Йо-хо-хо и Гетсуга Теншо!

Остров внушал опасения вкупе с унынием. Белый песок, почерневшие стволы деревьев, острые камни ростом со взрослого человека (а некоторые — вообще с гиганта), торчащие из песчаных дюн... У Ольвии создалось впечатление, что на этом клочке суши когда-то произошло глобальное сражение, превратившее некогда зеленую землю в высушенную пустыню. Пустыня посреди океана... Это могло бы показаться забавным, если бы не гнетущее ощущение, кое овладело всеми историками, стоило тем сойти на берег. Женщина нервно обернулась: корабль мягко покачивался на волнах. Археолог внезапно позавидовала черной завистью тем, кто остался на палубе. Шелест, раздавшийся неподалеку, заставил Нико от неожиданности вздрогнуть. Скосив глаза в сторону звука, блондинка перевела дух, на какой-то миг устыдившись своей резко обострившейся паранойи. Это ведь всего лишь Ичиго. Рыжеволосый молодой человек молча разглядывал печальную и навевающую тоску картину. Янтарные глаза скользили по словно обугленным деревьям, по белым барханам, в которых те утопали, по скалам и камням, устремившим свои острые верхушки ввысь и напоминавшим клыки невиданного зверя. Ольвия ощутила укол интереса: каким будет впечатление их спутника... и защитника? Воспоминания о произошедшем пару недель назад заставили женщину в какое-то мгновение поморщиться, будто от зубной боли. Невзирая на то, что никто на их корабле даже не упоминал (и старался вообще не думать) о сравнительно недавнем инциденте, у каждого историка остался дурной осадок, кой, как всем казалось, убрать просто нереально. Нет, они, конечно же, знали об опасностях Гранд Лайна, подстерегающих, как говорится, на каждом углу... Но в тот раз историкам открылась суровая истина: даже их худшие представления не шли ни в какое сравнение с тем, что могло ожидать путешественников на самом деле. И Ольвия с невольной дрожью осознавала, что её муж, ушедший в море раньше своей супруги на несколько лет, вполне мог быть уже... Теперь все на корабле считали, что появление Ичиго — настоящий дар свыше. Некто наверху, как однажды невесело пошутил кто-то из их компании, видимо, очень сильно симпатизирует экипажу корабля, раз они обнаружили рыжеволосого фруктовика на палубе. После произошедшего каждый из археологов понимал: случись что — и надежда у них будет только на этого человека. Но Нико отчего-то не покидало ощущение, что скоро их группе вновь придется рассчитывать только на свои силы. У Ичиго изменился взгляд. Совсем немного, но изменился. И теперь в янтарной глубине, искрящейся золотыми искрами, уже чего-то не хватало. Чего-то важного, некогда заставляющего невольно улыбаться в ответ. Ичиго познакомился с жестокостью это мира — и более того, показал зубы в ответ, оскалившись волком. Он попробовал кровь на вкус, окунул в неё руки... и не отвернулся в брезгливости, чего многие, кстати, от него ожидали. Ичиго... теперь решал, что ему делать дальше. И Ольвия с замиранием сердца ожидала того момента, когда он, наконец, определится со своим дальнейшим будущим. Взгляд янтарно-карих глаз остановился на раскидистом дереве, на черных ветвях которого трепетали от слабого ветра оборванные листья, которые даже язык с трудом поворачивался так назвать. Все историки, которые видели флору данного острова, только морщились и отводили глаза, словно их взору предстало нечто неприличное. Выросшим на Охаре, полной зелени и жизни, им было непривычно видеть нечто подобное, и все они испытывали что-то сродни брезгливой жалости. Но не Ичиго, как с удивлением поняла Ольвия. Молодой человек только улыбнулся — с грустной ностальгией, будто он уже видел похожее. После чего начал неспешно идти вслед за остальными археологами, аккуратно поднимая ноги, чтобы не загребать песок. И по тому, как легко и в какой-то мере даже изящно передвигался рыжеволосый фруктовик, Нико поняла, что он уже посещал подобные места. Загадок у их невесть откуда взявшегося спутника становилось все больше и больше, и постепенно Ольвия проникалась малопонятной мыслью, что, возможно, Куросаки Ичиго — прямое доказательство того, что они, невзирая на все знания, на самом деле ничего не знают. * Надо признать, это место навевало воспоминания. Ичиго почти с улыбкой касался пальцами стволов черных деревьев, со смутным удивлением ощущая шероховатость, а не гладкую, оставляющую на подушечках пальцев легкий кристаллический налет почти стеклянную поверхность. Этот остров будто вырвали из Хуэко Мундо, и видеть песчаные дюны, раскинувшиеся вокруг, было несколько странно. Краем глаза молодой человек уже подметил подозрительный интерес Нико Ольвии к своей скромной персоне, и тут даже гадать не нужно, с чем оный был связан. Ичиго уже давно понял, что для Ольвии-сан он представляет собой одну из загадок, требующую разрешения. Ну, это еще помимо его своеобразной роли «суррогатного сына»: женщина часто проявляла излишнюю заботу... И Ичиго горько думал, что лучше бы она этого не делала. Слишком уж болезненным было для экс-синигами подобное, ассоциирующееся у него только с материнской опекой, поведение. Они шли уже третий час, продвигаясь внутрь острова. Постепенно деревьев становилось все больше и больше, редкий подлесок обратился в густую, если можно так сказать, чащу, и теперь все историки держались настороже. В конце концов, этот остров был обозначен только на старых картах под названием «Икари»*, и даже летописи былых времен не сохранили, чем же он заслужил такое название. Археологи вполне обосновано считали, что тут случилось нечто ужасное, а потому сомневались, могла ли тут сохраниться хоть какая-то жизнь. Но пусть даже они никого не встретили за эти три часа... Ичиго ощущал себя под прицелом чужого взгляда, причем крайне далекого от дружелюбного. Инстинкты (которым Куросаки верил безоговорочно) тихонько нашептывали, что расслабляться нельзя, а потому цепи, словно ощутившие напряжение своего «хозяина», уже появились из его тени, стелющейся за Ичиго по пятам, и обвивали руки и ноги молодого человека. Как заметил Куросаки, их размеренный перезвон успокаивал не только его, но и остальных. Ольвия старалась держаться ближе к экс-синигами, и иногда рыжий ощущал, как сжимались на его локте обманчиво слабые пальцы женщины. По счастью, непонятный наблюдатель не стремился выйти и познакомиться с путешественниками, за что Ичиго был ему благодарен. Нет, он бы смог отразить любую атаку, направленную на него или же на историков... Но убивать вновь бывшему Временно Исполняющему Обязанности синигами не хотелось. Когда, согласно внутренним часам** Ичиго, уже четвертый час их пути подходил к концу, кто-то из впереди идущих историков неожиданно радостно-неверяще вскрикнул. Все археологи, словно только этого и ждали, рванули вперед с ошарашенно-обрадованными лицами. Все, включая Ольвию, коя моментально позабыла про все свои тревоги и дурные предчувствия. Ичиго с легким недоумением смотрел вслед товарищам, приподняв брови. Цепи, отражая его настроение, этакими змеями приподнялись, и у Куросаки помимо желания возникла мысль, что сейчас он представляет собой довольно-таки странное зрелище. Слева раздался шелест, и инстинкты взвизгнули разгневанной скрипкой. Цепи моментально отреагировали, позвякивающими рассерженными ползучими гадами устремляя треугольные острые навершия в ту сторону. Шелест сразу же прекратился: кто бы не скрывался среди кажущихся обгоревшими деревьев, угрозу он оценил, как и свои шансы на победу. Ичиго скосил глаза влево: острый взгляд молодого человека отметил высокую худощавую фигуру, с ног до головы укутанную в черное. Если та не шевелилась, то вполне могла бы показаться одним из стволов, и это, несомненно, обычно помогало незнакомцу незаметно подкрадываться к жертвам. Ключевое слово тут - «обычно». Абориген***, помедлив, сделал стелющийся шаг по направлению к Ичиго, и только поэтому тот соизволил медленно повернуть в сторону оппонента голову, показывая, что его действия раскрыты, как, собственно, и сам он. - Не советую, - цепи вились вокруг Ичиго, ускоряя свои движения с каждым мигом: перезвон наполнял воздух. - Я не хочу потом объяснять остальным, откуда здесь взялся труп. Местный житель вновь застыл на манер статуи. Его голова забавно склонилась к плечу. Присмотревшись, Ичиго мысленно хмыкнул: не закрытая тканью часть лица незнакомца была вымазана то ли сажей, то ли черной краской, и лишь рубиново-алые глаза выделялись на темном фоне, мерцая в свете солнца. И сейчас эти самые глаза почти жадно рассматривали его, уделяя особое внимания разъяренно звенящим молниям, мельтешащим вокруг Куросаки с невообразимой скоростью. - Ты - бог? - спустя минуту соизволил осведомиться оппонент экс-синигами, кивая на цепи. Ичиго подавил желание усмехнуться.«Бог», значит? Что ж... - Некогда был, - и ведь не соврал, если подумать. - Ты — падший бог? - какой странный голос у этого человека: хриплый, каркающий, но при этом на удивление мелодичный. Ичиго никогда бы не подумал, что такое сочетание возможно. - Ты преступил законы Небес и тебя свергли? Наверное, как подумал Куросаки, его глаза сейчас потемнели. По крайней мере, Рукия всегда говорила, что, когда он злится, его глаза становились из медово-янтарных орехово-карими, почти древесного цвета. От воспоминаний о Рукии что-то внутри натянулось, подобно струне. - Я не преступал законов, - в голосе молодого человека явственно слышалась горечь. - Но меня свергли. От взгляда этого типа становилось не по себе. Помедлив, тот странно дернул головой, будто кивая своим мыслям. - Эти люди... Они под твоей защитой, юный бог? Ичиго сузил глаза. И да, стопроцентно... они у него сейчас темные. - Да, - цепи ускорили свой «бег». - Мы скоро уйдем, - Ольвия-сан говорила, что они хотят просто убедиться, что тут есть один из тех самых Понеглифов, про которые ему так много рассказывали. Так что он вновь не солгал. Хотя, по сути, чего ему опасаться? Ему часто говорили, что он не умеет лгать от слова «совсем». - Они хотят забрать Слово Древних? Ага, так тут, значит, есть Понеглиф... Рубиновые глаза смотрели требовательно, и на миг Куросаки подумалось, что этот тип явно атеист — никакого почтения к тому, кого он называет божеством! - Только посмотреть на него. - Это правда? Однозначно — атеист. - Да, - кроме того, историки упоминали, что Понеглифы ведь громоздки, и их почти нельзя сдвинуть с места без надлежащего оборудования... Абориген несколько мгновений немигающе смотрел на него, после чего медленно склонил голову в знаке почтения. - Ты молвил правду, хотя мог и солгать себе во благо. Я прошу прощения за то, что усомнился в твоем благородстве, - несколько трескуче разнеслось между деревьями. - Бывает, - цепи, ощутив, что нападать на их «хозяина» не будут, прекратили свое мельтешение и улеглись на плечах рыжего этакими украшениями; Ичиго рассматривал стоящего со склоненной головой человека неподалеку, отмечая, что телосложение у того определенно... несколько нечеловеческое. - Почему ты продолжаешь звать меня «богом», если знаешь, что я был свергнут? Да, это немного глупый вопрос... Но отчего-то ответ на него казался Ичиго крайне важным. И этот тип... Он тоже, как подсказывала интуиция, был не так прост. Человек... Нет - «человек» этого острова прищурился. Пару мгновений молчал, словно обдумывая ответ. - Бывших богов не бывает. Интуиция подала тревожный звоночек. Абориген, значит... А и правда ли - абориген? Но прежде, чем Куросаки успел задать еще один вопрос (правда, почему-то он сомневался, что получит на него ответ, даже не взирая на свою «божественность»), «человек» среди деревьев странно шевельнулся, скользяще делая шаг назад. - У тебя суровые глаза, юный бог... - хрипло произнес «абориген». - Не жестокие — суровые. - И это хорошо, да? - кривовато усмехнулся Ичиго, не сводя пристального взгляда с оппонента, который постепенно отдалялся от него. Теперь рыжему приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы рассмотреть черную фигуру среди деревьев. Хорошая маскировка у этого типа, ничего не скажешь... - Это — превосходно, - забавно, но... У Куросаки создалось впечатление, что его непонятный собеседник улыбается. - Это значит — несмотря на предательство тех, кого ты считал друзьями, ты не позволил ненависти ко всему живому завладеть своей душой. Ичиго дернулся, словно от удара. Цепи нервно взвились ввысь, наполняя пространство вокруг растерянно-взбешенным звоном. - Т-ты... Откуда?!.. - Ичиго! Как хорошо, что Ольвия сначала его окликнула и только потом — коснулась! Куросаки был не уверен, что смог бы сдержать цепи в противном случае... Женщина удивленно вскинула брови, встретившись с ним взглядом. - Мы тебя потеряли... Что-то случилось? - Я-я... - экс-синигами обернулся, выискивая взглядом недавнего собеседника, но острые глаза не нашли среди деревьев нескладной фигуры в черном одеянии, и даже неумелая попытка просканировать**** местность не выявила никого живого, кроме группы историков в паре десятков метров от них с Ольвией. Непонятный «абориген» как в воду канул. - Нет, все хорошо... - Вот как, - Нико несмело улыбнулась: было видно, что она не поверила его словам, но расспрашивать не стала. - Хорошо... Идем скорее! Мы нашли его, нашли Понеглиф... Я уверена, тебе будет интересно взглянуть на него! Ичиго только кривовато улыбнулся, покорно следуя за утаскивающей его за собой женщиной. Он честно старался не обращать внимания на ощущение пристального взгляда, направленного ему в спину.