Шах и мат
14 августа 2021 г., 19:35
Поздний завтрак проходил в напряжённой официальной атмосфере. Гости и хозяева поместья чинно звенели ложками, челядь внимательно следила с почтительного расстояния и услужливо подливала вино в бокалы господ. Эйр Дагур сосредоточенно вчитывался в принесённое слугой письмо, а его сын, сидящий по левую руку не во главе стола, задумчиво орудовал столовыми приборами.
Троица гостей, — мастер Толгрим, его племянник Кайлан и специалист по древностям Тай, — расположились поодаль от хозяина дома и имели возможность украдкой обмениваться красноречивыми только им понятными взглядами и жестами. Мастер огненной стихии то и дело выразительно играл бровями, хмуро глядя поверх бокала на Тая, и мученически покряхтывая, когда тот опускал взор, не понимая его пантомимы. Кайлан, обособившись от немого диалога дядюшки с его давним другом, пристально, насколько дозволяли приличия, наблюдал за юным бьёрном Дагуром, периодически натыкаясь на немигающий взгляд Беррила. Полукровка неизменно находился рядом с дроу и казался готовым к бою в любой момент.
Блондин шало усмехнулся, отправив за щёку очередную порцию пряного жаркого. От пытливого взгляда не укрылось напряжённое отчуждение между сыном и отцом, а так же странное поведение юного бьёрна. Кайлан не был уверен, что может судить о норме поведения молодого господина, но подсознание подсказывало, что с юношей сегодня творится что-то неладное. Своему чутью, проверенному не лучшими годами своей жизни, Кайлан полностью доверял.
На миг Эйр оторвался от чтения и расфокусированно огляделся, остановив взор на сыне.
— Эйвелин, — строго начал отец и, дождавшись, когда юноша обратил внимание на него, продолжил, — через двадцать минут начнётся первое занятие, тебе следует поторопиться.
От Кайлана не укрылась гримаса раздражения, быстрой тенью пробежавшая по лицу молодого бьёрна. Бледные губы чуть дёрнулись в животной попытке обнажить клыки, нос поморщился и в тот же миг всё прекратилось, застыв фарфоровой маской безразличия. Такое поведение настораживало, если не сказать, что пугало. Кайлан по-птичьи склонил голову, наблюдая за происходящим с неподдельным интересом.
Резкий скрип ножек стула по полу нарушил затянувшуюся тишину. Младший Дагур встал из-за стола, отбросив шёлковую салфетку на сиденье. Молча одарив всех тяжёлым взглядом будто не живых голубых глаз, юноша поспешил покинуть обеденную залу, чётко чеканя шаг. От пристального взора мага не укрылись злорадные шепотки, прокатившиеся среди прислуги после ухода молодого господина. Кайлан, растянув рот в хищной улыбке повернулся к своему дяде. Мастер Толгрим, отложив на время немые препирательства с Таем, встревоженно смотрел на своего племянника. Мужчине очень не понравилась реакция блондина на происходящее. Очень уж напоминал жадный блеск в глазах отголоски тревожного прошлого родственника. Замерший по левую руку от юноши Тай тоже насторожился, всматриваясь в оживлённое лицо.
***
В пыльной тишине замковой библиотеки среди шкафов и стеллажей притаились двое за читальным столиком. — Не нравится мне это странное притяжение между Кайланом и младшим Дагуром, — импульсивно влив в себя остатки пряного вина, сказал Толгрим. Задумчивый Тай кивнул головой в знак согласия. — Памятуя о биографии дражайшего племянника, не вышло бы чего дурного, — маг нервно пытался откупорить очередной бутыль вина. — Ситуация скверная, — отняв у друга бутылку тёмного стекла, Тай ловко поддел вынутым из голенища стилетом пробку и протянул обратно Толгриму вскрытое вино. Мужчина с шутовским поклоном принял напиток и, пригладив бородку, бесцеремонно присосался прямо к горлышку бутылки. — Кайлана нужно отвлечь, пока его суть не ухватилась за след, — обеспокоено и устало проговорил мастер огненной стихии, обмякая в кресле. Пальцы мага задумчиво блуждали по изумрудному бархату обивки, пока его собеседник пребывал в тягостных раздумьях. — Не думал, что когда-нибудь это скажу, но постарайся сделать так, чтобы Кайлан как можно меньше думал о юном бьёрне, переключи его внимание на себя покуда мы находимся во владениях Дагур. Мне страшно подумать, что может возникнуть при взаимодействии истинных сущностей этих двоих, — вполголоса частил хмельной Варриш. — Друг мой, о Кайлане можешь не беспокоиться, в моих силах заставить его не думать вообще ни о чём, — на лице Тая расцвела самодовольная ухмылка, — однако меня весьма интригуют ваши странные реакции на мальчишку Эйра. Надеюсь ты не будешь возражать, если я понаблюдаю за юным Дагуром в свободное время. Не хотелось бы лишний раз тревожить ревностную натуру моего возлюбленного. Могу я в этом вопросе рассчитывать на твою поддержку? — Всецело, — припечатал огненный маг, стукнув полупустой бутылкой по столу. — В таком случае тебе на сегодня хватит, — жёстко сказал беловолосый мужчина, забирая из-под носа друга вино. — Деспот! И что только мой племянник в тебе нашёл? — заворчал брюнет, вслед исчезнувшей со стола бутылке. — Полагаю тебе лучше знать, ведь у вас это семейное, — проговорил Тай и едва успел увернуться от запущенной в него пробки. — Подпалить бы твой смуглый зад, да не хочется объясняться после с Кайланом! — с пылом воскликнул Толгрим, явно задетый словами друга до глубин души.***
Дни шли своим чередом, сменяя друг друга. После начала расследования Айтморского инцидента тайным юстициарием поток новостей из столицы Хельдвирской провинции резко сократился. Эйр Дагур ходил мрачнее тучи, всюду таская за собой гостей и начальника стражи. Все обыденные дела были перекинуты на плечи верного слуги Гарнуфа и Беррила, избравшего держаться в стороне от вопросов политики. Тем не менее полукровка, как и подобает императорскому слуге, был в курсе всех дел, не гнушаясь расспрашивать Джаролая и подслушивать сплетни черни. Помимо разговоров о ситуации в Хельдвире среди прислуги большим спросом пользовались пересуды о юном господине. Каждый считал своим долгом хотя бы раз обмолвиться в диалоге о молодом бьёрне, сдобрив свой рассказ отменной порцией яда. Челядь словно не имела иных тем для обсуждения, кроме как перемывание по десятому кругу костей его светлости. Такая аномальная озлобленность персонала напрягала Беррила с каждым днём всё больше. В императорском дворце полукровка имел власть и жестко пресекал любые сплетни, но здесь, в чужом доме, он был бесправным гостем и это неимоверно злило. Блондин, заложив руки за спину, ожидал возле дверей учебного зала, хмуро поглядывая на постовых. После подслушанного утром возле кухни разговора двух поварят Беррил был крайне взволнован и насторожен. Градус неодобрения среди прислуги возрос до той отметки, когда слова переходят в действие. Двое малолетних паршивцев обстоятельно обсуждали как и что лучше подсыпать молодому господину в блюдо, чтобы посбить спесь с его «тощей рожи». Беррил решил вмешаться. Случись чего и узнай об этом император Беррилу будет не сдобровать. Мальчишка представлял явный интерес для императора и в прямых обязанностях Берррила было защищать этот интерес. Двери кабинета наконец распахнулись, выпуская из зала желчно улыбающегося преподавателя танцев. — Будешь знать, бездарный щенок, как, — тут тощий как щепка вельд в облегающем танцевальном трико споткнулся на полуслове, уставившись во все глаза на ожидающего полукровку. Беррил, наглухо затянутый в неизменный чёрный камзол, сощурился. — Продолжайте, я слушаю вас, милейший, — голосом, более напоминавшим шипение змеи, которого боялись многие во дворце приказал блондин. Хореограф побагровел ушами, но смолчал, поджав тонкие губы. За спиной мужчины восковым изваянием застыл Эйвелин, потирая кисти рук, расчерченные красными полосами явно от ударов преподавательской указки, которую сухопарый вельд нервно крутил в пальцах. Беррил похолодел, наблюдая полную отрешённость на лице юноши. Чёрные наводящие сакральный ужас глаза впились пронзительным взглядом в лицо притихшего преподавателя. — Прочь, — прозвучало ударом кресала о кремень. Хореограф удивлённо вытаращился на слугу. — Что, простите? — вспыхнул возмущением вельд. — Да как вы посмели?! Беррил не стал более размениваться на слова и ощерился, оголяя не по-эльфийски длинные клыки и серые дёсны. Вельд подорвался с места, моментально расшифровав древний как мир язык тела. Нагских полукровок боялись и недолюбливали даже в отдалённых от центральной провинциях. Несмотря на явную враждебность, Беррил не скрывал своей природы, как прочие полукровки, спасало покровительство императора. — Ваша светлость, — обратился блондин к Эйвелину, — как вы себя чувствуете? Молодой бьёрн бросил остекленевший взгляд, показавшийся безумным, на слугу и ничего не ответил. Покидая зал, бьёрн Дагур даже не вздрогнул, когда постовые снялись с мест, последовав за ним тюремными надзирателями. Догнав процессию, Беррил про себя отметил замученный вид его светлости и дёрганность движений. Юноша продолжал нервно поглаживать исполосованные кисти рук, словно успокаивая себя. — Ваша светлость, — ровным тоном ещё раз обратился полукровка к нему, — позвольте сопроводить вас в ваши покои. Эйвелин беспокойно повёл плечами, бросив косой взор на Беррила. Во взгляде голубых глаз Дагура не было ничего кроме животного недоверия. Беррил слегка опешил, не ожидая такой реакции. Полукровка видел разительные изменения в состоянии своего подопечного, помня вечер на лугу перед балом и сравнивая. Тогда Эйвелин казался просто уставшим загнанным в угол непонимания юнцом, сейчас же в поведении, жестах, мимике сквозило что-то недоброе, тревожное. Молодой Дагур больше был похож на вовлечённого в тайные оккультные дела. Не доверяй никому и тебе воздастся. — Не стоит. Я спешу на урок этикета, — отказал юноша. — Как будет угодно вашей светлости, — не стал настаивать Беррил, замедляясь и чуть отступая в сторону, чтобы пропустить идущих навстречу слуг. От внимания полукровки не укрылось странное напряжение, сковавшее фигуру бьёрна, стоило тому поравняться с чернью. — Ах, бедный Эйр, так долго биться за жизнь единственного сына и получить такое, — начали шушукаться вельдки, стоило только тем пройти мимо Эйвелина. — Давеча молву слыхала, что в купальнях господина еле отмыли зеркало. То всё в кровавых разводах было, словно кто-то пытался расцарапать отражению лицо, — частила девушка, перехватывая корзину с господским бельём поудобнее. Да что ты?! — всплеснула руками собеседница. — Стало быть стыдно, морде, себе в глаза смотреть. Поделом ему! Беррил задумчиво следил глазами за служанками, пока те не скрылись из виду. В замке определённо творилось недоброе. Прежде такого накала страстей среди слуг не наблюдалось даже после побега бьёрна и инцидента с профессором. Сейчас же создавалось впечатление, словно кто-то намеренно разжигает конфликт внутри двора.POV Эйвелин
— Шадоран милостивый, за что мне такое наказание?! — не на шутку распалился преподаватель, когда я в очередной раз неправильно прочёл военное звание из книги по этикету. Ситуацию существенно усугублял немой наблюдатель, примостившийся в кресле у дальней стены. Мужчина и без того не вызывавший во мне симпатии то и дело бросал в нашу сторону прожигающие взгляды всякий раз, когда я допускал очередную ошибку в прочтении. Профессор начинал нервничать, если гость отмечал огрехи в его методах преподавания, а я медленно закипал. «Чёртов специалист по древностям» — подумал я, заметив, как затряслись руки преподавателя и спонтанно пробубнил вслух: — Был бы умным, не стал бы с дураком водиться, коль уж на то пошло. Стоит отметить я никак не ожидал жгучей пощёчины в ответ на свои слова. Не плотно сжатые зубы клацнули друг о друга, я ощутимо прикусил язык и инстинктивно вскочил с места. Упавший от резкого движения стул, громко грохнул об пол, однако никто даже не вздрогнул от этого звука. В груди опасно потеплело и к горлу подступил горьковатый жар. Зверь проснулся. Мы с преподавателем стояли друг напротив друга, разделённые узкой столешницей парты. Мужчина весь трясся, словно от удара током и с каким-то священным ужасом пялился на свою дрожащую руку. В светло-карих глазах вельда читался абсолютно детский испуг, когда тот наконец поднял на меня взгляд. — Ваша светлость, — запинаясь проблеял мужчина, указывая всё ещё трясущимся пальцем куда-то себе в уголок рта. Я неосознанно повторил его жест, коснувшись рукой чего-то влажного возле губ. «Кровь» — осознал я вмиг, замирая. — Позвольте вам помочь, — неожиданно выросший перед лицом смуглый мужчина приложил к моей пульсирующей губе какую-то тряпку, не дожидаясь согласия. Я стоял истуканом, пялясь в неподвижные глаза цвета морской волны и ощущая, как вдоль позвоночника бежит холодок. — Да пошли вы все! — отмер я, почувствовав яростный энергетический удар куда-то в район солнечного сплетения. Оцепенение вмиг слетело с меня, мысли прояснились, а вместе с ясностью пришла и ярость одна на двоих. Оттолкнув руку с платком от своего лица, я злобно рыкнул и поспешил покинуть зал, пока нас не спровоцировали на большее. Приставленные ко мне стражники лишь непонимающе вылупились, когда я вылетел из класса, тыльной стороной руки растирая по подбородку подсыхающую кровь, в тщетной попытке стереть её с лица. С каждым днём нам становится всё тяжелее сдерживать рвущуюся наружу злость. После бала многое переменилось в замке. Холодность и отстранённость отца не остались незамеченными, породив множество слухов и домыслов среди прислуги. Отношение к нам стало совсем невыносимым, доходя порой до откровенного членовредительства в виде якобы случайных тычков, грубости и совершенно несъедобных блюд. Я ничего не мог с этим поделать, не прибегая к насилию. Отец даже слушать меня не стал, когда я попытался поговорить с ним вопреки своей гордости. Создавалось гнетущее впечатление, будто весь мир невообразимым образом настроился против нас.***
— Ты это слышал? — едва различимо выдохнул я во тьму, подтягивая одеяло выше, словно то могло уберечь от незримой угрозы, таящейся в темноте. Зверь теплом прокатился по пальцам, пытаясь успокоить, но я уже достаточно проснулся, чтобы различить приближающийся шелест в ночных сумерках. Уже которую ночь я не мог нормально уснуть. Стоило только прикрыть глаза, как нечто тревожно-жуткое словно нависало сверху, вздымая во мне, будто взвесь речного ила, все страхи. Зверь рычал, яростно подкатывал дымом к глотке и отступал в бессилии. — Тебе нужно расслабиться, нам нужны силы, — рокотало в ушах, — спи, я рядом, я защищу нас. Мне отчаянно хотелось верить, довериться, но я не мог, каждый раз выныривая из полудрёмы от малейшего шороха. За все бессонные ночи никто не попытался напасть или как-то навредить мне всё самое плохое происходило днём, но я всё равно боялся, плавая где-то на грани яви и сна. Сонная усталость разлетелась вдребезги и я стремительно сел на кровати, подтянув ноги к груди и уперевшись спиной в изголовье, когда в ночной тишине раздался жуткий звук. Звук повторился, будто кто-то нарочно водил когтями по стеклу, смакуя испуг своей жертвы. Я точно знал, что под моими окнами нет ни одного злополучного дерева или захудалого кустика и от этой мысли холодный пот водопадом покатился по спине. Кожа мерцала, вспыхивая огненными искрами изнутри, зверь был настороже. Не помня себя от страха, я слетел с кровати и, как был босым, бросился прочь из спальни. За дверями покоев обнаружилась пара постовых, лежащих на полу в странных позах и преграждающих мне путь грудами своих тел. — Твою ж мать! — совсем не по-мужски пискнул я, подлетая горным козликом. Стало не до здравомыслия и рассуждений. Я спиной ощутил могильный холод и гнетущую тревогу. Чернота, будто почуяв живую плоть, заклубилась вокруг, наполняясь шипящими скрежещущими звуками, словно от миллионов паучьих лапок. Настенные канделябры с глухими хлопками начали гаснуть по всей длине коридора. — Сука! — весь мой измученный рассудок вмиг превратился в воспалённую рану, отзывающуюся резкими вспышками боли на малейшее воздействие и толкающую на полное безрассудство. Я сорвался с места и побежал, выжимая до предела слабое тело. Оно не отступало, играя со мной, загоняя, наслаждаясь ужасом. Зверь что-то рычал, разгораясь адским пеклом под рёбрами. Короткий забег, показавшийся мне вечностью закончился тупиком, в который я сам себя загнал, забыв от страха как думать. Этот мир пугал меня. Я не представлял, чего ожидать. Здесь нет ни пуль, ни машин, но неизвестные опасности так и знай следуют за тобой по пятам. Полупустой округлой формы тренировочный зал с парой стрельчатых окон и единственным выходом заключил меня в свои каменные объятия. Я заметался вдоль стен, как мышь, пойманная в банку. Сердце заходилось от притока крови и адреналина. Я судорожно шарил по стенам, слыша, как неумолимо приближается смертоносное нечто. — Ты погубишь нас! Выпусти меня! Выпусти! — ядерным реактором взорвалось в голове и я обмяк, сползая вдоль стены и падая на колени. Голова коснулась холодного камня и я увидел как пространство вокруг заволакивает густая темень, а в дверном проёме проступает высокая смутно знакомая фигура.***
— Вы так непозволительно слепы, раз только сейчас смогли распознать моё присутствие, — Тай неспешной хищной походкой приближался к бледному как труп мальчишке. Юный Дагур являл собой отвратительно жалкую картину. Казалось вельд отдал душу Шадорану от страха, но Тай отчётливо слышал загнанное жадное дыхание, за шумом которого не различалось сердцебиения. Мужчина неспеша опустился на корточки рядом с юношей, обманчиво ласково заправив прядь всклокоченных волос за округлое ухо. Не получив никакой реакции на свой жест, Тай резко схватил мальчишку за подбородок, разворачивая лицом к себе. Мужчина ожидал чего угодно, но никак не насмешливой улыбки, исказившей губы Дагура. Веки Эйвелина распахнулись, ослепив в полумраке пылающими огненными искрами вместо привычных глаз. — Вы так непозволительно самоуверенны, раз только сейчас заметили моё присутствие, — насмехалось нечто, передразнив интонации Линьера. Чужая рука впилась острыми бледными пальцами в смуглую кожу, заставив Тая пошатнуться от неожиданности. Если бы не врождённая координация, мужчина бы завалился на спину. — Бездна! — рыкнул беловолосый, откатываясь в сторону и вынимая откуда-то из-под короткого плаща увесистый кнут. — О, — бледные губы выразительно округлились, вельд неспеша встал, разминая пальцы руки, которой тот недавно удерживал мужчину, — так ты у нас плохой мальчик, хочешь сыграть со мной в игру? Впервые за долгие годы уверенность Тая в своих действиях пошатнулась, но он не подал виду лишь крепче сжимая в ладони рукоять кнута. То, что стояло перед ним не было похоже ни на что виденное ранее. Как и говорил Толгрим. — Что же ты медлишь? — оставаясь неподвижным усмехнулся молодой бьёрн, глаза-угли сощурились, — Ты уступаешь мне право первого хода, как благородно! Зал в тот же миг заволокло едким смогом, лишая возможности видеть своего противника. В густых клубах дыма грозовыми всполохами перекатывалось нечто, вышибая почву из-под ног. Мужчина, пребывая в растерянности, следил за странными световыми перекатами, прислушиваясь к каждому шороху. Подгадав момент, Тай замахнулся, наугад нанося удар кнутом. Пространство взорвалось каркающим смехом, кнут натянулся, явно достигнув своей цели. — Вы лишили меня первой пешки, сударь, — из клубов дыма призрачной тенью вылетел мальчишка, с небывалой скоростью обогнув по кругу Линьера и заключив того в плен собственного оружия. — Гадёныш, — рассвирепев зарычал мужчина, утратив всяческое желание сдерживать себя в бою. Вряд ли он сильно навредит той твари, что сейчас хищно склабилась, глядя на него всё с той же насмешкой. — Как грубо, ваше величество, — от этих слов беловолосый вздрогнул. Попытка воздействовать на разум пошла прахом. Существо, будто убедившись в чём-то расплылось в мерзкой чёрной улыбке. — Продолжим? — с этими словами Дагур вновь растворился в темноте, давая передышку. На доли секунды воцарилась тишина. Тай успел лишь подумать о том, что бьёрн его бьёт его же оружием, когда из дыма на него вырвался мальчишка с напольным канделябром наготове. Мужчина успел отшатнуться в сторону и тяжёлая металлическая ножка вскользь прошлась по его скуле. — В спаррингах, как погляжу, как и в танцах, вы всё так же плохи, — сглотнув едкий ком, проговорил в пространство Тай. — Признаться честно, все эти вычурные выпады и па навевают на меня жуткую тоску, — за спиной мужчины, словно из ниоткуда возник Эйвелин. Беловолосый в развороте замахнулся кнутом, метя в шею юнцу, но тот внезапно схлынул, только тяжёлый канделябр со звоном упал на каменный пол. — Грязно играете, корона пережала последнюю извилину чёрному королю? — подзуживал хриплый, совсем не мальчишеский голос из темноты. — Проклятье, — выругался Тай, теряя самообладание и едва успевая отбивать безоружные атаки юнца. Дагур будто забавлялся с ним, со взрослым мужчиной. Словно дворовая шпана бьёрн отвешивал то оплеуху, то затрещину, ввергая в гнев праведный Тая. Сосредоточенность трещала по швам. Сконцентрировав внимание на хриплом голосе, мужчина замахнулся оружием, кнут просвистел, рассекая воздух и тут же натягиваясь, стоило только потянуть. Дёрнув со всей силы, мужчина уронил к своим ногам хрупкого блондина, вокруг шеи которого обмотался тугой петлёй кнут. — Кому из нас корона жмёт? — с ядом в голосе прошипел Тай, приступая сапогом бледную кисть. Мальчишка к удивлению даже не пискнул. — Шах, — бьёрн вспыхнул ярким костром, растворившись в пространстве. Сапог Тая глухо ударился об пол, не имея больше под собой опоры. — Всегда мечтал проверить, так ли крепка ваша чешуя, — из темноты на Тая вылетело огромное нечто более не имевшее ничего общего с обликом разумного. Огненная туша ударом отшвырнула специалиста по древностям к стене, пришпилив своей массой. Тай глухо захрипел, когда огненная лапа со всего размаха погрузилась в грудь мужчины. Боли, как от ранения, не было, была иная, выворачивающая душу наизнанку, заставлявшая стонать и молить со слезами на глазах. Бирюзовые глаза широко распахнулись, являя насмешливо-любопытному взгляду зверя вертикальный зрачок. По открытым участкам смуглой кожи рябью начали проступать едва заметные чешуйки, всё больше наливающиеся цветом. Тай попытался ухватиться когтистой лапой уже не похожей на руку за зверя, но столкнулся лишь с опаляющей бестелесностью. — Хватит для первого раза. Шах и мат, ваше величество, — зверь отступил, вынув из чужого тела свою лапу. Тай рухнул на пол как несколькими минутами ранее сидел Эйвелин. Зрачки в бирюзовых глазах судорожно пульсировали, неподвижно глядя на гротескное чудовище. Тело ломило от боли незавершенного превращения. Мужчина с ужасом наблюдал за тем как зверь начинает светиться ярче. Взрыв, пламенной волной и осколками стекла, обжёгший кожу, оглушил, лишив чувств.***
— Проклятая тварь! — взревел с досадой Тай, смахнув уцелевшей рукой всё со стола. Мужчина тяжело дышал, еле стоя на ногах. Тело всё ещё не вернулось в прежнюю форму, раны и ожоги болели, но больше болело уязвлённое самолюбие. Шум и крики привлекли Кайлана. Блондин влетел в их комнату с широко распахнутыми глазами и пламенем на ладони, позади юноши маячил обеспокоенный Толгрим. — Шадоран милостивый, Тай, зачем ты встал?! — воскликнул мастер, опережая своего племянника. Кайлан подлетел к мужчине, пытаясь подхватить того под руку и усадить обратно в кресло, но Тай грубо отмахнулся, звонко шлёпнув по протянутой к нему ладони. Кайлан оцепенел от такого жеста, вмиг растеряв весь свой напор. — Так, дражайший племянник, оставь-ка нас, — оттеснив Кайлана от Линьера, приказал Толгрим, — тебе нужен отдых, можешь занять мои покои. — Но, — в медовых глазах вмиг вспыхнуло пламя возмущения. Тай даже не взглянул на своего возлюбленного, будто погрузившись в анабиоз. — Кайлан, это не просьба, иди спать. Я позабочусь о нём, лишняя суета здесь не поможет, — от командного тона дяди блондин поёжился и нехотя подчинился, взглядом побитого животного глядя на Тая. Дождавшись, когда за племянником закроется дверь и тень от его ног исчезнет из просвета, Варриш грубо толкнул Линьера в сторону кресла. — Сядь и рассказывай, что произошло! — рыкнул огненный маг, исследуя взглядом тело друга. На смуглой коже помимо плохо замытой копоти всё ещё виднелась не до конца сформировавшаяся чешуя, раны и ожоги разной степени тяжести. Тай болезненно рыкнул и дрожащей рукой поднёс к лицу окровавленный платок с силой сжатый в когтистой лапе. — Он пустой! Пустой, понимаешь?! — безумие читалось в бирюзовых глазах, когда мужчина заговорил. Зрачки застыли в разной степени раскрытости, делая взгляд ещё более пугающим. — Я то же самое мог сказать и без его крови, — Толгрим недовольно поморщился, посмотрев в испещрённое мелкими царапинами лицо. — На него не действовал морок так, как на остальных в замке. Его разум поддавался воздействию лишь на грани сна, словно до этого он был скрыт от меня. И, наконец, он смог снять запрет, как-то разглядеть его, но как это возможно? — шипел мужчина, его мимика кривилась на одну сторону из-за полученных ран. Ты хочешь сказать, — начал Толгрим, но был перебит. — Нет, он не может быть связан с Моунфалу, я бы почувствовал. У него получилось обойти запрет, он бы смог его снять до конца, задайся такой целью, но он лишь приоткрыл врата, сделав меня уязвимее. Я не знаю сколько времени мне потребуется, чтобы вернуться в обычную форму. Эйр заподозрил что-то? — К счастью, тебе невероятно повезло с моим племянником, — напыщенно надулся Толгрим, — Кайлан вовремя успел увести тебя. Сейчас все силы брошены на расследование инцидента, но в зале не чувствуется ничего, кроме гари. Взрыв уничтожил все магические следы и даже твою кровь. — Взрыв не был магическим? — удивился мужчина. — Формально — нет. Юный Дагур, чем бы он ни был, опасен. Даже юстициары не смогут найти его по магическому следу, он его просто не оставляет. — Я видел зверя. Будь у него искра, можно было бы предположить что он оборотень с уникальным даром, но… — Искры в нём нет, — продолжил за друга Толгрим с тяжёлым вздохом, — и мы его спугнули. Эйвелин исчез, его ищут, но, полагаю, тщетно. Даже наполненность Хельдвира императорскими юстициарами вряд ли поможет нам в его поисках. Если только он не подпалит очередной бордель. Тай скептически взглянул на огненного мага. Толгрим совсем не весело фыркнул и пояснил: — Мои сомнения на этот счёт практически полностью развеяны. Сам посуди: инцидент произошёл в Вельме, примерно в это же время Эйвелин сбегал из поместья, добавь к этому щепотку неконтролируемой огненной сущности и что мы получим? Мужчины обменялись взглядами. Повисла гнетущая тишина, которую первым нарушил Толгрим, хлопнув ладонью по столу. — Что ж, друг мой, поговорили и хватит. Нужно обработать твои раны, я как раз прихватил у местного лекаря пару настоек, — Толгрим хитро ухмыльнулся и выудил из внутреннего кармана накидки пару склянок. — Бездна, только будь аккуратнее, а не как в прошлый раз, — заворчал уставший Тай, сдаваясь на милость друга. — Я сама осторожность, дружище, мне утром ещё возвращать тебя племяннику. В моих же интересах, чтобы ты пришёл в норму.
