рядом с дроу сидел мрачный и задумчивый командир гарнизонной стражи, он был привлечён к осмотру помещения после инцидента, не исключалась и версия с покушением. — Я сам своими глазами видел, — Эйр замолк, переводя дыхание. — Был свидетель из числа слуг. — Любопытный факт, господа, — вновь подал голос Джаролай, не отрывая глаз от бумаг и задумчиво потирая подбородок. — Лекарь пишет, что магический резерв его светлости опустошён на половину, однако искры магии в нём по-прежнему не ощущается. Вам не кажется это странным? Находящиеся в комнате переглянулись после этих слов. — Что на этот счёт скажете вы, командир? — не добившись ни от кого ответа, воин обратился к начальнику стражи. — Произошедшее мало чем похоже на попытку убийства его светлости. В комнате есть только один магический след и он принадлежит вам, господин, — глядя на Эйра, сказал мужчина. — В остальном же… Если бы не пепел на ковре и вздувшийся лак на мебели вокруг кровати, я бы сильно усомнился в правдивости показаний. Постельное бельё и сама кровать в абсолютной целости и сохранности, если не брать во внимание промокшую перину. — Нужно сообщить об этом инциденте императору, — вынес вердикт Беррил, уже собираясь встать со своего кресла. — Нет! — воскликнул Эйр, привставая с сидения. — Только разбирательств тайного юстициария* мне здесь не хватало. Здесь был пожар. До полного выяснения обстоятельств прочие подробности не должны выходить за пределы владений. На этом всё. На этот раз никто спорить с магом не стал.