Твой яркий свет

      Гермиона обожала книги. Она была влюблена в их запах, а шелест книжных страниц успокаивал её, даже когда нервы были на пределе. Весь вечер девушка просидела, обложившись тяжёлыми фолиантами, но на этот раз всё было иначе. Она не могла сосредоточиться, не могла по привычке погрузиться в книгу с головой. Каждый звук отвлекал её. Гермионе даже казалось, будто гриффиндорцы шумели сегодня в два раза громче, чем обычно. И Грейнджер, прикрыв лицо ладонями, откинулась на спинку мягкого кресла.       «Почему я не могу просто перестать думать?»       Если говорить точнее, Гермиону выводило из себя то, что мысли буквально роились у неё в голове, и никак не получалось разложить всё по полочкам. И, конечно же, большую часть всего этого хаоса занимали недавние события. Лучшая ученица Хогвартса впервые зашла в тупик. Она не знала, что будет дальше.       Девушка понимала, что следовало бы сделать. Она просто обязана благополучно закончить год, но при этом не влезать ни в какие переделки. Но разве у Гермионы, подруги Гарри Поттера, могла быть спокойная жизнь, совершенно лишённая серьёзных забот и проблем? Каждый год в Хогвартсе что-то занимало её разум, заставляло его усердно работать. Каждый год она искала ответы на какие-то вопросы, разгадывала всё новые и новые загадки. Теперь, казалось, всё должно было измениться, и изменилось, безусловно, многое. Но что-то всё же осталось прежним.       Сейчас Гермионе хотелось, чтобы всё обернулось лишь дурным сном, ей совершенно не хотелось погружаться в такую реальность. Она помнила каждый поступок Драко. И каждый его поступок выводил её из себя. Но всё это, казалось, было связано с человеком, которого больше нет. Того Малфоя больше не существовало. Она больше не видела в этом юноше прежнего заносчивого Хорька. Но изменился ли он? Казалось, что да. А может, он всегда был таким? Может, лишь обстоятельства заставляли его совершать все те по-настоящему жестокие поступки? Над этим Гермионе ещё предстояло думать долгое, очень долгое время.

***

      Весь следующий день девушка находилась в странном состоянии. Она чувствовала отвращение к самой себе, смешанное с появившейся симпатией к Малфою. Глупо? Да, но ведь так оно и было, и от этого теперь не убежать, не скрыться в библиотеке, зарывшись в книгах. Она чувствовала то, что чувствовала, и теперь осталось лишь принять этот факт.       Девушка делала всё будто по инерции: переходила из одного кабинета в другой, поднимала руку, отвечала точно заученный текст, но не могла вдуматься в смысл того, что именно говорила. Так пришло время обеда. Однако Малфой на нём так и не появился. Грейнджер хотела перенести их вечернюю встречу, хотя знала, что откладывать начало работы над проектом по зельеварению было нельзя. Как назло, совместных уроков у них сегодня тоже не было. И девушка просто смирилась и решила, что так всё и должно быть, расслабилась, и вторую половину этого тяжёлого дня она провела в более или менее хорошем настроении.       Малфой чувствовал, что она могла отказаться, поэтому сегодня решил не встречаться с ней до самого вечера. На ужине он постоянно ловил её напряжённый взгляд, отвечая на него ухмылкой. Однако с каждым разом эта ухмылка была всё теплее и теплее, становилась похожей больше на дружелюбную улыбку, а не на его привычный оскал. Сейчас он уже чётко замечал за собой эту перемену. И не знал, что с этим делать.       Он вышел из Большого зала первым и решил, что нужно дождаться Гермиону в коридоре. Упрямая гриффиндорка же сидела за столом до последнего. Она ждала, пока совесть не прикажет ей подняться и направиться вслед за юношей. Но встать её вынудило нечто иное. Когда большая часть учителей и студентов уже закончила трапезу и покинула зал, гриффиндорка заметила необычное «оживление» где-то недалеко от входа в Большой зал. Стремительным шагом она понеслась туда. Но силуэты теперь мелькали где-то в темноте прилегающего коридора. Казалось, что там происходит настоящая драка, но это предположение было ошибочным. Трое крепких по телосложению слизеринцев тащили Малфоя как можно дальше от посторонних глаз. А он и вовсе не сопротивлялся. И это не было вызвано зельем, слишком малой дозой которого его напоили сокурсники. Он просто не хотел оказывать сопротивление, поэтому позволил им закончить начатое. Это была не драка, это было нападение.       Удары не прекращались очень долгое время. Трое против одного — как минимум нечестно. Но слизеринцев это никоим образом не останавливало. Палочка Малфоя давно была отброшена в сторону. Они были так решительны, нападая на безоружного Драко! Но когда заметили, что у их деяния был свидетель, быстро сбежали, пряча лица. Им совсем не хотелось быть узнанными гриффиндоркой, которая и стала непосредственной причиной, по которой слизеринцы затеяли эту подлость.       Гермиона с трудом нашла в себе силы не заплакать и не убежать подальше от ужасной картины, которая открылась её взору. Одежда Малфоя во многих местах была разорвана. Она была вся в крови. И лицо было изуродовано следами побоев. Грейнджер, отбросив страх, быстрым взмахом палочки залечила несколько ран, но по сути не смогла облегчить его страдания. Гермиона помогла слизеринцу подняться и потащила его в больничное крыло, которое, к счастью, находилось неподалёку. По дороге ей встретилась лишь парочка студентов, которые с долей удивления, но всё же безучастно смотрели на искалеченного Малфоя и проходили мимо.       «Что за нечеловеческое безразличие?» — хотелось закричать Гермионе, но сил хватало только на то, чтобы не прекращать шёпотом успокаивать Драко.       — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Сейчас всё будет в порядке… Хорошо? В порядке, всё будет…       На одно мгновение Гермиона задумалась о том, что она не должна помогать своему старому врагу, но она быстро отбросила эти глупые мысли. В следующую секунду чьи-то сильные руки подхватили Драко, к величайшему облегчению Грейнджер. Её же руки тряслись, и, несмотря на все попытки, у девушки не получалось совладать с собой и произнести заклинание. Скорее всего, она просто боялась навредить юноше, причинить ещё большую боль. Гермиона подняла глаза и увидела того, кто помог ей, — человека, который не был способен оставить в беде кого-либо. Пусть даже нуждавшимся в помощи тогда был Драко Малфой.