Любовные неприятности

— Эми, — подаёт голос Чихо, — правда или действие? Эмилия тяжело вздыхает и мысленно проклинает себя за свободные от дел выходные, неумение отказать Сасаки с её щенячьими глазами и нежелание общаться с людьми, которые не пытались уничтожить целый мир. А ещё, быть может, за здоровый образ жизни. Потому что бокал вина сейчас очень и очень пригодился бы. Ночевка в компании «друзей», игры и шум — редкие человеческие глупости, о которой Юстина знала непозволительно мало. Герой никогда не позволяла себе нечто подобное: ни в военное время, ни… в мирное. Длинные Южные/Северо-Восточные/Западные походы всегда пахли кровью, потом и смертью, а не пиццей и сваренным какао. Вместо ровесников Эми общалась с закаленными войнами солдатами, спала на промерзлой земле и носила тяжёлые скрипучие латы. Юса кидает злой взгляд в сторону Садао: — Правда. Последний, конечно, ничего не сделал, но Тёмный Лорд априори виноват во всех грязных делишках сего мира. Особенно в предложенной Люцифером игре. Ашия усмехается, тянет руку к бутылке с пивом и прикладывается к горлышку, опустошая половину содержимого. Ему можно пить: возраст и моральные принципы позволяют. — Как звали твою первую любовь? — школьница мотает головой: — Точнее, первого мужчину, за которого ты бы вышла замуж. Замуж? Сасаки бросает провокационный вопрос Эми, а сама смотрит на Мао исподтяжка. Любуется им, словно Идолом, личным божеством. — Чуете? — Люц принюхивается, взволнованно (напоказ) оглядываясь. — Пахнет палёным! Кому-то сегодня явно не поздоровится. «Кому-то» - это человеку из прошлого. — Мне обязательно отвечать? — Юстина обреченно обводит взглядом присутствующих, заранее зная ответ. Вспомнить бы имя этого первого. Сатан мысленно благодарит Чихо за своевременный вопрос и подсаживается ближе к нефилиму. — Если не скажешь, то будешь выполнять поручение Его Высочества! — веселится агглела, пока в него не прилетает пустая пластиковая бутылка. — Доска! — Думаю, детская влюбленность не считается, — фыркает розоволосая и задумывается: — Его звали Ичиро. — Дурацкое имя, — Мао закатывает глаза. — Сказал мне Сатан, — Эмили упирается ладонью в лицо Джейкоба, отодвигая того от себя. — И не дыши на меня, раздражаешь. Играем дальше? — Нет, нет, нет! Ты не всё рассказала! — возмущается Сасаки, упираясь ладонями в стол. Она едва не нависает над бедной Юстиной. — Как вы с ним встретились. Первый поцелуй! Свидания!.. — Вы хотели только имя, — Юса пожимает плечами, хмурясь. По левую руку напряженно вздыхает Джейкоб. Он сегодня необычно молчалив. — Что с ним стало? — спрашивает Ашия. — Вы его убили, — сталь в её голосе сродни металлу, из которого ковали Святой меч. «Вы» — не демоны, нет. А кто-то из них, здесь присутствующих. — Многие лишились любимых, — Люцифер откидывается на спину, зевая. — Каждый из нас. Изгнанный Небом замолкает. Преданный семьёй, отданный в подарок, словно слуга, снова выпивает. Герой молчит, за её спиной сотни мёртвых поют погребальные песни. Она лишилась всего. А у Сатаны… маленького грязного сорванца, которого люди закидывали камнями за красные глаза и копыта, никогда не было любви. До сих пор.