Твой яркий свет

      Младшекурсники ликовали. Хэллоуин всегда вызывал радость у всех учеников Хогвартса, а в этом году праздник обещал быть по-настоящему особенным.       Вся подготовка к предстоящему торжеству была возложена на плечи старших студентов. Очевидно, это было странным решением со стороны МакГонагалл, но в ответ на все возражения директор лишь пожала плечами и улыбнулась.       — Директорский пост делает её похожей на Дамблдора, — именно такой вывод сделал Рон, сидя за столом львиного факультета, дожёвывая свою яичницу с беконом.       Гарри быстро закивал, показывая, что он полностью согласен со своим другом.       — Ты говоришь так, будто это совсем плохо, — заметила Гермиона.       Всё утро девушка пребывала в задумчивом состоянии. Она пропустила большую часть разговора, но это высказывание попросту не смогла оставить без внимания.       — Все мы любили Дамболдора, но перспектива того, что МакГонагалл будет такой же, как он… Лично меня это пугает! — наконец расправившись с завтраком, сказал Уизли. — И знаете…       Грейнджер снова возвратилась к своим размышлениям, теряя нить беседы. Девушке поручили помочь учителям украсить зал перед Хэллоуином, поэтому на данный момент срочных для выполнения дел у неё не было. В последнее время она совсем перестала обращать внимания на то, как протекают обычные школьные будни. Гриффиндорка ходила на занятия, делала домашнюю работу. Читала, читала, читала… Но всё это отходило на второй план. Да, она отправилась в Хогвартс для того, чтобы учиться. Да, это и правда необходимо для того, чтобы добиться всего желаемого в будущем.       Однако есть одно «но». И это «но» выходило на первое место. Девушка всегда старалась организовать свою жизнь так, чтобы в конечном итоге всё соответствовало описанию «как надо». А сейчас Гермиона находилась в таком состоянии, когда хочется просто забросить все свои планы, мечты, стремления и… убежать.       Сбежать от всего мира, который принёс столько потерь и разочарований.       — Чего это Малфой такой хмурый?       Голос Гарри заставил гриффиндорку в очередной раз вернуться в реальный мир. Мальчик-Который-Выжил сосредоточенно изучал выражение лица Драко, сам до конца не понимая с какой целью. Гермиона повернула голову в сторону слизеринского стола, за которым сидел юноша, и, устремив свой взгляд на Малфоя, отчего-то сразу почувствовала, что что-то не так.       — Может, понял, какой он всё же гадкий тип и расстроился? — усмехаясь, предположил Рон, чем вызвал негодование со стороны подруги.       — Рон!       — Что? Это лишь предположение, — усмехнувшись, ответил Уизли.       Грейнджер была готова продолжить эту словесную перепалку, но, встретившись с Драко взглядом, замолчала. Малфой попытался придать своему лицу нейтральное выражение, но вряд ли у него могло получиться.       Одними губами произнеся «нам нужно поговорить», слизеринец встал из-за стола и направился к выходу, так и не притронувшись к еде.       Гермиона незамедлительно последовала за ним, несмотря на недовольные восклицания друзей.       Драко ждал её в коридоре, а затем, кивнув, вышел во двор.       — Что произошло? — беспокойным тоном спросила Гермиона, когда ей наконец удалось поравняться с юношей.       — Ничего такого, о чём бы тебе следовало волноваться. Мне просто нужно уехать ненадолго. И, наверное, ты должна знать, — как-то отстранённо произнёс Малфой, и его слова никак не успокоили гриффиндорку.       — Так что всё-таки случилось?       — Ничего. У вас тут просто гулянка запланирована, а я не смогу на ней присутствовать. Вот и не хотелось расстраивать тебя.       — Ты всё же объяснишь, куда ты собираешься или и дальше будешь продолжать вести себя так, как будто не понимаешь, о чём я говорю?       — С чего мне перед тобой оправдываться, Грейнджер? — повышая тон, произнёс Драко, и, видимо, сделал это, не подумав.       — Ты прав. Кто я такая, чтобы… — выдавила гриффиндорка.       Почему-то ей было очень неприятно слышать подобное от него. Раньше она бы не обратила внимания на такие выпады с стороны Драко, но сейчас слишком многое изменилось.       И, конечно, никогда раньше Малфой бы не сказал бы ничего подобного:       — Прости. Я не хотел.       Юноша подошёл ближе, взял девушку за руки и притянул к себе.       — Я знаю, — прошептала Гермиона. — Но я вижу, что тебя что-то волнует, я хочу знать, что, Малфой.       — Гермиона, ты умная девочка, могла бы и сама догадаться!       Люциус Малфой. Убийство. Смерть. Похороны…       — О Боже, прости меня, я… — начала было девушка, но слизеринец не дал ей договорить.       — Не извиняйся передо мной, хорошо? — обхватив её лицо руками, сказал Драко. — Я не заслужил. И пошли обратно, а то простудишься.       Вернувшись в стены Хогвартса, Малфой хотел было покинуть девушку, но Гермиона остановила его.       — Драко.       От того, как она произнесла его имя, у слизеринца по коже пробежали мурашки. Это всегда было невероятно приятно. Слышать, как она произносит его чёртово имя.       — Ты справишься с этим? — выдержав паузу, еле слышно спросила гриффиндорка.       — Конечно.       — Хорошо.       Малфою казалось, что теперь она точно уйдёт, но вместо этого она подошла к нему и обняла за плечи.       Разве мог он не справиться с чем-то, когда в мире существовал человек, который так верил в него?

***

      Малфой-Мэнор встретил Драко с той же негостеприимностью, что и обычно. Малфою было противно находиться здесь. Казалось, что зло никогда не покинет этот дом. Слишком много ужасных вещей произошло в его стенах.       — Почему ты не хочешь просто продать особняк, мама?       — Это было бы неуважительно по отношению к наследию Малфоев. Поместье передавалось из поколения в поколение долгие годы. Нельзя просто взять и продать его. Это наш дом. И когда-нибудь он станет домом и твоей будущей семьи, сынок.       — Боюсь, я никогда не смогу забыть то, что ОН делал здесь.       — Поверь мне, ты сможешь. Я очень надеюсь, что доживу до того времени, когда в этом доме снова будет звучать детский смех, — когда Нарцисса говорила это, на её глазах отчётливо показались слёзы. — Я становлюсь такой сентиментальной.       — Тебе идёт, — заметил Драко, улыбнувшись.       Они с матерью были единственными, кто прибыл на похороны Люциуса Малфоя. Почему-то Драко не удивился этому. Чего ещё можно было ожидать? Все, кому хоть как-то был дорог его отец, или отбывали срок в Азкабане, или же сами гнили в земле.       Слизеринец вздохнул с облегчением, когда всё закончилось и они с матерью смогли отправиться домой. Ей сейчас, как никогда, нужна была его поддержка, поэтому Драко попросил у МакГонагалл разрешения ненадолго освободить его от занятий.       Нарцисса уговорила Драко прогуляться по парку. Казалось, её совсем не волновал ледяной ветер и периодически срывающиеся с неба капли дождя.       — Какой же ты всё-таки уже взрослый.       — Твоя сентиментальность переходит все границы, — обнимая мать за плечи, произнёс слизеринец.       — Дай старой женщине немного полюбоваться своим сыном. — Миссис Малфой улыбнулась. — Как дела в школе?       — Отлично.       — Драко, ты же понимаешь, что меня такой ответ не устроит. Ты практически ни о чём не рассказываешь мне в последнее время.       — Просто не о чем. Я ни с кем толком не общаюсь. Пожиратели Смерти нынче не в почёте, сама знаешь.       — Конечно. Просто мне кажется, что тебя что-то тревожит, и ты не рассказываешь мне.       Драко растерялся и удивлённо взглянул на Нарциссу. Проницательности его матери, конечно, было не занимать, и Малфой понятия не имел, как ему выкрутиться из этой ситуации.       — Прости, но я просто не могу.       Нарцисса тяжело вздохнула.       — Дорогой, я не хочу, чтобы ты держал что-то в тайне от меня. Ты же знаешь, что мне не о ком больше заботиться, кроме моего сына?       В тот момент Драко чувствовал себя ужасно. Несмотря на то, что Нарцисса очень любила его, вряд ли она могла принять то, что её единственный сын предаёт устои, много веков складывающиеся в их семье — эти чёртовы традиции древнего чистокровного рода Малфоев.       — Знаешь, когда я услышала историю Северуса, я была невероятно удивлена. Я всегда чувствовала, что он не до конца честен с нами, но не могла понять, почему. Однако я всё равно знала, что могу довериться ему, и не ошиблась, — сказала Нарцисса, многозначительно посмотрев на сына, и продолжила: — Он пронёс свою любовь к той магглорождённой девушке через всю жизнь, представляешь? Я уверена, что он был готов умереть ради этого. Я восхищаюсь этим человеком. Всегда буду.       Драко с ещё большим удивлением посмотрел на мать.       — Почему ты говоришь мне всё это?       Нарцисса вновь одарила его тёплой улыбкой.       — Потому что я больше не знаю способов, которыми я могла бы выпытать из тебя признание в том, что ты всё же нашёл себе новых друзей в Хогвартсе.       Драко усмехнулся.       — И откуда тебе всё известно?       — Мне посчастливилось иметь беседу с профессором МакГонагалл, и она не смогла оставить без внимания некоторые твои поступки.       Малфой поднял свой взгляд, посмотрев прямо в глаза матери.       — И что ты скажешь?       — Я скажу, что я удивлена, что такая девушка, как мисс Грейнджер, — протянула миссис Малфой, сделав небольшую паузу, но вскоре продолжив, — посмотрела в твою сторону после всего, что ты делал по отношению к ней все эти годы.       — Я не совсем понимаю…       — Драко, ты знаешь, что я вышла замуж за твоего отца, потому что на этом настояли наши родители? И я никогда не хотела, чтобы моему сыну пришлось выбирать между семьёй и теми чувствами, которые он на самом деле испытывает. И да простят меня наши предки, но я считаю, что для того, чтобы этот дом снова стал по-настоящему родным для нашей семьи, он должен чувствовать, что люди, живущие в нём, любят друг друга. Обещай мне, что так и будет, Драко!       — Обещаю.