Глава 17. Наказание
3 ноября 2014 г., 20:06
Погода встретила ноябрь снегом. Белые искрящиеся снежинки медленно ложились на замёрзшую землю. Каждый уголок Хогвартса, казалось, погрузился в холод и замер в ожидании зимы.
Зима в сердце Драко пришла гораздо раньше календарной. Нельзя сказать, что он внезапно похолодел ко всему, нет. Голову всё ещё наполняли странные мысли, и сердце начинало отбивать особый ритм, когда он находился рядом с ней. Рядом с девушкой, которая одним своим появлением «согревала» всё вокруг.
Сначала он не понимал, что же с ним происходит.
А когда к слизеринцу вернулись кошмары, Малфой запутался ещё больше. Он был уверен, что эти наполненные ужасом сны больше не возобновят свои столь частые визиты, но, судя по всему, он лишь обманывал самого себя. Нельзя избавиться от старых воспоминаний, заглушив их новыми.
Это был урок зельеварения. Единственный урок, который Драко ждал с нетерпением.
— Ты как? — её голос, искренне обеспокоенный.
Она волновалась из-за него. Сначала Малфой не мог поверить в это, но теперь привык. И время от времени это почему-то бесило. Эта забота, которая казалась излишней.
— Нормально, — его голос, к её удивлению, грубый.
— У тебя синяки под глазами, да и вообще выглядишь неважно. Что-то случилось?
Снова. Снова этот тон, который появлялся каждый раз, когда ей хотелось контролировать ситуацию. Драко почти привык, что она всегда стремится к тому, чтобы всё было под её непосредственным контролем.
— Всё. Нормально.
В этот раз, наверное, слишком грубо. Плевать.
Нет, не плевать. Нельзя срываться на Грейнджер. Это же Грейнджер. Она не заслуживает того, чтобы видеть, как ты злишься. Тем более, нельзя было злиться на неё.
— Извини. Просто не выспался. — Мягче, добрее, правильнее.
— Ладно, — произнесла она и улыбнулась.
Он никогда не поймёт, что же хорошего он сделал в жизни, раз теперь мог видеть эту улыбку почти каждый день. Кто-то наверху, должно быть, приготовил для него какое-то непомерно тяжёлое испытание. Или большое разочарование. Просто не могло же быть всё так хорошо. До невозможности слишком хорошо.
Слизнорт что-то говорил, но Малфой и не собирался слушать. Зельеварение не было сложным предметом для юноши. Даже при Снейпе он почти всегда получал «превосходно», а со Слизнортом проблем и вовсе не возникало. А вот Гермиона, с которой они были в паре, внимательно слушала, ловила буквально каждое слово, записывала, запоминала. Удивительно. Такая сосредоточенная, такая умная, такая Грейнджер.
Он усмехнулся, чем вызвал её непонимающий взгляд.
— Нет, ничего. Пиши-пиши.
Она пожала плечами и продолжила конспект. Так и проходили эти уроки, но он чувствовал себя на них невероятно комфортно. Всё же сидеть с гриффиндоркой было приятнее, чем с каким-нибудь ненавидящим тебя однокурсником. Намного приятнее.
Зелья были последним занятием у Малфоя в этот день и, придя к выводу, что сон ему всё же необходим, слизеринец решил сходить к мадам Помфри за каким-нибудь зельем. У больничного крыла он встретил МакГонагалл. Строгий взгляд директора не предвещал ничего хорошего, однако Драко не знал, что могло заставить женщину так рассердиться на него.
— Мистер Малфой, наконец-то вы соизволили прийти!
Вот это уже странно.
— Что вы имеете в виду?
Его искреннее недоумение, видимо, удивило МакГонагалл, потому что никак иначе нельзя было объяснить этот её «мистер-Малфой-Вы-идиот-или-притворяетесь» взгляд. Директор протолкнула его в помещение госпиталя, и, придерживая за рукав мантии, подвела к одной из кроватей.
— Что Вы скажете в своё оправдание, мистер Малфой?
— Какоё, к чёрту...
— Следите, пожалуйста, за языком!
Выражение лица слизеринца, лежащего на той кровати, взбесило Драко не на шутку.
«Что за идиотизм?»
Лицо показалось невероятно знакомым. Конечно же, Малфой был знаком с каждым человеком с факультета. Более того, знал, кем были его родители, был ли он в близком родстве с ним и являлись ли члены его семьи непосредственными последователями Тёмного Лорда. Но под «знакомым» юноша подразумевал совсем не это. С этим человеком было что-то связано. И в конце концов до Малфоя медленно, но всё же стало доходить, что именно.
Он вспомнил, когда слизеринец еле заметно, но с некой издёвкой улыбнулся.
Этот человек был одним из тех, кто напал на него в тот раз. Только вот, что за ерунда происходила сейчас? В чём МакГонагалл его обвиняла? Уж не...
— Молчите? Прекрасно, мистер Малфой. Если для Вас избить человека до полусмерти ничего не значит, то у меня для Вас плохие новости.
Ну конечно же. Теперь всё ясно. Замечательно.
«И что, блин, прикажете делать, если я в первый раз об этом слышу?»
— В мой кабинет. Живо.
И Малфой слушается, потому что не послушаться было нереально. Это была не просьба, это был приказ, которому нельзя противиться.
Вот тебе и «всё хорошо». Просто замечательно.
***
— Я повторяю, я этого не делал. Почему Вы не верите? МакГонагалл в очередной раз тяжело вздохнула. — Я хотела бы Вам поверить, но он предоставил двух свидетелей, готовых подтвердить Вашу вину. Неужели, она действительно не верит ему? Или просто вынуждена прислушиваться к мнению этих идиотов? — Но как мне доказать Вам обратное? Никак, конечно же. Они снова лезут на него всей толпой, не давая никакой возможности защититься. Взгляд женщины теперь выражал искреннее сожаление. МакГонагалл сообщила ему, что «пострадавший» требовал, чтобы Малфоя отстранили от занятий. Однако она решила лишь назначить ему наказание в виде отработки у Хагрида. И слизеринцев устроило, что Малфой теперь ещё месяц будет проводить почти все вечера в компании этого «мерзкого полукровки». А ведь он ровным счётом ничего не сделал. Справедливость во всей красе.***
Малфою было плевать на эти глупые обвинения, он мог смириться с тем, что теперь ни один слизеринец не смотрит в его сторону с прежним уважением. «Любитель грязнокровок!» «А с Поттером теперь тоже дружишь?» «Уизли рады пополнению в рядах предателей крови?» Это преследовало его уже несколько месяцев. К этому он уже привык. Теперь же они решили, что будет очень здорово подставить его. Интересно, чья была идея? Хотя нет, совсем не интересно. И так по-слизерински, нужно признать, так чертовски ожидаемо. Драко был уверен, что на этом они всё же успокоятся, но они пошли ещё дальше, и об этом он узнал, лишь когда встретился с Гермионой. Давно он не видел этот её взгляд. Полный жгучего презрения взгляд. Что они ей сказали? Как она вообще узнала? Он не имел ни малейшего понятия. — Как ты мог? Не такого приветствия он ожидал. — Требую более конкретного вопроса, Грейнджер, — произнёс он, подходя ближе и пытаясь приобнять её за плечи. — Я думала ты изменился, а ты... «Люди не меняются, Грейнджер, но да, возможно, я в некотором понимании стал другим». — И что заставило тебя прийти к такому выводу? — Ты избил ни в чём не повинного человека, Малфой! Что он тебе сделал? Не захотел издеваться над грязнокровками, да, Малфой?! Почему она, чёрт возьми, опять собирается плакать? — Какими грязнокровками? Я никого не трогал, Грейнджер. Она медленно поднимает непонимающий взгляд. — Но все говорят... — Когда это ты начала верить всему, что говорят? — главное сохранять спокойный тон. Гермиона опешила. И правда, когда? В Большом зале за ужином, на который Драко не явился, все только и обсуждали эту тему — шестикурсник попал в больничное крыло после «серьёзного разговора» с Драко Малфоем. И что прикажете — пропустить это мимо ушей? — Я готова выслушать тебя. И она выслушала. От начала до конца выслушала. Вздыхала, даже всхлипывала, но слушала и, кажется, поверила. — И что мы будем делать? — шёпотом, почти неслышно. — Мы? — Это касается меня в той же степени, что и тебя, — произнесла она, и в голосе уже слышалась решительность. — Нет. Ты в это не полезешь. Ты хочешь, чтобы они и тебе какую-то гадость подстроили? Я не хочу. А чего он хотел? Ничего, ему просто было нужно, чтобы она успокоилась, чтобы перестала так сильно заботиться о нём и переживать. — Но ведь должен быть какой-то выход из всего этого! Она ищет выход. Она всегда его ищет. «Нет, Грейнджер, выход есть не всегда». — Просто не обращать на это внимания, и всё. Ведь они с самого начала учебного года пытаются вызвать в Драко желание ответить, заставить отреагировать на их «вызов», а он просто игнорирует все эти глупые попытки. — Это неправильно. Чего они хотят? «Включи мозг, Грейнджер». — Чтобы я перестал «позорить» доброе, Мерлин его подери, имя Слизерина, — усмехаясь, в своей обычной манере, произнёс он, — общаясь с тобой. Он просто хотел сохранить спокойствие, не сорваться на неё из-за всего, что происходит, просто успокоиться и перетерпеть. — Так значит, это всё же из-за меня, так ведь? Значит, это КАСАЕТСЯ меня, Малфой! — Гермиона не кричала, но тон её Драко не нравился. Чёрт. — Да, это из-за тебя! Но. Я хочу. Разобраться. Сам, — ледяной тон, крайняя степень раздражения. — Можно? — Можно. — Благодарю, — произнёс он, кривя лицо в подобии улыбки. Он закрыл лицо ладонями, пытаясь отбросить всё лишнее и завязать новый, какой-то приятный для них обоих разговор. Но не успел. Она ушла. И в помещении — так он почувствовал — сразу стало холоднее.
