Любовные неприятности

Эми кружится на месте, весело хохоча и шевеля длинными полами своего изодранного платья. Покрытые ржавчиной цепи брякают и звенят, ударяясь о холодный каменный пол, потонув в какофонии звуков: писк крыс, стоны изможденных людей и свист ветра, бьющегося о стены. Сегодня ей исполнится шестнадцать. Через два часа она станет по-настоящему взрослой. Во всяком случае, так говорила мама. Что-то внутри нее трепещет и просится наружу. Что-то, что так сильно жаждет свободы. И "это" бьется о грудную клетку, царапает ребра и протяжно стонет. Страшно. Лунный свет ласкает ее длинные пепельные волосы, спутанные и испачканные кровью. Они прикрывают лицо, небольшие волосинки попадают в рот, заставляя отплевываться. Но это не мешает Юсе медленно, но верно сходить с ума. От силы, что переполняет тело, хочется визжать. - Пасть закрой! - верещит охранник, разбуженный неугомонной пленницей. Если бы не приказ Лорда не трогать ведьм, то он бы давно проломил девке череп. А потом выдрал бы мертвое, но теплое тело. Как делает это всегда. Эмилия только пуще прежнего смеется, ощущая теплую кровь на предплюсне. Разумеется от старых кандалов. - Сука малолетняя, - бормочет страж, - когда Повелитель выпьет из тебя жизнь, тогда ты навеки заткнешься. Она попадет в Рай. Девушка уверенна в этом, как в том, что Земля вертится вокруг Солнца. Как в том, что ее мама тоже на Небесах. Как в том, что она ненавидит Сатана Джейкоба. Ведьма молит всех известных богов: пусть он подавится ею. Пусть он сдохнет, наконец! И вновь заливается громким смехом. Пара часов до полуночи. Пара часов до ее смерти. *** - Зачем так рано привели? В силу еще не вступила, - выдыхает мужчина и упирается взглядом в мозаичное окно. Ночь сегодня настолько прекрасна, что хочется провести каждую минуты на улице, под покровом темной вуали. Пинать камни тяжелыми и жесткими носами кожаных туфель и вдыхать аромат ночных лилий. - Достала она там всех, - бормочет Люцифер, аккуратно сжимая в руках конец цепи. Он никогда не делал больно девушкам. Никогда. И не мечтал начинать. - Вот как? - Сатан вздыхает и встречается взглядом с юной ведьмой. Ничуть не испуганной, не сломленной, потрепанной юной ведьмой. Тонкая, невысокая совсем, с воистину мальчишеской фигуркой. И груди вовсе нет. Какая же эта девушка? Точно, ей всего-то пятнадцать. Пока. - Ага, - кивает головой Падший и чешет нос свободной рукой. - Как тебя зовут? - Мм, - Эми задумывается на долю секунды, морща лоб, а затем выдает: - Двести восьмая. - Я спрашивал имя. - А оно имеет значение? - она улыбается. А Джейкоб уверен, что до этого ни одна смертница не улыбалась. Открыто и без ужаса в скованном теле. Неожиданно. - Не имеет, - соглашается Темный Лорд, закидывая ногу на ногу. - Я все равно его не запомню. - Зачем тогда спрашивать? Под босыми ногами Юсы по капле собирается кровь. Но на это никто не обращает внимание, кроме Люца. Слишком внимательного генерала. Еще аггела уверен в том, что девушка как минимум нормально не ела пару дней, что с ней обращались, как со скотом. И... еще немного и неблагородная дама грохнется в обморок. Шлепнется, приложившись затылком о мрамор. - Дань уважения, - пожимает дьявол плечами, - вежливость. Как и последнее желание. Я дарую его не каждой, но ты мне приглянулась. - Хочу, чтобы кожа у вас посинела, а вшивый дорогущий костюм превратился в клоунский. В зале на долю секунды повисает гробовая тишина, а затем... - Ахаха! Она мне нравится, господин! - Уймись! - гаркает Повелитель. И весь его пафосный, скучающий вид тонет в гримасе гнева и раздражения. Юстина выводит его из себя всего одной фразой - последним желанием. Трещины расходятся по стенам и собираются у потолка, откуда валится штукатурка. Вниз. - Как ты смеешь говорить подобное собственному королю?! - А что мне за это будет? Убьете?.. Ан нет, погодите, меня итак убьют. Как досадно... Чужая ладонь крепко сжимает ее горло, но это, кажется, отходит на второй план. Ибо Эмилия думает, что Сатан очень даже красивый. С его алебастровой кожей, кроваво-красными глазами и иссиня-черными с отливом синего волосами. Длинные крученные рога стремятся вверх, а сам демон наклоняется низко-низко. Здесь играет вопрос роста. Еще, думает ведьма, что от Джейкоба пахнет розами и дымом. Вперемешку. И это по-странному сочетается. - Я могу сделать это медленно... Чтобы ты мучалась... и страдала. - Как тогда, когда вы убили мою мать? Или заживо сожгли отца? - холодно спрашивает девушка. Кислорода в легких катастрафически не хватает. Руки больше не натянуты цепями: они свободно болтаются за спиной, скованные лишь наручами. - Как тогда? - снова спрашивает она. Лицо от натуги краснеет, глаза сами по себе слезятся. - Ведьмы начали восстание! Они сами виноваты во всем! - рычит парень. - Мне приходится бороться с ними! Эми молчит, потому что мир у нее перед глазами плывет и вертится. Ослабевшее тело жаждет отдыха и воды, но никак не холодных рук демона. - Ваш отец - тиран. И вы идите по его пути. Такой... кха... как и он. - Я - не он! Я - жив! Но Юстина не слышит ничего: она отключилась. Переоценила собственные силы. - Господин, - подает голос Люцифер, - полночь. - Я не... - Понял. Адский генерал подхватывает маленькую ведьму, слишком горячую и легкую, и уносит. Ибо его Повелитель впервые за долгие годы... ожил? Разозлился, почуяв на себе чужую насмешку. И это обещала стать интересным.