Твой яркий свет

      Несмотря на всё, что произошло, Гермиона как ответственная ученица, не могла подвести профессора Слизнорта, поэтому вечером того же дня она медленно, пытаясь оттянуть время, направлялась в сторону подземелий. По пути она встретила несколько человек. В том числе и Полумну, которая в очередной раз бродила по школе с какой-то только ей одной понятной целью. Вместо приветствия с её стороны, Гермиона услышала, как девушка своим невинным голосом спрашивает:       — Гермиона, что заставляет тебя так нервничать? Или, может быть, кто?       Лицо Полумны озарила самая дружелюбная улыбка, которую Гермиона когда-либо видела в своей жизни. Грейнджер всегда нравилась эта девушка. Она была умна и начитанна — не просто так Распределяющая шляпа отправила её в Когтевран. Она была очень проницательна. А что самое главное — ценила жизнь и знала, как помочь друзьям, как бы чувствуя, когда её помощь им по-настоящему необходима. Как сейчас Гермионе, потому что гриффиндорка, казалось, окончательно запуталась. Любому другому человеку Грейнджер бы не открыла свою тайну, но только не этой когтевранке.       — Полумна, ты же никому не скажешь? — тихо, чтобы никто из проходивших мимо студентов ненароком её не услышал, спросила девушка.       В ответ Лавгуд улыбнулась ещё шире и ответила:       — Я что так похожа на ту, кто будет болтать на каждом шагу о том, что у Гермионы появился ухажёр?       — Конечно, нет. Я сказала глупость, — тихо произнесла Гермиона и продолжила уже немного раздражённым тоном: — Ухажёр? О чём ты говоришь? Просто есть один человек…       — Человек, которому ты нравишься? Если говорить короче — ухажёр, — произнесла Полумна, закатывая глаза. — А он нравится тебе?       — Я не знаю. Я не понимаю, как такое вообще возможно, — сказала Гермиона уже более грустным тоном.       До подземелий оставалось всего ничего. Грейнджер, пытаясь избежать участи открыть свою душу Полумне, спросила у когтевранки, не утруждает ли она её своими бессмысленными разговорами. На это Лавгуд ответила всё тем же отрешённым тоном, что ей некуда спешить. Гермиона тяжело вздохнула.       — Знаешь, я думаю, если ты к нему хотя бы что-то сейчас испытываешь, просто попытайся предоставить всё остальное ему самому. Я думаю, что тебе бы никогда не приглянулся человек, который не способен на решительные действия. Главное — не закрывайся от него. Всё встанет на свои места.       — Спасибо, Полумна, но я не думаю, что он… — начала было говорить гриффиндорка, но остановилась на полуслове.       Гермиона застыла, завидев вдалеке коридора Малфоя. Её взгляд говорил за неё сам, поэтому Лавгуд легко смогла сложить всё в единое умозаключение. Она повернулась к Гермионе, заговорчески улыбаясь.       — Я уверена, он справится с этой непростой задачей, — практически шёпотом начала она, но снова повысила свой тон до обычного. — Помни, многие вещи могут казаться неправильными сейчас. Но вскоре ты в корне поменяешь своё мнение по этому поводу.       Полумна поспешила покинуть коридор. Буквально мгновение — и Гермиона с выражением полного недоумения стоит совершенно одна, будто ожидая, что кто-то придёт и подтвердит слова, сказанные когтевранкой. И в какой-то степени так и случилось.       — Ты идёшь? Слизнорт нас ждёт, если ты не забыла, — обратился к ней Драко.       Девушка подняла на него взгляд. Выглядела она так, как будто видела Малфоя впервые. Но, быстро сообразив, что действительно пора идти, она кивнула и медленно зашагала по направлению к лестнице, ведущей в холодные подзмелья. Слизеринец поднял брови. Как так вообще — девушка промолчала? Однако он спокойно последовал за ней.

***

      Драко и Гермиона покинули кабинет Слизнорта. Задание профессора вдохновило гриффиндорку. Она давно ждала возможности проявить свою заинтересованность в предмете. И теперь она у неё появилась. Драко просто был рад тому, что теперь у него появится занятие, и ему не придётся больше прожигать свои вечера, занимаясь не приносящими никакого морального удовлетворения делами. Плюсом в этой работе для слизеринца также было и то, что теперь он будет больше времени проводить с Грейнджер. После их последней стычки он загорелся идеей доказать девушке, что его персона стоит внимания с её стороны. В своей своеобразной манере, конечно.       — Когда встретимся, чтобы изучить проект? — спросил Драко, когда они подошли к лестнице, ведущий на первый этаж.       «Мерлин, я совсем забыла, что мне придётся видеться с ним для того, чтобы выполнить задание!» — мелькнуло в голове Гермионы, но ей удалось собраться и сформулировать ответ и даже произнести его таким тоном, в котором Малфой не найдёт к чему придраться: никакого страха и неуверенности, и всё будет в порядке.       Да, всё очень усложнилось. Она всё ещё пряталась от него, защищаясь, будто он собирался причинить ей вред своим поведением или словами. Хотя Драко и вёл себя удивительно спокойно и мирно, Гермиона боялась. Только вот чего конкретно она боялась? Его или того, что она теперь чувствует, находясь рядом с ним? Как бы глупо это ни звучало.       — Завтра, сразу после ужина. Недолго, конечно, — произнесла Грейнджер так, будто назначала встречу самому министру магии.       Её тон позабавил Драко, но он решил, что будет правильнее не выражаться по этому поводу. Поэтому он лишь сказал:       — Ты права. Кому нужны проблемы? Ночью после отбоя лучше не гулять по школе.       Гермиона вначале не обратила внимания на его слова, но через пару секунд она увидела в них неприятный для себя подтекст и еле заметно покраснела. Драко пересилил себя и не засмеялся, ограничившись хитрой ухмылкой. Гриффиндорка никогда не привыкнет к улыбке, которая теперь так часто появлялась на его лице. Раньше она увидела бы в ней злую насмешку, но теперь девушка не могла разгадать, что же скрывается за этим невинным выражением эмоций.       Со стороны можно было посчитать этот разговор естественным и непринуждённым разговором двух студентов, которые собираются работать вместе. Меньше слов, больше дела. Но всё ли было так просто? За этими словами пряталась тысяча различных мыслей и желаний. Но ни гриффиндорка, ни слизеринец не могли их открыть друг другу. Только не прямо сейчас.       «Помни, многие вещи могут казаться неправильными сейчас. Но вскоре ты в корне поменяешь своё мнение по этому поводу».       «О, Мерлин! Полумна, почему ты всегда оказываешься настолько права?» Гермиона шла по лестнице, стараясь не поднимать взгляда на юношу.       Получалось, честно говоря, не очень. И Драко, конечно же, это замечал.       — Грейнджер, я настолько ужасен, что ты не способна смотреть на меня больше секунды? — с прежней усмешкой произнёс слизеринец.       Гермиона закатила глаза, но в очередной раз промолчала. И это молчание начинало выводить Драко из себя. Он не привык разговаривать со стенами. Хотя в последнее время был готов лезть на них от внезапно свалившихся проблем, мыслей и бесконечной скуки.       — Спасибо за содержательный ответ, — добавил он по прошествии некоторого времени.       Сделав ещё шагов десять, он снова заговорил:       — Чёрт, ты такой прекрасный собеседник! Только бы тебя и слушал!       Терпение Гермионы не было железным, несмотря на продолжительное общение с Гарри и Роном, которые периодически выводили её из себя. Поэтому она всё-таки ответила на его сарказм.       — У меня нет настроения, чтобы отвечать на твои глупейшие замечания. Завтра поговорим по делу, — выпалила девушка. — Вечером.       — Буду ждать с нетерпением, — кивнув, произнёс Драко. — До встречи, в общем.       Узкая лестница заканчивалась. Гермиона уже собиралась спокойно выдохнуть, так как она не чувствовала себя комфортно в непосредственной близости к слизеринцу. Странные мысли лезли в голову, и гриффиндорка уже устала их отгонять.       Драко, в свою очередь, был расслаблен и воодушевлён. Поэтому, сам не зная почему, в тот момент, когда им предстояло увеличить дистанцию между друг другом, он будто бы случайно коснулся её руки.       «Холодная», — сделал вывод слизеринец, при этом не понимая, думает ли он лишь о её руках или же о характере девушки.       От прикосновения Гермиона вздрогнула. Его рука оказалась тёплой. Тепла ей сейчас, однозначно, не хватало. В животе проснулось снова то странное ощущение, которое появлялось каждый раз в подобной ситуации. В случаях со слизеринцем каждый их контакт пробуждал в девушке целый фейерверк эмоций, с которыми справляться становилось всё тяжелее и тяжелее. Но девушка, выбросив всё из головы, держа в руках свою часть книг и записей зельевара, стремительным шагом направилась подальше от Малфоя.        Когда Грейнджер была на достаточно большом расстоянии от юноши, он потёр лицо руками, как бы стряхивая с себя лишний груз, избавляясь от излишних чувств. Поправляя серебристо-зелёный галстук, слизеринец развернулся в противоположную сторону от той, куда убежала Гермиона, и поспешил удалиться.