Йо-хо-хо и Гетсуга Теншо!

- Ичиго-кун, а у тебя остался кто-нибудь... дома? Рыжеволосый юноша, уже минут десять как отрешенно глядящий куда-то вдаль, удивленно обернулся. Ветер играл его рыжими волосами, солнце ласково касалось лучами бледной кожи, его лучи порождали искры в янтарной глубине глаз. Оливия в который раз уже залюбовалась удивительной красотой этого юноши. Правда, непонятное пристрастие Ичиго к черному цвету... Впрочем, его только красила одежда мрачных, почти погребальных оттенков. Он уже третий месяц плавал вместе с ними на корабле. Намерение деликатно спровадить молодого человека улетучилось уже на следующий день после того, как юношу обнаружили на палубе. Куросаки Ичиго оказался понимающим, мягким, доброжелательным человеком, испытывающим интерес ко всему, что его окружает. Ичиго с искренним любопытством слушал рассказы историков, буквально впитывал знания, и уже через неделю многие из друзей Ольвии уже души не чаяли в молодом человеке. Мальчик располагал к себе. А такие, надо признать, в нынешнее время встречались крайне редко. Как оказалось, Ичиго и впрямь ничего не знал об окружающем их мире. Не был знаком с географией, официальной историей, да что там — он даже не знал, что за правительственная система действует на их планете! Кто-то из товарищей Ольвии выдвинул версию, что мальчик жил в самой настоящей глубинке, а потому жизнь и проходила мимо него. Эту теорию с готовностью поддержали остальные, так как других версий ни у кого не наблюдалось. Однако вскоре Ольвия поняла, что все они серьезно ошибались. Да, Ичиго ничего не знал ни о Ред Лайн, ни о Гранд Лайн, ни о Мировом Правительстве, ни о Мариджоу. Да, он понятия не имел, кто такие Шичибукаи, Морской Дозор, Горосей. Но при этом... Разве может паренек из «глубинки» иметь такие познания в математике, цитировать неизвестных Ольвии (!) писателей и, самое главное, мастерски уметь сражаться на нескольких видах оружия? Иногда Нико казалось — этот молодой человек, сейчас удивленно глядящий в её сторону, является загадкой даже более интересной, нежели Понеглифы, которые они ищут. - Что, простите? - вежливый вопрос вывел женщину из размышлений. - У тебя остался кто-то... дома, в Каракуре? - откровенно говоря, Ольвия так и не поняла, что же приключилось с родиной Куросаки, поэтому археолог говорила о Каракуре так, как если бы та все еще существовала. Хотя, если принимать во внимание тот факт, что, возможно, дом Ичиго подвергся Вызову Пяти... - Да. Отец и сестры, - на удивление мягко улыбнулся юноша, но в янтарных глазах на миг воцарилась боль. - У меня дочка дома осталась, - Ольвия заставила себя улыбнуться в ответ, хотя больше всего ей хотелось поклониться, пробормотав извинения, и убежать куда глаза глядят. Почему-то знать, что этому молодому человеку больно, было невыносимо. - Дочка? И сколько ей? - судя по интонациям, Ичиго и впрямь было интересно. - Ну... Сейчас, наверное около четырех, - Нико помялась. - Когда я уезжала, ей было два года всего лишь... Ичиго склонил голову набок: янтарные пряди заскользили по черной ткани, завораживая. - Если вам так больно, Ольвия-сан, почему вы не остались? Нико вздрогнула, удивленно перевела взгляд на своего собеседника. Рыжие волосы искрились на свету, сияющим ореолом царили вокруг оного. Солнце порождало блики в янтарных глазах... В которых царили сочувствие и понимание. Иногда... Вот прямо, как сейчас... Ольвии казалось, что этот мальчик знает гораздо больше об окружающем мире, нежели они, археологи и историки. И речь вовсе не о том, как устроен их мир, какие силы его наделяют... - Я... должна была. Просто должна, - женщина нашла в себе силы улыбнуться. - Иногда так бывает — что тебе приходится переступить через собственные желания, чтобы выполнить свой долг. Поэтому я и... - Ольвия запнулась, широко раскрытыми глазами глядя на то, что до сих пор ускользало как от её внимания, так и от внимания её друзей. Надо отметить, что уже через неделю после того, как Ичиго появился на их корабле, к нему перестали подозрительно присматриваться. Мальчик вписался в компанию так, словно был на судне с момента отправления с Охары. Поэтому никто так и не подумал за эти месяцы выяснить одну интересную деталь... Нико ошарашенно рассматривала тонкие черные цепи, ласково оплетающие левую руку Ичиго, который удивленно смотрел на оппонентку, приподняв брови. Судя по всему, он или не замечал живых цепей на своей руке, либо уже давно привык к ним. Надо признать, это выглядело в какой-то степени... чарующе. Ольвия даже на краткий миг залюбовалась переливами солнечных лучей на черных звеньях, и только потом поняла, что же может означать наличие подобного «украшения» у юноши. Но все же... Лучше уточнить, верно?.. - Ичиго-кун, - Ольвия негромко кашлянула и деликатно указала на тихо звенькающую цепь на запястье Куросаки. - Ты что... Фруктовик? *** Ичиго задумчиво рассматривал цепи, шевелящиеся у его ног. Почему-то они ассоциировались с заглядывающими в глаза хозяину... ну, псами, например. Животное для сравнения не суть как важно, но вот это ощущение подобострастного взгляда снизу вверх, который присущ только до жути преданным тебе существам... Немного напрягало, если честно. За последние два часа Куросаки наслушался всевозможных теорий спутников о том, чем же может быть вызвано появление этих самых цепей. Самой популярной, к удивлению рыжеволосого экс-синигами, оказалась версия о каком-то Дьявольском Фрукте, который — явно по незнанию — он съел. Сам Ичиго ничего подобного не припоминал, поэтому, когда ажиотаж вокруг его цепей немного спал, молодой человек решил деликатно осведомиться у пребывающей в раздумьях Нико Ольвии, что же это за таинственные Дьявольские Фрукты, на которые все грешат? Судя по ошарашенному взгляду, Ольвия ожидала чего угодно, но не этого. В её лазурно-голубых глаза Ичиго прочел откровенное убеждение в том, что он просто-напросто решил поиздеваться над бедной женщиной. Однако выражающее лишь заинтересованность лицо юноши сделало свое черное дело, и археолог, немного устало улыбнувшись, рассказала рыжему об этих самых Фруктах. Оказалось, что Дьявольских Фруктов в этом мире существует около сотни. Фрукты делились на три вида — логия, парамеция и зоан. Логия обращала все тело съевшего в какую-то стихию либо материю, парамеция — изменяла возможности физического тела, а зоан давал съевшему возможность частично или полностью обращаться в какое-то животное или птицу. Существовала даже специальная энциклопедия, в которой были описаны все разновидности этих Фруктов. А потому, как доверительно сообщила Ольвия пытающемуся переварить полученную информацию Ичиго, она решительно растеряна — поскольку не знает, к какому же виду относится тот Дьявольский Фрукт, который — без всякого сомнения — съел её оппонент. Женщина, полностью охваченная возникшей у неё идеей, даже поделилась с Ичиго идеей, что его Фрукт — это что-то новенькое, какая-то «свежая» разновидность, а значит, молодому человеку крайне повезло, ведь он сможет внести свое имя в анналы истории. Сообщать о том, что невесть откуда взявшиеся цепи никакого отношения к Фруктам не имеют, Ичиго не решился. - Итак, откуда же вы все-таки на мою голову взялись? Цепи ответили на это таинственным позвякиванием звеньев, ластясь к рукам и шее Ичиго, как живые существа, выражающие свою привязанность. Мысль мелькнула, подобно молнии, и основательно засела в голове. А что, если?.. Украдкой оглядевшись, Куросаки тихо позвал: - Зангетсу?.. Минута, две, три... Цепи все так же продолжали ластиться к помрачневшему юноше. На прозвучавшее имя былого парного занпакто они никоим образом не отреагировали, а в голове, против ожиданий Куросаки, не раздалось ни скрежещущего смешка, ни тихого хмыканья. Молодой человек устало присел на дощатую палубу, прячась в тень от мачты. Обидно, досадно... Он-то надеялся, что его силы синигами, его духовные Клинки просто нашли в цепях свое новое воплощение. Но внутри по-прежнему царила восхитительная, по сути своей, пустота, от ощущения которой хотелось взвыть раненым зверем. Без Зангетсу... было одиноко. Действительно одиноко. Ичиго никогда не задумывался о том, насколько сильно он привязался к своему двуликому занпакто. Когда ему было плохо — он проваливался в свой Вакуум, где его либо встречал безумным оскалом готовый в хорошей встряске Гетсу*, либо предлагал присесть на край крыши и поговорить по душам вечно спокойный до ужаса Зан**. Даже оставаясь в одиночестве во внешнем мире, брошенный всеми, Ичиго не был, если задуматься, одинок: его Духи Клинка всегда были готовы прийти к своему подопечному. Но сейчас... Сейчас в Вакууме никого не было. Да и самого Вакуума не наблюдалось — Ичиго уже пытался туда проникнуть. Этот мир, в который его вышвырнули деликатным пинком под пятую точку.... Он явно не предполагал наличие синигами с их занпакто. И Ичиго впервые в жизни осознал, что вот сейчас, в этом самом малопонятном ему мире он действительно один. Было пусто. Было страшно. Было... Ичиго вздрогнул, ощутив прикосновение к щеке, скосил глаза. Одна из цепей нежно терлась звеньями о его щеку, старательно убирая острие своего треугольного навершия в сторону, дабы не поранить своего... кого? Хозяина? Пальцы Куросаки словно сами по себе скользнули в искрящийся черный позвякивающий клубок, ощущая прохладу звеньев и их неспешное скольжение. В голову закралась занятная мысль. А откуда они вообще взялись? Если подумать... Ичиго поднялся, сделал несколько шагов в сторону освещенной солнцем поверхности палубы. Он внимательно следил за тем, как поведут себя цепи в его отсутствие, что сделают, как отреагируют. Позвякивающий клубок, осознав, что хозяин (пока что у Ичиго не было других предположений, кем же он является для этих странных... новообразований) отсутствует, залился истерическим перезвоном. Ичиго широко раскрытыми глазами наблюдал за тем, как цепи грациозными змеями копошатся в тени, отбрасываемой мачтой. Когда же одна из них пыталась выбраться на солнце, то сразу же убиралась обратно, в самую гущу своих «сестер», издавая немного... испуганный звон? Цепи что же... боятся солнца? Куросаки задумчиво склонил голову набок. В голове вертелось несколько идей, которые требовали подтверждения — либо опровержения. И молодой человек решил испытать одну из них. Присев на корточки, юноша вытянул вперед руку. Копошение в тени мачты моментально прекратилось, но ни одна из цепей не рискнула покидать свое убежище. Только спустя две минуты одна из цепей, та самая, которая уже предпринимала попытку выскользнуть под солнце, нерешительно поползла вперед, привлекаемая дланью*** своего хозяина. От того, что солнечные лучи коснулись её звеньев, цепь вздрогнула, но своего «поползновения» не прекратила. И Ичиго, ощутив вполне материальную прохладу звеньев на своей руке, победно улыбнулся. Цепи не исчезали на солнце, хотя — как он уже понял — и зарождались во мраке тени. Цепи были вполне материальны, ощутимы... реальны. Цепи... обладали собственным сознанием. И, кажется, он больше не был одинок. По крайней мере, к таким выводам пришел Ичиго, когда остальные цепи, «увидев» успех своей товарки, моментально ринулись из убежища к своему хозяину, грозя свалить его с ног. *** Ольвия молча наблюдала за действиями Ичиго, не рискуя демонстрировать свое присутствие. Она прекрасно видела, как цепи появлялись из тени, крутясь возле Куросаки, как они ластились к нему, как испуганно замельтешили в тени мачты, когда тот вышел на солнечный свет... и как проявили собственную волю, метнувшись к рыжеволосому молодому человеку, стоило тому позвать. Археолог уже давно заметила, что мальчик явно чувствует себя не в своей тарелке среди них. Иногда она успевала увидеть на его лице призрак грусти и отчуждения, когда он думал, что никто не смотрит в его сторону. Но сейчас... Глядя на то, как их невесть откуда взявшаяся рыжеволосая загадка с улыбкой поглаживает позвякивающих «питомцев», юркими змеями скользящих вокруг него, Ольвия вздохнула с облегчением. Видеть такого Ичиго, не погруженного в свое собственное одиночество, было куда как радостнее.