Вальс на перекрёстке миров

      — Маг — нет, дракон — смех да и только, — раздражённо бубнил себе под нос Толгрим Варриш, перебирая сваленные на столе бумаги.       — Да что же ты такое, парень?! — во тьме ночной, величественной и нерушимой, эти слова прозвучали как стон умирающего, коротко и надрывно. Ветер, будто вторя вопрошающему, с воем ворвался в приоткрытое окно, принёс с собой запах ночной сырости и разметал по столу старинные свитки, словно жухлые листья.       — Бездна! — утробно взрыкнула темнота. Укрытый от посторонних глаз мужчина, сидевший в кресле, едва удержался от того, чтобы скомкать в пальцах оказавшийся бесполезным манускрипт. Маг малодушно понадеялся на собрание редких документов и книг в библиотеке поместья Дагур, но все, как назло, не имели ответа на терзающий мужчину вопрос. Толгрим сурово нахмурился и отбросил в сторону бесполезный пергамент. Утром, должно быть, смотритель библиотеки будет в ужасе от учинённого беспорядка, но это мало волновало мужчину. Очерчивая кончиками пальцев контуры воспалённой ссадины на щеке, маг раз за разом прокручивал в памяти произошедшее.       — Что же ты? — задумчиво прокатил по языку Толгрим. Эйвелин Дагур — беспрецедентный случай за всю долгую и насыщенную практику мастера огненной стихии. В послужном списке мага были и одержимые, и синергетики*, и просто безбашенные маги, не поддающиеся никаким доводам разума, но такое встретилось впервые. Устало потерев переносицу, Толгрим встал с насиженного места, разминая затёкшую шею, и направился вглубь библиотеки.

***

      — Что всё это значит?! — рассвет едва занимался над горизонтом, когда злой и невыспавшийся бьёрн Варриш бесцеремонно ворвался в личный кабинет Эйра Дагура, рыча разъярённым зверем. Маг, сидящий в такую рань над какими-то бумагами, поднял ничего не выражающий взгляд на гостя и подчёркнуто спокойным тоном произнёс:       — Мы больше не нуждаемся в ваших услугах, — от услышанного мастер Толгрим содрогнулся, как от проникающего ранения в грудь.       — Вы не имеете права! — мужчина метнул шальным взглядом в неестественно спокойного бьёрна Дагура.       — Это вы не имеете права врываться в мой кабинет и повышать голос, — ставя размашистую подпись на одном из листов, произнёс Эйр. — Вы предприняли попытку убить моего сына, за такой проступок я вправе казнить вас, однако сегодня я милостив и всего лишь высылаю вас обратно.       — Вы понятия не имеете, с чем столкнулись! — излишне эмоционально воскликнул огненный маг, приблизившись к столу. Бьёрн Дагур помрачнел.       — А у вас, значит, таковое имеется? — скептично и вызывающе равнодушно спросил мужчина, жестом останавливая вызванных прислугой солдат.       — Нет! Такое случилось впервые на моей памяти, — возбуждённый Толгрим легко повёлся на явную провокацию, вспылив ещё больше.       — В таком случае не вижу смысла вас задерживать. Экипаж будет готов через час, — посмотрев куда-то за спину бьёрну Варришу, Эйр продолжил, — Гарнуф, помоги мастеру собрать его вещи.       — Да, ваша светлость, — покорно донеслось от дверей, где толпилась прислуга и нервно переминались с ноги на ногу пара стражников.       — Но… — хотел было возмутиться огненный маг, однако натолкнулся на непреодолимую стену тщательно сдерживаемого гнева во взгляде светлых глаз. Смирившись с собственным бессилием, Толгрим порывисто развернулся на каблуках и зашагал прочь паковать чемоданы. Стоило двери лязгнуть замком, как Эйр несдержанно ругнулся, ударив кулаком по столу. Показное равнодушие давалось мужчине с трудом, и бессонная ночь спокойствия явно не прибавляла.       — Ваша светлость? — обеспокоился состоянием бьёрна один из солдат. Эйр раздражённо махнул кистью в сторону двери и опустил голову на скрещенные на столешнице руки, когда кабинет опустел.

POV

Я сидел на окне, задумчиво глядя в утреннюю хмарь. Сквозь узкую щель приоткрытой фрамуги в лицо дул прохладный ветер и доносил гомон суетящейся на плацу толпы. От очередного особо громкого крика я лениво повёл головой, впившись глазами в серое скопище. В висках неприятно закололо и перед взором вновь поплыли чёрные круги.       — Чёрт, — яростно потирая виски, я сполз с подоконника на пол и прижался спиной к прохладной стене. Тело вновь начинало гореть изнутри. Я весь взмок и задышал тяжело и надрывно, как было в момент моего пробуждения. В темноте незажжённого камина что-то хлопнуло, и я вздрогнул от неожиданности, повернувшись в сторону источника звука. Во мраке электрическими разрядами беспорядочно вспыхивали языки пламени, множась и приобретая более выразительные очертания. Я застыл, чувствуя, как по загривку катится капля холодного пота. «Что же ты медлишь?» — рождая яростный рык в груди, в памяти вспыхнуло воспоминание. Толгрим, раздражающий сукин сын, глядящий в глаза с таким смиренным отчаянием на бледном лице, такой беззащитный и хрупкий. Пальцы сами собой сжимаются в кулак. Я словно ослеп, утонув в странных видениях, чувствах. Внутри бурлящей лавой поднимается что-то тёмное, первобытное, жуткое, не моё. Запрокидываю голову, хватая обескровленными губами горячий воздух. Внутри война. Столкновение света и тьмы. Что-то зовёт меня, искушает и манит закончить начатое, — свершить суд над неугодным — но я противлюсь, не хочу лишать жизни. Убив, я сам стану убийцей, подсудным. Лицо обдаёт жаром и я вскрикиваю, прозрев. Передо мной вновь, как во сне, стоит он — огненный зверь. Существо обманчиво безобидно скалит зубы-угли и урчит, будто гигантский тигр. Судорожно перебираю ногами, пытаясь отстраниться от чудища, но в спину могильной плитой упирается стена. Страшно. Сердце стучит где-то в глотке. Заваливаюсь набок и ползу в сторону, пытаясь отбрыкаться от существа, что, плавно перетекая с лапы на лапу, наступает. Хочется кричать, но дыхания хватает лишь на задушенный сип, когда зверь начинает меняться, приобретая иной более человеческий облик. Я весь дрожу, сил нет даже на слабое сопротивление. Ужас сковывает ослабленное тело стальными тисками. Вздрагиваю, когда чудовище, припав на колени, оказывается меж моих разведённых в стороны ног. Лицо вновь обжигает нестерпимым жаром, я зажмуриваю в страхе глаза и отворачиваюсь, всё человеческое во мне оцепенело, остались лишь животные инстинкты, которые вопят о смертельной опасности. Вопреки всем страхам, щеки нежно касается что-то, заставляя повернуть голову назад и открыть глаза. «Даэ. Достойный.» — рокочет зверь, стоя предо мной на коленях. Глаза ярче солнца смотрят сквозь прорези маски прямо в душу, даруя успокоение. Существо улыбается и приближает своё лицо к моему. Тепло. Пряный запах дыма обволакивает, и я понимаю: зверь не причинит мне вреда. Где-то в подсознании мелькают образы демонов, рождённых человеческим воображением. Существо, будто прочитав мои мысли, странно фыркает, словно насмехаясь над их глупостью. Я же ощущаю сильнейший упадок сил, словно кто-то вытягивает их из меня по крупицам. Зверь будто бы хмурится, рокочет обеспокоенно что-то, но я уже не реагирую, проваливаясь в жаркую пустоту.

***

Я медленно прихожу в себя. Кто-то похлопывает меня по щекам и трясёт за плечо.       — Ваша светлость, да как же так? — забубнили возле моего уха, оставив попытки привести в чувства. Я ощутил чужие горячие ладони на лопатках и пояснице, от чего крупно вздрогнул, спугнув горе-спасателя. Размежив веки, я увидел перед собой напуганного мальчишку из числа прислуги. Я попытался неуклюже перекатиться на бок, чтобы встать из неудобной позы, в которой я себя обнаружил лежащим на полу. Слуга верно расценил мои барахтания и вновь кинулся помогать, тем самым лишь усугубив дело. Я не заалел разве что волосами, до того неуютно себя ощутил, когда мальчишка с неожиданной ловкостью поднял меня на руки. Я намертво вцепился пальцами в форменную рубашку слуги, вперившись взглядом в одну точку. Стыдно.       — Ваша светлость, уже можно отпустить меня, — чужое дыхание всколыхнуло волосы на затылке, и я отмер, расслабляя пальцы. Под спиной промялся матрас, слуга отступил, а я не знал, куда деть себя. Неожиданно в размышления вклинилось, словно белый шум, успокаивающее рокотание, я застыл. Не замечая моего замешательства, слуга дежурно улыбнулся.       — Я приглашу лекаря, — с этими словами юноша торопливо покинул покои. А я, взвыв, в порыве неопределённых чувств накинул на голову одеяло. Вновь стало тепло и я растерялся от пряного запаха дыма. — Ты здесь? — положив раскрытую ладонь на грудь, спросил я у темноты. Ответом мне стало слабое свечение под пальцами, пробивающееся сквозь грудную клетку.