Нездешние

Flёur - Друг, который никогда не предаст

- С чего вы вообще решили, что на нас объявлена травля? - Фокусник оглядел Этих. Они сидели в Кофейнике, потому что тут подавали тёплое молоко и даже какао. Зима прочно завладела природой, первые сугробы, при хорошей погоде — игры в снежки с девушками. Какое-то всеобщее расслабление прошло по Дому, словно зима замораживала тревоги и заставляла Домашних искать новые способы согреться. Самое тёплое, что у них есть, - это теплота душевная. Её мало в таких условиях, и оттого она грела сильнее. За время нового снега не произошло ничего опасного со стороны Сорок, но и нельзя было сказать, что они затаились: насмешки, мелкие пакости происходили так, как должны были. Поэтому мысль, поселившаяся в голову одного, могла устроить настоящий переворот в малочисленной четвёртой. - Нам не объявляли войну, - сделал свой вывод Фокусник. Он не был из тех, кто стоял с зонтом под дождём из бомб и кричал о том, что войны нет. Он жил в мире и хотел продолжать так жить. - Так напомните мне, пожалуйста, с чего мы это взяли, - попросил он, победно оглядев притихших состайников. Одно из лучших качеств маленькой стаи — возможность иметь хорошие отношения со всеми, особенно с вожаком. Колясочник не раз задумывался о том, что если бы он тогда принял предложение и перешёл бы к Сорокам, то ничего этого не было бы. Они чётко подчинялись Сказочнику, в то время как Эти не могли вспомнить последнего приказа Охотника, который был бы не понятен. Вожак четвёртой был таким же, как и вся стая, и не ставил себя выше других. Поэтому неудивительно, если такое решающее собрание вёл не он, а выступал в качестве слушателя. - Ты сам мне про это рассказал, - пожал плечами Инспектор. Про Охотника и Ангела помнили. После той ночи эти двое приняли негласное правило: «Сколько бы ты ни причинил мне боли, я всё равно всегда прощу тебя». Это действовало и раньше, только не так заметно. - А мне рассказали Видящий и Доктор, - хмуро посмотрел сомневающийся колясочник на состайников. - Я сам всё слышал от Тигра и Сказочника, - защищаясь, возмущённо ответил Доктор. - Да и ты сам видел, что случилось с Ангелом после встречи с одним из Сорок в Кофейнике. - Во-первых, с Ангелом — это простое совпадение. Не первый раз Сороки просто ради забавы проделывают подобные розыгрыши. Во-вторых, ну стали бы Тигр и Сказочник обсуждать такие вещи в коридоре? Это бессмысленно, - Фокусник говорил с обвинительной насмешкой. Он ненавидел войну в любом её проявлении и старался избегать каких-то стычек. Он не признавался, что всю его жизнь в Доме с тех пор, как он сам стал старшим, он вёл свою войну, затяжную и личную. На два фронта разрываться Фокусник не мог, а потому не верил, что это может произойти, и не позволял верить другим. - К чему ты ведёшь? - спокойно спросил вожак, хотя все понимали на что намекал любитель розыгрышей. - Мы все знаем, что у Видящего свои счёты со Сказочником. Все ведь признают, что они очень похожи. А Доктор по разным причинам может помогать ему в этом. - Ты считаешь, что мы это выдумали?! - Доктор даже вскочил от наполняющего его возмущения. - Да это... - Остынь, - резко сказал Фокусник. - Между стаями никогда не было открытой вражды, нам не из-за чего быть соперниками. Мы, конечно, обмениваемся розыгрышами и пакостями, иногда жестокими, но это никогда не выходило за рамки. Мы вполне можем посидеть вместе и поговорить, не обращая внимания на то, что мы в разных стаях. Во время Выпуска нам всё равно снесёт, смешает так, что уже неважно будет, помогаешь ты состайнику или Сороке и вытащил тебя из этой пучины свой или чужой. Холодно и резко колясочник описал страхи всех в Доме. - Зачем нам разжигать вражду? - устало спросил Доктор, не понимая, почему все согласны с Фокусником. - Видящий просто масштабно играет, - фыркнул колясочник. - Эта их игра со Сказочником раньше была одними намёками, но они вдруг осознали, что скоро Выпуск. - Это всё абсурдный бред, - Доктор готов был взвыть. - Допустим, вы не верите мне, потому что я не пережил с вами чего-то значительного. Но разве Видящий врал вам? Четыре разных «да» прозвучало без раздумий, и Доктор ошарашенно замолчал. Он не знал, как доказать свою правоту. - Он запутывает вас, - вдруг подал голос Видящий. - Уничтожает дух стайного доверия. Пошли отсюда, - кивнул он Доктору и первый вышел из Кофейника. Доктор, неловко оглядев остальную стаю, пошёл за ним. Раскол в семейной четвёртой видел один из Сорок. По приказу, который дал Сказочник, о таком надо было докладывать немедленно. - Они не верят нам! - Доктор не сразу, но всё-таки догнал Видящего и не переставал возмущаться. - Не хотят, понятное дело, лишней вражды — ну а кто хочет? Но только это всё было правдой, то, что я рассказал тебе, ты-то мне веришь? - Да помолчи ты уже, - раздражённо отозвался Видящий, и Доктор заткнулся: просто не мог больше что-то сказать. Они шли по тому одинокому коридору, по которому никто не ходил. В чём была задумка архитекторов, когда они на чертежах нарисовали совершенно бесполезный коридор, не являющийся ни коротким путём, ни путём к особым тайнам. Единственное, для чего он использовался, - это тайные разговоры и пьяные возвращения с Изнанки. Доктор не первый раз замолкает по приказу Видящего. Тот вообще очень резок в общении, но Доктора это не напрягало. Это было чертой Видящего, а такие черты опасно убирать. Да и Доктор очень привязался к этому угрюмому парню, ведь тот, несмотря на постоянные упрёки, циничные замечания и эгоизм, никогда не прогонял новичка. То ли из-за того, что Доктор помогал ему общаться с внешним миром, то ли из-за его способности молчать, когда скажут. В конце концов, между ними очень быстро установились хорошие отношения, что вообще удивило всех: люди от Видящего обычно убегали. К тому же Доктор был заурядным, даже не Ходоком, не проявлял особого ума, хотя и глупым не был. - Я же просил помолчать. - Но я и так молчал, - Доктор больше удивлялся, чем возмущался. - Ты слишком громко думаешь. Этой фразой и были прерваны размышления по поводу отношений. Доктор понял, что даже не следил за тем, куда они шли, полностью доверяя Видящему. Они поднялись на крышу. Дальний коридор выходил на лестницу, она тоже была одинока, потому что вела к этому коридору и другие лестницы заменяли её, сокращая путь. Ход на крышу тоже был не один, поэтому в этой лестнице не нуждались. Видящий сел по-турецки и задумался. Высокая степень чертоговости. Доктор оценил мимолётно, потом вспомнил, что придумал это с теми, кого считал если не друзьями, то хотя бы очень хорошими приятелями. Нигде раньше он не задерживался так надолго, кроме Дома, и нигде раньше он ни от кого не узнавал так много об окружающем мире, кроме как от Видящего. Вернее сказать, мир Видящего интересовал мало, больше люди и те преступления, которые они совершали. Доктора восхищало то, как он сам задавал какой-то сложный вопрос и находил на него решение, а потом же расследовал придуманное и мысленно совершённое преступление. - Ты-то мне веришь в то, что я слышал тот разговор? - не выдержав, спросил Доктор, но Видящий не ответил. - Ну конечно, ты не слушаешь, весь в своих мыслях. Я удивляюсь тому, что ты меня зовёшь с собой. Хотя это можно объяснить твоей же фразой: «слабость гения — нужда в слушателях». И верно, на чью роль я подхожу ещё, кроме слушателя? И сегодня тебя лишили твоей основной аудитории. Не знаю, был ли это план Сказочника, но, может, он и такой вариант рассматривал. Ведь с чего-то же Фокусник заговорил на тему, которую мы не поднимали несколько недель. А что ещё Сказочник планирует? Убить нас или убить только Охотника, а нас присоединить? Или сделать так, чтобы мы сами пришли к нему, отказавшись от Охотника? Но сейчас травить начинают почему-то тебя. - Да, - вдруг коротко отреагировал Видящий, и Доктор даже замолчал от удивления: он и не думал, что состайник его слышал. - Что — да? - Да, я верю тебе, - Видящий повернулся к Доктору. - Знаешь, иногда заурядные люди делают или говорят то, что потом помогает гениям совершить свои открытия. Доктор знал, что Видящий ничего не говорит просто так, и быстро разгадал его слова, даже не обидевшись. - Ну и чем я тебе помог? - Тем, что мы не вспоминали о травле несколько недель. Может, Фокусник не просто так вспомнил об этом, может, кто-то намекнул ему подумать о Сороках, защищая при этом первую и обвиняя кого-нибудь в нашей стае. Это точно не кто-нибудь из Сорок, потому что это абсурдно. Тут нужен тот, кто вообще не связан со стаями. - Взрослые? - наугад предположил Доктор, чем вызвал презрительную усмешку у Видящего. - Скорее, девушки. Тем более, на манжете рубашки Фокусника виден след от помады. Доктор задумался. К девушкам просто так не подобраться. Он был знаком только с Потрошительницей и почему-то обрадовался тому, что она больше не влюблена в Видящего. Просить Инспектора поговорить с ней было глупо, поэтому пришлось бы действовать своими силами. Но как найти ту самую девушку, которая общается и с Фокусником, и, вероятно, со Сказочником, если у них нет доступа в соседний корпус? Не Кита же просить, в самом деле. Об этом Доктор и спросил Видящего. - Я знаю, кто она, - пожал плечами тот. - Это даже по помаде можно было узнать: она единственная, кто пользуется именно этим оттенком. Да и вообще одна из немногих, кто пользуется косметикой, потому что она выбегает в Наружность. - Как? - ошарашенно отреагировал Доктор. - Она знает много способов, - Видящий улыбнулся с каким-то особым чувством, и Доктор сразу невзлюбил ту девушка. - Эта девушка почти всегда добивается того, чего хочет, и получает даже больше этого. Она хороший психолог, да к тому же знает, как, сколько и какой боли нужно причинить человеку для того, чтобы он отдал тебе всё, но при этом посчитал тебя богом. Ей так легко пересекать границы между Домом и Наружностью, потому что она в своё время выкрала свои документы. Кит не мог этого признать перед её родителями, и поэтому оставил её здесь. - Откуда ты это знаешь? - Потому что она попросила меня придумать, как это осуществить. После этого она показывала мне эти документы, и я узнал её настоящее имя. Доктор с немым вопросом посмотрел на Видящего. Даже если эта девица раздражала его, то это не было поводом не знать о ней. - Так как её имя? - Видящий не очень хорошо понимал немые вопросы, поэтому Доктору пришлось задать его. - Ирэн, - ответил Видящий раньше, чем сообразил, что на имена здесь запрет. - Забудь это, потому что здесь её зовут не так. Доктор кивнул, понимая. - Кали. В честь индийской матери-разрушительницы. . - И кто придумал такое имя? - с лёгкой насмешкой спросил Доктор, больше всего надеясь не услышать «я». - Сказочник. - Расскажи мне, что случилось между вами. Доктор был один из немногих, кому Видящий действительно мог рассказать что-то из того периода, когда он был Затворником. Остальное время истории происходили с теми, кто сейчас любил их вспоминать ночами в четвёртой. - Мы недолго были втроём, потому что познакомились незадолго до прихода Тигра. Она подошла к Сказочнику во время прогулки и сказала, что ей нравятся разные загадки. Мы общались втроём, но я быстро понял, что она и Сказочник больше похоже, чем я с ними. - Неужели никто ни в кого не был влюблён? - Любовь — опасная слабость, и именно Кали помогла мне это понять. Она была влюблена в меня какое-то время. Я надеюсь, что сейчас она забыла об этом чувстве. Доктор едва сдержал радостную улыбку. Почему-то в этой Кали он видел соперницу, хотя не понимал, в чём. Она не претендовала на роль друга Видящего, а Доктору очень хотелось стать именно им. - Странно, я никогда это никому не рассказывал, - задумчиво протянул Видящий. - Почему именно тебе? - Может, я стал твоим другом? - У меня нет друзей, - брезгливо поморщился Видящий. Это задело Доктора. Чёрт возьми, им двоим отдельно от стаи пришлось пережить достаточно вещей, после которых люди либо разбегаются, либо становятся друзьями. - Ну и сиди тут в гордом одиночестве, - бросил Доктор и спустился вниз с крыши. Он, конечно, понимал, что зря ушёл в середине разговора, когда они ещё не решили, что делать с тем, что им никто не верит. Ссора между ними только укрепит подозрения Фокусника, но Доктору было плевать на это. Если уж им и придётся сражаться с остальными в плане информационной правоты, то не с такими отношениями. Доктору действительно было очень обидно. Он ходил вокруг Дома по двору и не знал, что ему делать. В четвёртую не хотелось, мысли о Наружности вызывали тошноту, на Изнанку он попасть он не мог, а в каждом из укромных местечек мог быть Видящий, а с ним встречаться тоже не хотелось. - Доктор! - Видящий вышел из-за угла Дома и быстрыми шагами направился к состайнику. - Да, у меня нет друзей. У меня есть только один. Доктор замер. Вся обида куда-то делась после этих слов. - Ты же знаешь, что мне тяжело признавать такие вещи. Я вообще ужасен в общении. Доктор понимающе кивнул. - Ладно, забудем о произошедшем. Ты что-нибудь придумал насчёт Сорок и нашей стае? - Пока мы не предоставим доказательств, они не поверят, а доказательства будут только во время следующего покушения. Мы с тобой зато точно будем знать, где искать. - Ладно, - медленно кивнул Доктор. Ожидание он не любил. - Послушай, Доктор, я никогда никого раньше не называл другом, - после неловкой паузы заговорил Видящий. - Я же сказал тебе: забудь. Это действительно просто твоя особенность. - Нет, - резковато перебил Видящий. - Если уж я начал, то договорю. Я считаю подведение отношений под определение лишним. Я думаю, мы могли сказать, что стали друзьями, сразу же после того, как мы первый раз побывали на границе. Доктор не смог сдержать улыбку, вспоминая. - В Доме есть одно негласное правило. Знаешь, что является одним из самых важных показателей полного доверия? Доктор пожал плечами: он мало знал о Доме, больше о его обитателях. - Имя. Ты ведь заметил, что на уроках не запоминаешь, если кого-то зовут по имени, а ещё чаще учителя сами пользуются прозвищами. Доктор кивнул. Эта странность Дома почему-то нравилась ему. - Меня зовут Шерлок Холмс, - Видящий протянул руку. - Джон Ватсон, - Доктор пожал её и напряжённо улыбнулся. Эта традиция — признание обоюдного доверия. - Мы с тобой вдвоём против целого мира, - с улыбкой сказал Видящий, и Доктор наконец-то расслабился. Видящий посмотрел на небо. Оно всё было затянуто тучами. - Сегодня будет Самая Длинная Ночь, - сообщил Видящий. - Но она уже была, - возразил Доктор. - Это календарная, а это — Домашняя. Нужно прожить в Доме, чтобы осознать разницу. - Что нам делать? - голос Доктора стал тише. - В Самую Длинную нельзя ничего. Нужно сидеть в комнате и прятаться, потому что в Доме царит Изнанка. - Но мы же так не будем делать, верно? - с подозрением спросил Доктор. - Конечно, нет, мы же не глупцы. - Почему эта ночь вообще возникает? - Изнанке скучно в границах одной реальности. Они немного помолчали, наблюдая за тёмными тучами, которые ходили над городом. Ночью они все в несколько слоёв придут к Дому, окружат его и спрячут за чернотой от всего мира. Горожане будут надеяться, что темнота скроет Дом и с утра они его уже не увидят. - Холмс... - повторил тихо Доктор. - Подожди-ка, ты брат знаменитого молодого политика Майкрофта Холмса? - Да, верно. И именно поэтому я здесь, чтобы не мешался в Наружности и не создавал проблем его карьере. Доктор понимающе кивнул. - Пойдём в комнату. Может, наши и не знают, что сегодня будет Самая Длинная, - вдруг заявил Видящий и направился в комнату. Доктор в последний раз посмотрел на предгрозовое небо и пошёл за Видящим. Состайники не напоминали о разговоре и готовились ко сну. Негласное правило Самой Длинной заключалось в том, что нельзя было не спать; Ночь, когда придёт, сама сообщит об этом и тогда всем будет не до сна, тогда все проснутся и тогда каждый получит то, в чём нуждался. Гроза разразилась, и под этот шум Ночь вошла в коридоры. По стенам пробежали невидимые трещины, но именно через них Изнанка просочится в эту реальность. Никто в четвёртой не спал — просто никто так и не смог заснуть. Дождь, наверное, хотел попасть в Дом через стены и закрытые окна, поэтому так рвался сюда. Ангелу было страшнее остальных. Он не боялся грома и молнии — привык уже к этим страшным явлениям. Его пугали это ощущение надвигающейся неизбежности и дождь. Ангел очень тихо забрался на кровать к Охотнику. - Не спишь? - шёпотом спросил он. - Нет. Что случилось? - Меня пугает дождь. Он звучит как армия, надвигающаяся с желанием уничтожить всё живое. Охотник закатил глаза, но в темноте этого не было видно. - Ложись рядом, - наконец сказал вожак и отодвинулся к стене, предоставляя место рядом. Ангел с радостью улёгся рядом и успокоился, когда рука Охотника обняла его. - Полежим так немного, - прошептал вожак, - а потом Ночь всё равно выставит нас из кровати. Ангел едва кивнул. Самая Длинная Ночь. Для одних — ночь жестокости, для других — ночь тайн, для третьих — ночь выживания. Нынешняя Ночь показала Этим все свои клыки.