Твой яркий свет

      Через несколько дней Малфою разрешили покинуть больничное крыло. После произошедшего он избегал общения с кем-либо из однокурсников. Такое поведение юноши не вызвало ни у кого из слизеринцев ни толики удивления. Хотя никто не выражал большого желания завести разговор с Драко, всё же многие были на его стороне в произошедшем конфликте.       Новости имели обыкновение удивительно быстро разлетаться по всему Хогвартсу, поэтому все знали причину, по которой Драко попал в больничное крыло. Для многих избиение слизеринца стало поводом для сплетен, были и те, кто в каком-то роде сочувствовал ему. Всё же история Ромео и Джульетты давно прошла испытание временем, так что многим романтическим особам, преимущественно женского пола, не составило труда вообразить себе волнующую историю любви Слизеринского Принца Драко Малфоя и знаменитой на весь мир гриффиндорки Гермионы Грейнджер.       — Это уже не смешно! — негодовала Джинни, вбегая в полупустую гостиную Гриффиндора. — Гермиона, они невозможны!       Гермиона оторвала взгляд от книги и обратила внимание на взбудораженную подругу.       — А если точнее?       Джинни закатила глаза и плюхнулась в кресло напротив Грейнджер.       — Я видела Малфоя. В толпе каких-то сумасшедших пуффендуек.       Гермиона удивлённо подняла брови, на секунду задумалась и усмехнулась.       — Ну это его дело, с кем заводить общение...       Но Джинни не дала ей договорить.       — О, поверь, он не желал их общества! — Джинни рассмеялась. — Совсем наоборот. У него было лицо, будто он съел слизняка. Нет, серьезно, только подумай они пытались расспросить его о тебе.       Гермиона перевела свой взгляд обратно на книгу, делая вид, что намерена игнорировать новость.       — Ты будешь как-то реагировать?       Девушка лишь неопределённо что-то промычала и продолжила бегать глазами по странице.       — Слушай, я не понимаю тебя. Я вижу, что ты что-то скрыла от меня. Я... Я видела вас в больничном крыле. Вы... Между вами есть что-то?       В этот раз Гермиона решила не томить подругу своим молчанием, потому что понимала, что подобный вопрос имел основание.       — Нет. Я имею в виду совсем ничего. Я не говорила с ним. Я даже решила, что будет правильнее сделать проект самой, — она потрясла книгой, которую держала в руках. — Это правильно, да? Ведь ничего такого не произошло?       — Кое-что «такое» произошло, и тебе не надо отрицать это, Гермиона. Я знаю, что я могла неправильно это воспринимать, я могла реагировать слишком некорректно, понимаешь? Но я твоя подруга, Мерлин подери. И я хочу, чтобы ты пошла и поговорила с Малфоем. Прямо сейчас. Тем более, я знаю, где он и...       — Зачем, Джинни? Доказать правдивость слухов? Не вижу причин волноваться по этому поводу.       Джинни поднялась с кресла и, собираясь уйти, произнесла, разводя руками:       — Тебя не должны волновать слухи. Я просто думаю, что нужно разобраться с этим. Не вешаться никому на шею, но просто разобраться. Он в библиотеке, кстати говоря.       Гермиона понимала, насколько права младшая Уизли. Но не ответила, лишь проследив безразличным взглядом за поднимающейся в спальню девочек подругой. Ещё мгновение — Грейнджер сама спешит покинуть гостиную, решив всё же сделать единственно правильный шаг.

***

      В это воскресенье стояла прекрасная погода — по этой причине библиотека не была самым популярным местом в Хогвартсе в этот день. Малфой же хотел отвлечься от терзавших его ум мыслей. Книги были универсальным средством решения подобных проблем. Найдя укромный уголок между пыльных стеллажей, Драко расположился там, лениво просматривая страницы очередного учебника.       Услышав звук приближающихся шагов, он немного удивился, а, увидев гриффиндорку, даже в определённой степени опешил. Однако быстро собрался с мыслями, и лицо снова приняло привычное скучающее выражение. Драко всегда был силен в умении прятать эмоции за маской безразличия.       В отличие от Гермионы. На её лице явно читались испуг и неуверенность. В какой-то степени Малфой был рад, что она пришла к нему первой. У него самого не хватило бы воли заставить себя. Девушка молча села напротив юноши, но не спешила начинать разговор.       Решительность Гермионы улетучилась, и Драко всё же пришлось перехватить инициативу.       — Ты меня избегала?       — Не знаю, — в то же мгновение пробормотала Гермиона, опуская взгляд.       И снова томительное молчание. Драко забавляла собственная беспомощность. Некогда ненавидящий грязнокровок, теперь он не может дать отпор своим эмоциям. Маска потихоньку рушилась. Лицо стало задумчивым, взгляд сосредоточенным. В свою очередь изучая выражение гриффиндорки, Драко протянул руку и поправил выбившуюся прядь её волос.       Так неправильно. Слишком неправильно. Её недоумевающий взгляд напрягал Драко в той же мере, в которой его бесило её молчание. Всё же у него окончательно снесло голову...       — Я бы хотел сказать, чтобы ты убиралась отсюда куда подальше, я мог бы накричать на тебя, обозвав грязнокровкой. Дважды, — слова буквально сами срывались с его губ, и он ничего не мог с этим поделать. — Я бы хотел убедить себя в том, что ничего в моём отношении к тебе не изменилось. Но я не могу, Грейнджер!       У неё в глазах застыли слёзы. Глупые наивные девичьи слёзы. Сейчас Драко чувствовал себя героем какого-то сопливого женского романа. Однако он чувствовал, что эти слова были необходимы. Также было необходимо покончить с этим разговором как можно быстрей, иначе не избежать неприятных или, напротив, слишком желанных последствий.       Гермиона не могла больше молчать.       — Какой же ты идиот, Малфой!       За словами последовал громкий всхлип.       Драко ухмыльнулся, наигранно поднял брови и ответил ей:       — Идиот я, а значит, что это мне впору рыдать. Так почему ревёшь ты?       Девушка всё не успокаивалась, но на лице появилось подобие улыбки.       — Потому что я дура, Малфой...       — Согласен.       В следущий момент Драко пришлось увернуться от летящей в него книги, иначе тяжёлый том о волшебных существах отправил бы его в больничное крыло ещё на несколько дней.       — С ума сошла? — В этот раз он действительно разозлился, что в этой ситуации было вовсе не удивительно. — Давай ты сначала успокоишься, а потом... Нет, даже потом я не собираюсь с тобой разговаривать.       Малфой уже поднялся и развернулся, чтобы уйти из библиотечного зала, но Гермиона буквально вцепилась в рукав его мантии. Драко посмотрел на неё — блестящие от слёз глаза, мокрые ресницы, чуть покрасневшие щеки. Даже в таком состоянии она была красива. Он пытался отмахнуться от этих мыслей, но это, увы, было невозможно. Он тонул в океане своих эмоций.       Он не ушёл. Сел рядом с ней, позволяя ей уткнуться лицом в его плечо. Но, конечно же, он не ушёл. Мог уйти, но не решился оставить её здесь в таком состоянии.       — Почему это происходит? Почему мне кажется, что я прикован к тебе невидимыми цепями? Почему я вообще подбираю такие странные пафосные выражения для того, чтобы описать то, что чувствую?       — Не знаю, — тихонько пробормотала Гермиона.       — Такая умная, а на деле ничего не знаешь, — произнёс Драко, проводя рукой по спине девушки, прижимая её чуть ближе, успокаивая. — Будешь ещё бросаться книгами?       — Я не настолько рассержена, чтобы так похабно относиться к собственности библиотеки, — выдавила Грейнджер.       Драко немного отстранился от неё, переводя взгляд на фолиант, который валялся под соседним столом. Он рассмеялся и заразил этим смехом гриффиндорку. И её смех был похож на звон тысячи маленьких колокольчиков. Этот смех дарил спокойствие, вселял надежду. Этот смех был, как никогда, нужен им обоим.